Ирина Проценко. Расширенный комментарий   к статье «Деньги 2 или Давать некому»

Постараюсь не кратко и просто Как-то сразу бросилось в глаза предложение «взаимопомощь друзей»,  как вариант. Это реально работает,  но порывами.  Дружба у творцов пульсирующая, творцы могут выпасть из реальности надолго, или поссориться, причём, первый уже забыл, а второй не то чтобы дуется, — тоже давно простил, но помощи не попросит.  А первый не спросит: ты там живой? Потому что на тот момент выпал в космос и творит. 

 Когда-то  у военных  были кассы взаимопомощи. Это была надёжная материальная поддержка, люди позволяли себе семьями ездить в отпуск, покупать мебель. Деньги выдавали по потребностям. Долг возвращался обязательно, не спеша, щадящими порциями, не в ущерб семейному бюджету. Вносили, насколько я помню, не фиксированный взнос, а кто  сколько может. У полковника и лейтенанта зарплаты из-за выслуги лет разительно отличались, но никто не возмущался, если лейтенанту понадобилась сумма, превышающая его одно-двух месячную зарплату.

В общем, было хорошо и дружно. Этот вариант  схож с предложением  Семерни «помощь друзей». Но у творца  бывает  затяжное безденежье и ему тогда не до взносов. Выдержит ли касса иждивенца? … 

А ещё у творцов нет понятия дисциплины дружественных отношений. Т.е., дружба есть! А дисциплины нет… Что касается  Союза художников, то взносы  мы  регулярно платим, за этим строго следят, есть случаи исключения злостных задолжников  из членов союза.

Несколько лет тому мне выделили на экстренное лечение… 500грн. Больше за помощью в союз я не обращалась…

 Я тоже за то, чтобы напоминать громко государству о том, что именно мы его погода  духа и украшение жизни. )) А вот интересно, если бы все таланты обиделись, загрузились на ковчег и уплыли, государство  бы заметило пропажу?…

Я писала здесь под другим ником о том, как в голландской глубинке отнеслись к начинающему художнику, о РАЗНОСТИ МИРОВОЗЗРЕНИЙ. Когда я в конце 90х была с выставкой в Словакии — представляла Сумы, — мне предлагала одна дама, организатор муниципальных выставок,  показать живопись в том её голландском городке, обеспечив  дорогу туда-обратно. Потом она писала в письме: дорогая Ира, твои слайды очень понравились, но когда директор галереи узнал, что ты из бандитской России (так воспринимали постсоветское пространство), то отказал заплатить за дорогу, он опасается, что за тобой стоят аферисты… Конечно, мне самой не под силу было ехать в Голландию.

  О галерее. Менять в галерее раз в год арт. руководство, это — какому-то клану (стилю) можно так и не дождаться своего звездного часа… Наши люди, дабы прокормиться,  освоят все виды и жанры, и  впишутся в режим каждого года Потеряют лицо, но впишутся. Следовательно, менять надо чаще, может даже, чередуя стили, приглашать на каждую выставку  сопутствующего куратора. Или найти одного обожателя всех жанров и стилей -настоящего искусствоведа, ведающего в искусстве.

 О сотрудничестве.  Мне один раз в жизни повезло с таким человеком, широко ведающим в искусстве,-  мы в Киеве короткое время успешно сотрудничали и дружили, она определила на то время мою стилевую/ценовую нишу, вселила твёрдую уверенность в себя. Но потом уехала в Вену и там нашла своё счастье. Это был настоящий маршан. 

До неё и после были всякие предложения и курьёзы. Один покупатель из Германии ждал, когда мои «Насмешницы и садовник» упадут в цене до копеек, ну, как просроченный товар. В очередной  приезд он остался в шоке, узнав, что в каких-то Сумах картина продалась в 2 раза дороже первоначальной цены.  О цивилизованном  качестве сотрудничества (маршанства) я узнала от одного канадца, работавшего в Москве. 

В тех же, концедевяностых,  пришёл  ко мне молодой человек, сказал, что едет в Москву встретиться со знакомым канадцем и хочет показать фото моих картин. В итоге канадец купил одну работу. Посредник отдал договорённую сумму, получил свои 10 процентов и исчез. Через год находит меня по телефону канадец с просьбой написать что-нибудь в подобном духе. Заказ выполнила и повезла в русский городок у границы, где мы и встретились с покупателем. Когда я назвала сумму немногим меньшую суммы предыдущей картины, проданной посредником, канадец удивился и озадачился. — Вас что, перестали покупать? – спросил он. — Почему Вы так решили? — А Вы знаете, сколько ваш посредник взял с меня денег прошлый раз? – и назвал сумму намного превышающую договорённой.

Потом он рассказал, о том, как  звезда сцены N уволил своего организатора концертов за то, что его новый самолёт оказался круче, чем самолёт господина N.  То есть, тут интересный момент: задача посредника, как сотрудника, оттолкнуться от договорённой цены, повысить её перед заказчиком, отчитаться маэстро и обсудить новый повышенный процент за работу. Вот такое бывает взаимовыгодное сотрудничество. Но возможно ли такое у нас?

Творчество Иры Проценко — это явление для нашего города. Выставки ее работ не перестают обращать на себя внимание и этому есть объяснение. В недавно прошедшей выставке Иры отсутствует социальная составляющая, которая присутствовала в ее зимней выставке с ее отсылом к мирозданию. В этой летней только цветы и только люди. Но…

Просто так пройти мимо портрета, открывающего выставку «Цветы и люди», невозможно.

Это портрет дочери. Написан он в мягком солнечно-золотистом с коричневым цвете. Тема материнства женщины-художника не может не быть одной из самых главных ее тем. Это то, с чем мы, матери, рождаемся и умираем – болью и заботой о детях.

Это как в песне Роджера Уотерса «Mother»:

Mother do you think they’ll drop the bomb
Mother do you think they’ll like the song
Mother do you think they’ll try to break my balls
Ooooh aah, Mother should I build a wall
Mother should I run for president
Mother should I trust the government
Mother will they put me in the firing line
Ooooh aah, is it just a waste of time…
Есть множество переводов этой песни, в том числе и гоблинский, насмешливый, ироничный, который, по правде говоря, понравился, потому что заставил улыбнуться, заставил по-другому взглянуть на известную миру песню. Этот несерьезный перевод ставит самые серьезные вопросы-претензии к взрослеющему человеку, а именно вопросы самовоспитания личности, несмотря на все обстоятельства, на все, что мешает (или закаляет) с детства становлению личности. У Роджера получилось: прожив всю жизнь без отца, Роджер Уотерс довел до крайности исходный травматизм, который обернулся, к счастью, блестящим творческим успехом.

На самом деле все  сложнее, чем вся песня, чем все тексты.

Где взять для наших сумских детей материал для самовоспитания? С самого младенчества развлечением для большинства сегодняшних сумчан это прогулки с мамой-папой, а по взрослении с другом-подругой, по супермаркетам. В мое время этим стимулом саморазвития были книги, где даже черно-белые рисунки к ним были интересными, а не только развлекательными, как сейчас.

Так вот, портрет выписан так, как будто окутывает дочь чем-то теплым, мягким, защищающим от всего, что может причинить боль. В то же время свободно отведенная рука дочери, прямая осанка и взгляд, говорят о самостоятельности и решимости делать все по-своему, как и положено выросшим детям. Любовь и ласка приняты, они ее, переданные ей с рождением и потому взгляд ее спокойный, уверенный в любви той, кто пишет еe. Таков на мой взгляд основной «текст» портрета, заставляющий каждый раз взгляду задержаться на нем, и задаться вопросами по, собственно, своему материнству.

К сожалению (будет ли вообще такое, ведь пора уже научиться отличать мультики от реальной жизни), красота не спасала и не спасает мир: она улучшает настроение отдельным людям на время уводя их от реальности, и эти люди хотят это состояние длить. Для этого они читают книги (те, кто еще читает), ходят в театр, слушают музыку, ведут беседы друг с другом. Красота зданий не останавливает правительства стран (любящих вещать о демократии и возводить ее без спроса): не долго думая, они на них запросто сбрасывают бомбы, стреляют по ним из тяжелого вооружения, убивают детей, красивых женщин и мужчин, стариков. Только горстка творцов сопротивляется убийству красоты.

И да, в этом противостоянии участвует сумской художник Ира Проценко.

Надо быть любимым Богом, чтобы талант возобновлялся. Нужно жить так, чтобы человек, который тебя любит, имел силы биться за тебя со всяким, кто захотел разрушить его счастье любить. Для этого нужно и быть собой, и быть готовым меняться, чтобы быть интересным Богу, и тем, кто рядом. Ирино творчество такое – оно меняется с ней: меняется манера письма, меняются средства, добавляются новые темы, появляются новые краски.

Я шла, как и другие девочки по полю, выискивая, иногда в высокой по пояс траве, карминного цвета гвоздики. Они реже попадались, чем голубенькие колокольчики, белые ромашки, розовая кашка, желтый бессмертник. Эти цветы собирались в неяркий букет. А вот синий василек и карминную гвоздику сразу усиливающие букетик, нужно было поискать. Девочки порхали, как бабочки, от цветка к цветку и у них быстро набирался тугонький, гармоничный по цветовому разнообразию и по форме букетик. В отличие от моего – реденького, с торчащими в разные стороны разновеликими цветами.

У цветов три состояния: когда они растут, где хотят (если это не сад), когда их срывают и они доживают свой укороченный век в вазах на недолгую радость хозяйке, и третье состояние – в картине – что по сути равняется вечности.

А в жизни к лепесткам хочется прикоснуться (дотронуться, поцеловать, растереть их в руках и почувствовать аромат цветка). Но даже не все розы отдают его — они редко пахнут. Зато красота садового цветка этот недостаток компенсирует сполна. Размеры же полевых столь малы, что только в букете можешь восхитится их общей красотой, почувствовать запахи земли.

Портрет – это условный, в смысле ненадежности (могут выбросить на помойку, потерять при переезде, порвать или порезать), прыжок в вечность. Портрет меня всегда заставлял дольше останавливаться перед ним. Портреты Веласкеса, Гойи, Тициана, Эль Греко были в Эрмитаже обсмотрены по сантиметру, «елись» глазами.

Когда впервые увидела Ирин портретный проект, выставленный на втором этаже нашего художественного музея, то была впечатлена количеством выписанных лиц. И подумала, что если бы передо мной стояла такая задача, то хватило бы у меня сил для такого непомерного труда — “создать” лица сумской интеллигенции в короткий отрезок времени?

Написать портрет означает ничто иное, как войти в духовное поле отдельного человека и, если не полюбить его, то хотя бы попробовать оценить глубину прыжка, при условии, что, конечно, художник сам спринтер и умеет совершать эти прыжки, рассчитывать расстояние, чтобы не расшибить лоб о стену, закрытую дверь, или упасть в бездну. Нужно сосредоточиться и отдаться изображению, разговаривать с ним, но и остаться целым по выходе (это ведь не собственный портрет, а речь о Дориане Грее), обмануть изображение, притвориться так, чтобы оно почувствовало, что его рисует собственный его двойник, с любовью к деталям в нем, к черточкам. Как это у Ходасевича:

Входя ко мне, неси мечту,
Иль дьявольскую красоту,
Иль Бога, если сам ты Божий.
А маленькую доброту,
Как шляпу, оставляй в прихожей.

Войти и рисовать как бы внутри чужой территории, получив на это временный пропуск. И не важно: заказной портрет или по желанию. А в проекте их много, очень много, а еще задача — проникать с каждым в его глубину. А без этого умения — досадная неудача, плоскость рисунка.

Чем же хороши почти статичные, почти полудетские (по манере написания) картины Фриды Каро, ее портреты самой себя во всех проявлениях чувств? Правда, такое пристальное внимание к своей персоне, выставленное напоказ, как-то несвойственно нашему человеку, но ее картины все равно воспринимаются, как  рассказанная история, которая у каждого своя, но не у каждого есть условия и желание рассказать ее, чтобы не говорить ее в чьи-то пустые уши. Вот мы и высматриваем в третьем состоянии вещей – портретах цветов или людей, что-то похожее на нас самих, что-то рассказывающее — пусть отдаленно, пусть только на ощущении подобия — нам о нашей жизни.

В портрете важна – если не самое важное – психологическая характеристика.

На полотнах картин художников внешняя красота не сразу просматривается, это как тайна человека — она всматривается в тебя сама, изо всех сил старается быть понята тобой, разгадана, показана, чтобы вызвать эмоции — главные качества человека — проявление себя вовне.

На этой Ириной выставке был один портрет. Нет, не единственный, на котором особенно задержался взгляд. Но пишу именно о нем. Он почти нецветной, серебристо-теплый, где холодноватые светлые оттенки охры в сочетании со сложно розовым и сложно голубым (почти васильковым) делают впечатление невозможности определить сложнейшие замесы красок, в котором нет открытых цветов и о которых говорят таким красивым и непонятным языком: светло-умбровые оттенки (по — простому это кофе с молоком, но разве такое утрированное определение можно сравнить со «светло- умбровым»?)  А еще — двуличневый — с переливом, как бы двух цветов с одной стороны, переливающийся двумя-тремя-четырьмя цветами. А результат – углубленная нежность. И сложный, изысканный характер портретируемой. И самое главное – глаза. Глаза умные, страдающие и здесь — вопрошающе смотрящие на мир: что нужно ему от меня? Во взгляде существует некий упрек, он-то и заставляет тебя разговаривать с собой.  Этот портрет, как осенний натюрморт, играет всеми оттенками серо-серебристого, васильково-розового с бежевым, цвета “задумчевого”, волнующего. Многое в выражении лица на портрете трудно передать словами, впрочем, как и обозначить палитру, использованную художником.

В поясном, в мини портрете всегда привлекают глаза. Они – самое важное, все остальное в лице — при них. Если на портрете «нет глаз», хотя бы взгляда, то нет и портрета, именно они «делают» выражение. Ни красота волос, ни длинна носа, ни форма лица – ничего не может их застить. И еще губы.

Последние Ирины портреты очень гармонируют по тональности цвета – бело-розовое с проступающим голубым и деликатным светло-зеленым – с “портретами” цветов. Эти портреты уже другие, в них все сосредоточено на лице, нет предметов, нет чашек с кофе, чаем, и фрукты с ягодами отсутствуют – только лицо, его выражение. И без антуража, лишенное привычного быта, это не отвлекает от главного – всматривание в портрет и узнавание.  Если раньше – это высвечивание лица из тьмы, то сейчас белое проявляет себя цветом, как будто пропуская белое через множество линз. Можно назвать эти работы эльфическими портретами, лица на них добры и будто нереальны – так изображенные на них красивы: в них много воздуха, мечты о том лучшем, что есть в портретируемом.

Каждый раз, перейдя на сайт Ирины, замираю, рассматривая ее картины. Тонкая и точная прорисовка деталей, ощущение их материальности – это  похоже на хорошее кино, где ты в роли оператора, но понимаешь, что позади тебя стоит художник-режиссер и именно он руководит процессом сьемки и движением камеры. Стоишь, наблюдаешь жизнь, которую не проживал, но мог бы: видел те же предметы, совершал те же движения, так же порывисто снимал с себя одежду, забывал есть арбуз, разочаровывался своим отражением в зеркале, засыпал и видел сны прекрасные и страшные, сидел на дереве и наблюдал за соседями там внизу.

Однажды, в маршрутку села очень красивая полной русской красотой девушка — статная, русоволосая, яркая. От всего в ней невозможно было отвести глаз. За ней пыталась войти совсем пожилая женщина, попросившая водителя провезти ее бесплатно по какому-то документу, получила отказ, мотивированный тем, что льготное место занято.

Девушка громко спросила сидящих в салоне, кто по льготному, и в ответ на молчание за руку затянула старушку в салон маршрутки, безапелляционно заявив водителю:

— Поедет.

Красота в ней сосуществовала с умом и решительностью — быстрым и правильным действием. Это было прекрасно.

Ира из того небольшого круга людей в Сумах, которые устраивают жителям нашего города праздник.  И мы — те, кто нуждается в красоте, размышляющие о разумном и добром, страстно желающие справедливости и гармонии в мире — благодарны ей, потому что эта выставка о мимолетных красоте и добре. Память о них сохраняется в нас после выставки, вспоминается, отвлекая от разочарования повседневностью, невольно врачует.

— Я поеду, — согласился Чагатаев.- Что мне там делать? Социализм?

— Чего же больше? – произнес секретарь. – В аду твой народ уже был, пусть поживет в раю, а мы ему поможем всей нашей силой… Ты будешь нашим уполномоченным. Туда послали кого-то из района, но едва ли он что сделает там: кажется, не наш человек…

(«Джан». Андрей Платонов.)

Читайте ещё один отзыв к выставке Ирины Проценко «Цветы и люди» в материале: В Сумах открылась выставка «Цветы и люди»

Культ света в тёмном царстве.

Как он нужен сейчас. Как спасителен, исцеляющ, свободен. Да свет, в общем-то, и не знал бы, что он свет, не будь тьмы. Как без одиночества не было бы потребности в единении. Без потерь – стремления любой ценой сохранить. Без сумрака пережитого и тумана будущего не рождались бы яркие краски накатывающего волной настоящего, крадущегося сочными мазками на новый холст, как на ещё не проявленный, но уже сделанный мирозданием фотоснимок.

А без утомительных, но совершенно необходимых карантинных мер не пьянило бы полученное теперь право оказаться среди людей. И цветов. Но не только гости выставки – кажется, сами картины художницы, истомившись на «самоизоляции» у своих восхищенных обладателей, собрались под одной крышей с огромной радостью. Намеренно всех, прикоснувшихся взглядом, заражая подлинностью, открытостью, чистотой…

Разумеется, не все цветы и люди, кистью талантливейшего автора выхваченные из времени, пришли в этот зал галереи, напоминающий своды храма. Их много больше. Взять бы карту города, обвести в круг место проведения выставки, да соединить с ним по прямой все адреса, где живут цветы и люди кисти Ирины Проценко. Ведь само солнце получится! Как то, чьи кванты света играют на выставленных картинах оттенками осмысленной жизни.

Глядя на пионы, которые и существуют, похоже, лишь для того, чтобы их писала эта одухотворённая художница, можно даже услышать звук, с которым падают на горизонталь их «накрахмаленные» лепестки, – пиониссимо. Так хочется воскликнуть, радуясь игре букв. Но нет – только шепотом…

Среди запечатлённых людей и их приковывающих глаз, со многими из которых в жизни ещё только предстоит познакомиться, оказались и те, которые уже стали частью жизни. Они в этой неожиданной встрече неискушенного взгляда с увековеченным – по-особому близки и открыты. А человек, так и не пришедший, к сожалению, на один из холстов, на входе в галерею встречает взглядом с обложки своей книги, представленной здесь. Рождая ощущение полноты бытия, где все в сборе. И можно поговорить.

Прикоснуться к дышащей светом живописи в обществе главной героини выставки, смущённой заслуженным вниманием, – особая удача, выплеснувшаяся далеко за пределы стен, вмещающих в современных реалиях не более 10 человек. А общение в новой, пишущейся в реальном времени, картине июльского вечера открыло автору этих строк широкий творческий горизонт Ирины Проценко, где завтра будет новый рассвет…

Ранее мы писали: У Сумах відкривається виставка Ірини Проценко

Юлия Наумко.

Ещё один взгляд на выставку Ирины Проценко в материале: О портретах и цветах Ирины Проценко

Ниже мы публикуем несколько мнений на тему прошедшего вечера:

как гостей, так и принимающей стороны — самого «Сада …»

Снежана Рахнянская, член союза писателей Украины. «Размышления вслух после поэтических провокаций Льва Скрынника»

Поэзия — провокация, поэзия — словоблудие, поэзия — пастбище души, поэзия — память сердца, поэзия — рисовальщица первоистоков загадочности жизни… Поэзия — Вселенских тайн приют. «И слышу я как сердце мира бьется сквозь сердце одинокое мое» — вот как высказался в одном из своих стихотворений поэт из Никарагуа Рубенс Дарио. Испанец Мигель Эрнандес утверждает: «Поэзия — это не поиски созвучий, а голос сердца».

Неужели только сердцу поэта возможно вместить в себе неосязаемую наивность первозданности Вселенной? Всем нормальным людям нет никакого дела до того, что же все-таки было вначале: Слово или Поэзия?

А вот к поэту может явиться мысль, осмелившаяся на такой вопрос. И для того, чтобы попытаться поискать ответ на него, поэт пускается в Путь. И постоянно на этом Пути его принуждают сделать выбор: «Направо свернешь — коня потеряешь, налево — «садовой» тебе не сносить, а прямо пойдешь — вечным странником станешь… Постигнешь, что Тайну — нельзя ворошить…»

Но неугомонность живет в поэте изначально. Она вселяется в него еще при зачатии и до его последнего издыхания не покидает своего носителя. Он обречен искать. И он ищет. Что? — То, чего не найдет в мире обычных людей. Осилив эту прописную для поэтической натуры истину, поэт начинает искать себе подобных. Радость находки недолговременна, потому как понимание одинокости его странствия или гонит его, или уводит его на все ту же тропинку, или на тот же мостик, где пройти свободно можно только в одиночку. «И снова, и опять, и вновь, и бесконечно: один, беспечен, грустен или весел, — всегда влюблен, всегда не притязаем, свободен, молчалив, загадочен, неузнаваем…»

…Вселенная, Жизнь, Поэзия, Любовь — четыре слова женского рода. Путь, ведущий к поиску разгадки, у каждого свой. И название ему — Жизнь. Но где тот безумец, осмелившийся заявить, что он нашел золотой ключик от Тайны?..

Все что-то ищут, находят и прячут,
Верят в незыблемость правды своей,
Грустно смеются и радостно плачут
в мире изменчивых тайн и идей.

Времени все своему мы подвластны
На переходах из небыли в быль.
Все мы — проходим, и это прекрасно.
Жизнь или праздник? — Минут водевиль…

Экклезиаст, Гераклит, Соломон, Пифагор,
Даже воскресший в три дня после смерти —
Путники правды, родившие спор,
Женщиной в мир воплощенные дети.
(Льву от автора)

И к месту будет Беранже:
…Господа! Если к правде святой
Мир дороги найти не умеет —
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!…

Нина Мамедова «Сколько слов не пиши, а душа говорит в промежутках…»

Смотрю – и что же в моих глазах?
В фигурах разных и звёздах
Сапфиры, яхонты, топазы,
И изумруды и алмазы,
И аметисты и жемчуг,
И перламутр – все вижу вдруг!
Лишь сделаю рукой движенье –
И новое в глазах явленье!

(А.Е.Измайлов)

Человек — он так изменчив. И так непрост свет в нем, как в калейдоскопе, он так волшебен, интересен, заманчив, что глаз не отвести.

Человек — это прекрасно и ужасно сложно. От Дон Жуана до Дон Кихота. И сколько не думай на его счет, все равно не поймешь – что же он такое, доживешь до седин и останешься ни с чем.

У Льва есть больше, чем у очень многих – у него есть способность к поэтическому  проживанию жизни.

Я не всегда могу уловить стих на слух — что-то впитывается, что-то проходит мимо, мне лучше читать, тогда я полнее воспринимаю. И, читая с листа его стихи, переходя от одного к другому, третьему, встретила такое  непонятное сопротивление текста, ощутила такой поток энергии. “Да что ж это такое, в самом деле”, — подумала я. “На встрече было все так хорошо, всем было хорошо. И лучше всех был Лев со своей неподдельной интеллигентностью, с чудесной иронией к себе и почтением к публике, сочинивший отличнейший сценарий вечера, на котором не заскучаешь – полное выпадение из реальности на полтора часа”.

Прочла все стихи до конца и отложила листы. И начала сначала, но на следующий день. И разверзлась бездна тем и смыслов. И, думаю, это лишь небольшая часть стихов, оказавшихся у меня. А что в других? И уже хочу их прочитать.

Вспомнилась беседа в Музее, давняя, где Лев назвал себя атеистом. Но в том, что я читала, Он присутствует.

Сколько слов не пиши,
а душа говорит в промежутках.
Что ей наши слова –
примитивный и грубый язык?
Если птицы ночные
расскажут ей всё за минутку,
Пока ветер березе ветвей поправляет  башлык.

В поэзии важна неожиданность слов и смыслов, о ней, как о музыке, нельзя много говорить, её нужно читать и слушать в тишине, с беззвучными паузами:

«… и была тишина такая – раскрываясь, почки срывали коронки, нежно лопались барабанные перепонки…»

Поэзия — это  проза, «завернутая» в рифму, она рифмуется и делается формулой. И, когда требуется лекарство духовного свойства – безусловно, лекарство — читаешь стихи, проза все-таки штука долгая – формул не дождешься.

Мы превращались в кентавра – странного, но скакали.
Или в дракона восьмиконечного – летело пламя!
И умирали, и возрождались – не сосчитать опалин.
что же над нами реяло – ангелы или знамя?

В этих сражениях мы побеждали друг друга –
И побежденный сграбастывал все трофеи.
Мы убивали зоркость и трезвость слуха
сладостным ядом камланья любовной фени.

Но засевать приметы – для урожая быта?
Воспоминанья крошить, как птицам крохи?
Видишь, на том же ослике (тема нахер избита!)
едет любовь слепая сквозь города, эпохи…

Но отхлебнув глоток, мы обожглись струёю.
Как не соси её – не утоляешь жажды.
В каждом глотке — она, а ощутишь – иною.
Хочешь, войдем вдвоем в это теченье дважды?

Поэзия как провокация. Провокация, прежде всего, неожиданность, как “Принт-роман”.

На колготках ее – роман,
Хоть всего в нем полсотни фраз…
Как любой, ты сойдешь с ума,
зачитавшись им первый раз.

Там от щиколотки к бедру,
Извиваясь, скользит сюжет…
Но, почти дочитав к утру,
Понимаешь: развязки — нет!

Это просто рекламный ход.
Это все в миллионах штук.
А сперва на показах мод
Столько страсти, надежд и мук…

Помнит ли каждый из нас, когда он впервые «услышал» стихотворение? Это «услышал» даже узко, хочется прибавить, что «увидел», «почувствовал» его как свой опыт, как то, что было с тобой когда-то и не здесь.

Поэт переносит слушателя /читателя в иной мир. И желательно, чтобы не так – ушел в астрал, вернусь не скоро – хотелось бы точного приземления, когда подается то самое слово, которое возвращает тебе с избытком  ясность ума, понимание им красоты сказанного.

Видишь, губкой простор
влажной тьмы собирает остатки,
Чтоб душа огляделась,
пока до рассвета есть час…
Что ей наши слова,
где по смыслу одни опечатки,
Когда наше молчанье точнее расскажет о нас?

Больше поэзии Льва Скрынника читайте на медиа портале АТС

К тонким рассуждениям и наблюдениям Нины и Снежаны можно добавить несколько слов о самом вечере.

Творческая встреча, за  свои час-сорок, прозвучала на одном дыхании в позитивной полемике с автором – человеком своеобразного стиля, который цельно прослеживается и в творчестве, и в умении вести диалог, оставаясь слегка недосказанным, недопонятым… оставляя за собой право на интригу и несовершенство…

Лев –  это случай гармоничных отношений Стиля с Человеком. И его выбор участников вечера, так ярко и тепло украсивших своими выступлениями встречу, тому свидетельство – со стилем у поэта всё в порядке: пели на стихи Льва музыкант Сергей Коноз с очаровательной Настенькой Коноз, поэт Игорь Касьяненко, и потом, в самом конце,  подключились множественные звёзды Сада, исполнив премьеру песни Сергея Коноза на стихи Льва «Весной бездомной дом уходит в сад…». Своё исполнение они посвятили «Саду сходящихся тропок», чем нанесли хозяевам нестерпимую радость!

Сад, принимая у себя поэтов, не раз озадачивался тем же вопросом, что такое поэзия и откуда она вообще берётся… Можно было бы сформулировать, к примеру, так, вспомнив о морфологии и физиологии организма: поэзия есть ни что иное, как образно — метафорическое изъяснение разума – результат реакции головного мозга на яркое (негатив./позитив.) событие, при обязательном условии скачков не только адреналина, но и гормонального фона…

Но если всё так приземлённо, то что же… кто же всё-таки поставляет «биомашине» те самые образы в математике ритма и метафор…? То ли некий космический эфир проникает, возбуждая умы избранные, то ли Менделеевым недовершённый в исследованиях некий химический элемент, то ли… Нет, не хочется даже приближать мысль о «фаустовской сделке» над каждым виртуозом слова»(с). А мысль:  «каждый творческий человек есть инструмент в руках божьих» сама подступает к сердцу. Это же — один из способов Бога говорить с людьми посредством создаваемого ими же… А разве нет? Тогда какой смысл во всём этом… А – а… Так всё же – Да.

P.S. Лев напомнил всем словами Гераклита о том, что дважды в одну реку войти нельзя. И тут уточним: в одну воду нельзя, а в реку вполне можно. Лев Скрынник как та река – стабильное русло при быстром течении – с ним никогда не скучно, потому как в каждом отдельном случае свеж и интересен. Вот и метафора явилась откуда-то.

Ваш Сад

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Фото: Дмитрий Симонов, Ирина Проценко

На честь знаменитої оперної діви, яка останні роки життя провела у Львові, на  початку листопада був проведений ХVІ Міжнародний фестиваль оперного мистецтва ім. Соломії Крушельницької у Львівській опері.

У програмі фесту відбулися оперні постановки «Ріголетто» Джузеппе Верді, «Мадам Баттерфляй» Джакомо Пуччіні, «Аїда» Джузеппе Верді, балет «Повернення Баттерфляй» Джакомо Пуччіні та Мирослава Скорика, два концерти пам’яті Соломії Крушельницької та виставка живопису «Соломія», що складается з двох частин.

Перша частина виставки відкрилася у Музично-меморіальному музеї Соломії Крушельницької, а друга у дзеркальній залі Львівського національної опери.

Відкриваючи виставку, директор Музею Соломії Крушельницької у Львові Галина Тихобаєва сказала: Перш за все я хочу подякувати присутньому тут почесному президенту благодійного фонду «Україна – це ми» пану Юрію Юрову. З ним ми недавно познайомились, але в мене таке враження що ми вже давно і дуже активно разом співпрацюємо. Дякуємо за таку ініціативу. Хочу сказати, що для нас це було навіть трохи несподівано, тобто ми вже довідалися що відбувається така акція приблизно всередині акції. Коли вже деякі роботи були готові».

В свою чергу пан Юрій Юров розповів про те, як створювався проект: «Ми звернулись до знаних українських художників, деякі з них є нашими хорошими друзями, з пропозицією відтворити образ Соломії Крушельницької, тих місць де вона бувала, де відпочивала. Зустрілися ми також з двоюрідним внуком, відомим сучасним композитором Мирославом Скориком. Він активно підтримав нашу ініціативу і протягом усього проекту ми з ним активно спілкуємось, він нам щось підказує, дивиться роботи та приймає активну участь у проекті».

На виставке живопису «Соломія» публіці представили 28 полотен відомих українських художників, які відтворили не тільки образ патронеси Львівської опери, а й зобразили прекрасні місцини України, пов’язані з ім’ям Соломії Крушельницької.

«Тріумф Батерфляй у Брешії. Соломія Крушельницька» Автор. Ірина Проценко

Своми враженнями від участі у проекті та створення художньої работі поділилася учасниця виставки, наша сумська художниця Ірина Проценко: «Про характер, долю, про деталі біографії Соломії Крушельницької знаю давно, тому як деякий час жила в Тернополі, звідки родом ця чудова жінка. Не відразу зважилася брати участь у виставці — були сумніви, чи впораюся із завданням: перш за все мене хвилює внутрішній світ моїх героїв. Але переглянувши купу нового для мене матеріалу, перейнялася тим світом, яким жила співачка і побачила майбутній образ. Сюжет писала ні з фотографії, а по враженню». Називається картина Ірини Проценко «Тріумф Батерфляй у Брешії. Соломія Крушельницька».

На виставці представлені живописні полотна, авторами яких є відомі українські художники – Богдан Бринський, Тетяна Красна, Віктор Горяєв, Олександр Мельников, Костянтин Могилевський, Олександр Ольхов, Андрій Потурайло, Ірина Проценко, Панас Титенко, Олександр Храпачов, Олена Яковенко.

Експозицію виставки можна побачити у Музично-меморіальному музеї Соломії Крушельницької (вул. Соломії Крушельницької, 23) та у дзеркальній залі Львівського національної опери (проспект Свободи, 28) до 10 грудня 2017 року.

Своим впечатлением о вечере поделился Игорь Сокур      

Оказывается, есть и рок-опера — российский композитор Андрей Богословский во второй половине ХХ в написал рок-оперу «Алые паруса». Ну конечно! — куда ж тогда без рок-оперы, и вообще — чего только не было в этой «второй половине». Это как сегодня без флеш-моба, перформанса и этих ваших инсталяций — всякий уважающий себя художник…и т. д. Ну, вы поняли.

А еще во «второй половине», в 1985 году одной малой планете №2786, открытой 6 сентября 1978 года астрономом Н.С. Черных, присвоено имя «Гриневия». Такой вот перформанс. А у тебя, Анонимус, есть своя планета?

А в «первой половине» жил и мечтал Александр Грин, написавший… нет! придумавший, сотворивший свою «Гринландию», как назвали позже эту чудесную страну.

Вот, понимаете — он ее придумал, вообразил в своей голове, и не было тогда иного способа донести свой мир людям, кроме, как записать все буквами по бумаге, и много позже один мечтательный мальчик, насмотревшись из чердачного окна на синеющий горизонт с гребенкой елей, обнаружил ее, Гринландию…

Ранее мы писали: Очарованный странник. Валерия Новодворская об Александре Грине

Не помню, где и как и на какую именно его книжку я наткнулся (согласитесь, звучит лучше, чем правильное «книга», роднее) – скорее всего, в одной из библиотек города, куда я был записан и имел обыкновение тут же, среди узких деревянных полок, уставленных сокровищами и пахнущих тем совершенно неповторимым запахом старой бумаги (свеженапечатанные книги так не пахнут – слишком резко), да, так вот – тут же и читать, усевшись на табуретку, если она была, или просто прислонившись к стеллажу.

В школьные программы по литературе Грин, разумеется, включен не был и это было замечательно – мертвечина тогдашнего образования неизбежно убила бы всякий интерес к нему.

К тому же, нам, тогдашним, читающим все без разбору, было и не важно имя автора, тем более его жизнь и судьба. Это и к лучшему — такая анонимность сообщала прочитанному какую-то завораживающую универсальность – вопреки безликому «советскому» стилю, с его офицально назначенными героями, усиленно насаждаемому школой, и не только ею. Для самого Грина, думаю, это стало бы наилучшим комплиментом – воспринимать его как Демиурга, творца такой прекрасной и недостижимой страны, целого мира, если хотите.

Теперь вам понятно, почему чуть ли не целое поколение, повзрослев немного, социально самоустранилось и перестало «строить развитый социализм» — Грин! Грин посеял эти волшебные семена индивидуальности. Ну и еще Голливуд.

Вчера в «Саду Сходящихся Тропок» Иры Проценко сошлись тропки – наши и авторов встречи — актрисы ТЮЗа Инны Олексенко и ведущих -Елены Гагиной и Анастасии Волик. Сошлись, что бы рассказать о нем – любителе чая, папирос, женщин, моря и искренности – Александре Степановиче Грине (Гриневском).

Не помню, когда я в последний раз так завороженно смотрел и слушал этих увлеченных (подозреваю, что и влюбленных в Грина) женщин.

Мне временами казалось, что я опять, забившись в дальний угол библиотеки, или поздним вечером на кухне, дождавшись, когда заснут родители, жадно впиваюсь глазами в страницы, и вот опять, опять плещет волна за бортом, скрипят канаты и… о, романтическое детство, о, Зурбаган, не ты ли там виднеешься на горизонте? Как же вы близко и как далеко! …

Лена и Настя, прекрасно дополняя друг друга, в удивительно короткое время полностью погрузили нас, слушателей и зрителей, в его, Грина, фантастический мир. А отрывки из произведений и стихи в прекрасном исполнении Инны довершили портрет. Огромное им спасибо! …

Он всегда мечтал жить в городе у тёплого моря. Здесь прошли самые спокойные и счастливые годы его жизни, здесь были написаны романы «Золотая цепь» (1925) и «Бегущая по волнам» (1926).

А на стене, против изголовья, красовалась просоленная деревянная скульптура из-под бушприта некоего парусника. Корабельная дева провожала писателя ко сну и встречала на рассвете. Грин окунулся в свой выстраданный сказочный мир…

Фото: Игорь Сокур

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

У картинах Ірини Проценко древня міфологічна тема співвідношень втілена у сучасному вимірі. Вона по-філософськи сприймає і реально з естетичним смаком, з романтичною чуттєвістю, де головною темою є неосяжна любов, передає психологічний стан людини незалежно від віку.

Як і в житті, герої її творів перебувають у діалогах, запрошуючи глядача до співбесіди про вічні духовні цінності. В її картинах відчутні тепло любові і краси, роздуми, біль самотності, і водночас – іронія і гумор. У кожній роботі відчувається інтелігентність та висока культура.

Жанрові полотна, портрет, рухливий світ дитини, в оточені природного середовища, з виваженою композицією, кольоровим лаконізмом, наповненим сонячним сяйвом – саме це виокремлює її живопис.

Раніше ми писали: О концепции и концептуальности. Выставка «Мифы и реальность Ирины Проценко» в Сумской муниципальной галерее

Ірина Проценко народилась у місті Пограничний Приморського краю. Закінчила Північно-Осетинське художнє училище у Владикавказі.

З 1980-х років художниця живе і працює у Сумах (Україна). Член НСХУ з 1992 р. З 1986 активно бере участь у республіканських, регіональних та закордонних виставках.

На її рахунку кілька десятків основних виставок, з яких 20 – персональних у різних містах України та за кордоном. Твори Ірини зберігаються у Сумському художньому, Путивльському краєзнавчому музеях, у приватних збірках України, Росії, США, Німеччини, Австралії, Словаччини та Чехії.

Вернисаж 20 травня о 17.00

Місце: Центральний будинок художника

Адреса: вул. Січових Стрільців 1-5 (3 поверх)

Час роботи: с 12 до 19, крім вівторка

Вхід вільний

Триватиме виставка до 30 травня 2016 року.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Вернисаж был многолюдным, а экспозиция никого не оставила равнодушным. Своими впечатлениями поделились посетители выставки и поклонники творчества Ирины Проценко.

Александр Гвоздик:

О концепции и концептуальности.

Не ожидал, что открывшаяся 4 мая в Муниципальной галерее выставка «Мифы и реальность Ирины Проценко» может меня чем-то удивить. С одними новыми работами Ирины я был знаком, посещая ее детище «Сад сходящихся тропок», с другими по ее страничке в Facebook. Но увидев на выставке и новые, и уже знакомые образы, что называется «нос к носу», был неожиданно для себя и удивлен, и восхищен, и… Ну, вообще, то, что французы называют «une grande impression!»

Ирина Проценко. Фрагмент “- Да – да, малыш, это Моцарт”.

Например, теми же почти декоративными белоснежными «Лебедями» на золотистом песке, представленными уже не в электронном, а своем истинном живописном формате 92х117. Или наполненными каким-то неземным, мистическим сиянием бело-розовыми «Пионами». Дерзким по решению «Автопоротретом», где художница изобразила себя сидящей спиной к зрителю в момент рождения нового замысла, давая понять нам, что истинное ее «лицо» — это возникший в вечном беге облаков еще не тронутый холст и готовность начать в своем творчестве все «с чистого листа».

Глаз наслаждался ее «летними», наполненными воздухом, негой, солнечным светом и ласковой игрой теней «Рисующей арбуз» и «Пастушком». Долго не мог оторваться от «Олиных именин» с маленькой девочкой в красном платьице на фоне занимающего почти весь холст отражения в воде, и загадочной женщиной с венком в волосах, материализующейся из знойного миража водной глади.

Неожиданным среди других материально «плотных» (от слова «плоть») работ Ирины смотрится ее «В лунном сиянье» — ирреальный, просвечивающий через оконную тюль, ночной пейзаж. Чистый импрессионизм в духе Моне в живописи и Дебюсси в музыке. И узнаваемым ее очередное художническое озорство — «Вишенка» с дамой, «выгуливающей» вместо собачки свою новую сумочку.

И, наконец, картина, у которой простоял дольше всего, от которой уходил и к которой опять вновь и вновь возвращался. На ней маленький мальчик с недоумением смотрит на нас, словно спрашивая: «Кто это там, на другом берегу пруда? Что это за чудак там гуляет в красном камзоле, белом парике и с собакой?» Ответ дается в названии полотна: «Да-да, малыш, это… Моцарт». Впрочем, и без такой подсказки картина, в которой встретились век XXI и век XVIII, завораживает и чем-то необыкновенно волнует. Ее можно было бы принять за патинированное временем полотно с характерным для XVIII века зеленоватым колоритом, если бы не современная одежда мальчугана.

В своем вступительном слове на открытии выставки Ирина Проценко спародировала трафарет стандартных предисловий, которые, как правило, можно услышать на вернисажах: Что-то вроде: «Я давно слежу за творчеством этого художника. И вижу несомненный творческий рост, ярко выраженную концепцию…» «Так вот, — обратилась она к собравшимся, — я давно слежу за творчеством Ирины Проценко (одобрительный смех в зале) и вижу несомненное отсутствие творческого роста, полное отсутствие какой-либо концепции и концептуальности…»

Если понимать под концепцией модные сегодня в художественной среде бесконечные вариации на одну и ту же тему, то это так. Если понимать под концептуальностью философичность, то это совсем не так. На мой взгляд, у Ирины есть то редкое качество, о котором мечтает каждый художник – полная внутренняя свобода. Независимость от чьих-то мнений и суждений, которая позволяет (помогает) ей быть разной в своих темах и способах самовыражения. А в чем она и повторяется, так это в том, что каждое ее полотно – это всегда весомый багаж наработанных классиками профессиональных знаний композиции, цвета, колорита, технических приемов, помноженный на интеллектуальный багаж многовековой человеческой культуры и ее вечных образов.

Изображать знакомые нам в повседневности вещи, людей, пейзажи так, чтобы за ними приоткрывалась тайна их бытийного значения и назначения. Постоянно пытаться осмыслить в своих работах окружающий мир. Не оглядываться на достигнутый успех и не подстраиваться под коммерческие запросы рынка, оставаясь самою собой. Вот это и есть, как мне кажется, концепция творчества Ирины Проценко.

Нина Мамедова: 

Проявляющаяся глубина. О смысле картины в восприятии зрителя.

Ирина Проценко. «Прерафаэлиты. Потерянные во времени.»

Моцарт о Моцарте или как в оригинале – “Да – да, малыш, это Моцарт”. Уморительно-непосредственное личико четырех-пятилетнего ребенка, возможно, маленького Моцарта современности уже знакомого с музыкой гения, и, может быть, вообразившего его (что в таком возрасте происходит сплошь и рядом: «Среди моих первых воспоминаний есть и такие: я поднимаюсь ночью по лестнице и вижу мерзкое чудовище, поджидающее меня на предпоследней ступеньке. Я вскрикиваю и бегу изо всех сил к маме. Затем мы поднимаемся по лестнице вместе с ней. Чудовище неизменно прячется. Маме так ни разу и не удалось его увидеть. Временами мне было даже обидно, что ей не хватает воображения…

Все первые десять лет моей жизни призраки, скелеты и прочне детские страхи постоянко квартировали в моей голове», — вспоминал Рэй Бредбери) до такой степени, что поверил в его настоящесть вот там — на противоположном берегу, или просто внимательного маленького мальчика, который смог не только рассмотреть необыкновенно одетого человека, репетирующего роль Моцарта, но и выразить эмоцию удивления, отрефлексировать ее вопросительным жестом, взглядом, обращенным к кому угодно – сверстникам, играющим у реки, отдыхающим взрослым.

Он не один – это ясно, взгляд, говорящий: «Объясни». Почему Моцарт, а не Бах, Бетховен, Шопен, Лист или Чайковский? Никто не должен был появиться на картине, кроме Моцарта – жизнерадостного, думающего свою музыку и, обязательно, в красном, как точка солнца. Если бы был Бах, то это строгий черный костюм того времени с белым жабо, непостижимая космичность как музыки, так и взрослости, великости Баха. Но у Ирины Проценко — Моцарт, только Моцарт, он отвечает ее жизнелюбию, ее веселости, ее иронии, внутренней молодости. И время-то выдалось не солнечное, а к вечеру, но еще тепло и в парном воздухе реки чего только не покажется пытливому уму ребенка, воображению которого позавидует взрослый.

ПрерафаэлитКА. Она рвет картину, из нее выскакивает, придерживая властным жестом путающееся под ногами платье. Как энергично, молодо ее тело, как смел и уверен ее взгляд, какое желание жить, чувствовать, страдать и любить. И никакие преграды не могут остановить хода – преодолеет, пройдет, изорвав в клочья восхитительный фиолетовый бархат, потеряв дорогие украшения, исцарапав до крови сильное молодое тело. Да, она победит…. и время тоже…или нет…

Наедине. Нежность и  нежность во всем. Он даже не держит Ее руку в своей,  Он только касается кожи на ее руке. И Она под такой двойной защитой мантий: своя – зеленая, как живая жизнь и его красная, как солнце дающее жизнь жизни.

Весенний ветер. Стремительно несется ветер — время – воображаемая будущая жизнь.

Выставка — богатая, о ней думается и думается. Для города  это  событие, которому многие и многие из нас рады и благодарны художнику за то, что он делиться своим восприятием мира с нами.

Анна Кожевникова:

Из времени в вечность

И ведь не случайно на картине «Да-да, малыш, это Моцарт…» малыш стоит не на земле, не на твердой почве берега реки, а на краю бревнышка, над водой – символом течения времени, в котором ему предстоит расти, взрослеть, дозревать до глубин музыкальных сфер, сохраняя и лелея в себе восторг перед человеческой гениальностью.

… Напротив входа в зал, видишь картину «Лебеди». В ней нет сюжета… Просто лебеди. Но кроме материальности в этих прекрасных птицах светится эфирная плоть мира, прочитывается его первообраз. Возникает ощущение, будто птицы состоят из воздушной пыли, и вот-вот перельются в иную субстанцию.

Красота мира выражена на картинах Иры Проценко ярко, эмоционально, тревожно. В их реалистичность вторгается философская недосказанность, как верно сказал В.Чубур «тайна бытия». Загадка вымысла требует от зрителя работы воображения, домысливания сюжета, приобщенности к творчеству художницы. На картинах нет статичности. Сколько раз в детстве и даже в юности мы прилипали в неудобной позе к окошку поезда, нетерпеливо ожидая встречи с морем. (Картина «Дорога к морю»). Жажда жизни, любование жизнью, романтизм жизни в каждой картине Иры Проценко (особенно на картинах «Фантазер», «Ветер весенний»).

Прочтения картин могут быть самыми парадоксальными, противоположными, очень личностными, но всегда зависящими от мировоззрения зрителя.

Очень интересен автопортрет. В чуть изломанной позе художницы со спины сосредоточенность взгляда на грозовом облаке, висящем в белом пространстве чистого разума, тревожащего какой-то вестью – то ли дождя, а может откровения о будущем… Невидимые ангелы держат экран-мольберт-окно, ожидая вместе с художницей ее вдохновенного творческого наития. Контраст между четкостью фигуры и белым безмолвием создает ощущение одиночества автора будущей картины.

К этим первым впечатлениям от выставки «Мифы и реальность Ирины Проценко» в Сумской муниципальной галерее редакции добавить пока больше нечего, и остаётся только пригласить наших читателей пережить те же эмоции, которые испытали многие зрители на ее открытии.

Выставка продлится до 15 мая 2016 года.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Время нынче рождественское. Настроение новогоднее, поэтому и тема была выбрана соответствующая, с привкусом волшебства — сны в кинематографе. Называлось это всё несколько вычурно «Реальность ирреального: сновидения в кинематографе». Внимательные гости в слове «ирреальное», конечно, уловили аллюзию на хозяйку «Сада…», без душевного участия которой события случающиеся здесь вряд ли бы были  настолько необычны с точки зрения неповторимости возникающей по ходу творческой атмосферы.

О кино можно рассказывать по-разному. Приём, который в возрождённом «Кадре» придумал Александр Гвоздик с хозяйкой «Сада…»  – уникален. Вместо коллективного просмотра фильмов, что сегодня общедоступно в домашних условиях, публике каждый раз предлагается нечто, раскрывающее ещё одну сторону волшебного искусство кино.

В этот раз в центре внимания были киносны.

И, как всегда, зрителей ждал приятный сюрприз. В качестве музыкального сопровождения к некоторым кинофрагментам выступила очаровательная София Лебедева. В её исполнении прозвучали изысканные фортепианно-вокальные импровизации, по духу и настроению удивительным образом совпадающие c общей атмосферой граничной между снами и явью реальности.

Следует отметить, что Александр Гвоздик – человек, знающий толк не только в эстетике искусства кино, но и искушенный в тонкостях режиссуры. Он так умело выстроил сюжет события, что зрители в какой-то момент ощутили себя наблюдающими сны не со стороны, а как бы изнутри.

Подобный ход выглядел естественно, ведь сон — это особое состояние мозга и чтобы его воспринимать даже в киноверсии нужно перестроиться из состояния бодрствования на другое.

Уровню выбранной тематики вполне соответствовал и подбор имен авторов снов – все гении как на подбор: Бергман, Хичкок, Феллини, Тарковский, Триер, Дали…

Для иллюстрации того, как кино использует в своих событиях образный язык снов, было выбрано 9 фрагментов из кинолент вышеназванных авторов.

Прекрасен как всегда был комментарий (или как, несколько иронично, сказано в анонсе, «конферанс») Александра Гвоздика.Он включал в себя не только информацию, касающуюся истории создания представленных киноснов, но и версии их толкований.

В общем, это всё что можно сказать в реальности о снах того вечера. Остальное надо смотреть и слышать…

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Сейчас художница живет и творит в г. Сумы (Украина). Член СХ Украины с 1992 года. С 1986 года Ирина активно участвует в республиканских, региональных и зарубежных выставках. На счету художницы несколько десятков основных выставок, из которых 23 персональных в разных городах Украины и за рубежом.

Работы находятся в Сумском, Путивльском Художественных музеях, в частных коллекциях Украины, России, США, Германии, Австралии, Словакии, Чехии.

А так же в частных коллекциях экс-президента Украины Леонида Кучмы и других.

Ирину отличает философский взгляд на жизнь, соединенный с романтичностью. В ее картинах — тепло любви и красота, раздумье и боль одиночества, ирония и озорство. Каждая работа — проявление необычайной интеллигентности и высокой культуры.

Основные выставки

2020 — Персональная выставка, «Цветы и люди», «Сумская городская галерея»

2020 — Персональная выставка, «Горизонты времени», «Сумская городская галерея»

2019 — Персональная выставка, Библиотека имени Ивана Франко. Киев

2018 — Персональная выставка, Киевский национальный университет им. Тараса Шевченко

2018 — Персональная выставка, зал НБУ, Киев

2017г. Персональная выставка. Конгрес-центр СумДУ. г.Сумы

2016г. Всеукраинская выставка «Гранi таланту». Центральный Дом Художника Украины. г. Киев

2016г. Персональная выставка. Центральный Дом Художника Украины. г. Киев

2016г. Персональная выставка. «Сумская городская галерея» в Агенція промоції «Суми»

2015г. Всеукраинская выставка ко Дню художника. Киев

2015г. Персональная выставка «Бо царство небесне належить дітям» . Галерея «Наша», г. Сумы

2013 г. – Выставка одной картины (литературный вечер.) г. Сумы

2012 г. – Персональная выставка-проект «Сумчане. Знакомство с продолжением» г. Сумы

2011 г. – Всеукраинская выставка ко Дню художника (Киев).

2011 г. – Персональная выставка. Музей-заповедник (г. Путивль).

2011 г. – Персональная выставка. Сумской художественный музей им. Н.Х. Онацкого.

2009 г. – Выставка сумских художников в г. Киеве.

2008 г. – Выставка сумских художников в г.Полтава.

2008 г. – Выставка сумских художников. г.Харьков.

2007 г. – Персональная выставка. Центральный Дом Художника Украины (Киев).

2003 г. – Персональная выставка. Центральная Научная Библиотека (Киев).

2002 г. – Персональная выставка. Галерея «Кроки… на… зустріч» (Лавра, Киев).

1998 г. – Персональная выставка, посвященная 750-летию г. Нитра. Художественный музей г. Нитра (Словакия).

1998 г. – Персональная выставка. Центр искусств «Собор» (Сумы).

1996 г. – Персональная выставка. Общество «Просвіта» (Сумы).

1995 г. – Межрегиональная выставка Биенале «Пан-Україна’95» (Днепропетровск).

1995 г. – Персональная выставка. Театральный Центр «Бенефис» при Главном Управлении Культуры (Киев).

1995 г. – Персональная выставка. Канадский Международный Центр Исследования и Развития (Киев).

1995 г. – Персональная выставка. Дом Писателей Украины (Киев).

1995 г. – Персональная выставка. Центральный Дом Художника Украины (Киев).

1994 г. – Персональная выставка. Зал Украинского Фонда культуры (Киев).

1994 г. – Персональная выставка. Зал Союза художников Украины (Днепропетровск).

1994 г. – Персональная выставка. Зал Союза художников Украины (Ялта).

1992 г. – Персональная выставка, посвященная 1000-летию г. Глухова (Сумы).

1992 г. – Межрегиональная выставка Биенале «Пан-Україна’92» (Днепропетровск).

1992 г. – Республиканская выставка «Мальовнича Україна» (Чернигов).

1992 г. – Республиканская весенняя выставка, посвященная I съезду Союза художников Украины (Киев).

1991 г. – Республиканская выставка «Мальовнича Україна» (Винница).

1991 г. – Республиканская весенняя выставка (Киев).

1989 г. – Республиканская художественная выставка «Художник и книга» (Киев).

1988 г. – Персональная выставка, посвященная Международному женскому дню 8 Марта (Сумы).

1987 г. – Зарубежная художественная выставка «Сумы — Враца» (Враца, Болгария).

С 2013 года — хозяйка арт-площадки «Сад сходящихся тропок»

В ходе встречи многолетний руководитель киноклуба Александр Гвоздик представил программу «Кино и джаз —  близнецы-братья».

Для читателей, которые ещё не были гостями «Сада…» для начала несколько слов о самом месте и событиях с ним связанных.

«Сад сходящихся тропок»

Дом художницы Ирины Проценко уже третий год регулярно собирает людей, интересующихся искусством. Идея устраивать творческие вечера в саду – а это и правда прекрасный сад вокруг частного дома – сразу получила поддержку сумской интеллигенции. По итогам 2013 года «Сад сходящихся тропок» стал лауреатом арт-проекта «Культурный остров» в номинации  «Камерная сцена». Сегодня «Сад…» — действительно, элитная и престижная камерная сцена, где почитают за честь выступать ведущие артисты, поэты, музыканты и барды.

Вокруг «Сада» сформировался достаточно широкий круг людей, старающихся не пропускать ни одной встречи, тем более, что все они разнообразны по тематике и составу участников. Редакция АТС, которая по роду своей деятельности регулярно посещает и описывает важные сумские творческие события, также входит в число постоянных гостей «Сада» и на этом основании берётся утверждать, что дом Ирины Проценко на настоящий момент является одним из главных сумских культурных центров.

К слову, название —  «Сад сходящихся тропок» —  придумал руководитель «Кадра» Александр Гвоздик.

«Кадр»

Удивительным образом киноклуб «Кадр», в 80-е годы прошлого века бывший престижным местом собраний сумской интеллигенции, возродился и преобразился в «Саду…» Ирины Проценко. Теперь его заседания — это не просмотр элитных фильмов культовых режиссеров, недоступных прежде. Сегодня «Кадр» – это, прежде всего, путеводитель по вселенной кино, а также увлекательные беседы и монологи замечательного рассказчика Александра Гвоздика. Каждое новое заседание, в итоге, становится для зрителей стартом для самостоятельного погружения в заданную тему.

Джаз и кино

По версии Александра Гвоздика, у кино и джаза есть так много общего, что их можно назвать родственниками. Во-первых, они появились, примерно, в одно время.

Во-вторых, тапёры времён немого кино были вынуждены импровизировать во время сеансов, а джаз — это импровизация.

В-третьих, джаз – музыка, разительно отличающаяся от классической. Глобально изменившийся в начале XX века мир, в котором появилось множество техники, должен был каким-то образом вызвать новое течение в музыке. Им и стал джаз. А ещё одним следствием развития техники является кино.

К счастью для джаза, кино своевременно почувствовало необходимость присутствия джазменов на экранах. Поэтому в наши дни мы имеем возможность не только слушать записи, но и видеть таких звёзд джаза 20-х и 30-х годов как: Ролл Мортон, Дюк Элингтон, Луи Амстронг, Бенни Гудмен (его отец, между прочим, из Белой Церкви), Глен Миллер (который поразительно похож внешне на Юрия Андропова), Каунт Бейси и другие.

На заседании были продемонстрированы фрагменты фильмов с участием этих выдающихся музыкантов.

Важной составляющей программы, как всегда был, сам рассказчик-ведущий, который имеет своё собственное авторское отношение ко всему, что он показывает и произносит, а кроме того, ещё и  мастерски выстраивает программу, так что 2-часовое действие пролетает, как мгновение.

Не зря же Александра Гвоздика пригласили в этом году презентовать две «кадровские» программы на всеукраинском фестивале «Гоголь-фест». В рамках фестиваля, к слову, пройдёт и выставка коллажей Александра Гвоздика.

Выставка фотографий Сергея Краснянского

Хорошей традицией в  «Саду» стало сочетание тематические программы с выставкой художественных фотографий. В вечер посвященный джазу, фотоискусство представляли джаз-фото Сергея Краснянского. Мы писали уже о своих весьма позитивных впечатлениях от его недавней выставки «Вокруг православия». В этот раз было нечто кардинально другое. Откровенно говоря, экспериментальную экспозицию талантливого автора не всё поняли и приняли. Но хозяйка дома — замечательная художница, которая знает толк в тонкостях изобразительного искусства, сказала, что это здорово. Поверим ей.

Как попасть в «Сад…»

Несмотря на то, что события приходят в частном доме, попасть туда можно практически каждому. Самый простой способ — написать Ирине Проценко в комментарии под этой статьёй, что вам интересно побывать  в «Саду…» в качестве зрителя. Вход в «Сад…» свободный. Чай и общение после основной программы — в складчину.

P.S. А началось заседание с вот этого весёлого и «атмосферного» видео с участием джаз-вундеркинда Фрэнка Робинсона.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Откуда такое название, как оно связано с «Садом…» Ирины Проценко и о взглядах поэта на различные вопросы жизни, затронутые во время выступления, мы решили расспросить напрямую самого автора.

—   Почему «Летающие люди»?

—  Тому несколько причин. Во-первых, мне удобнее выстраивать тексты во время публичных выступлений в некие сюжеты в стихах и песнях. Признаюсь даже, что сам момент составления программы мне интересен не менее,  чем само выступление.

Дело в том, что концерт в любом формате — от зала до квартирника – это,  прежде всего и в основном, энергообмен со слушателями. А вот интеллектуальная творческая работа по «расшифровке» собственных текстов – отдельное интереснейшее занятие, требующее сосредоточения и «тиши кабинета». Поэт же ретранслятор и для него часто его собственные тексты являются загадкой. Тем приятнее во время подготовки программы, открывать в них дополнительные, самому автору неведомые, смыслы.

А тема «летающих  людей» возникла как аллюзия на известную картину хозяйки «Сада сходящихся тропок» Ирины Проценко «Падение Икара». У меня есть стихотворение, специально посвященное этой картине. А далее уже, вместе с летающим Икаром, я начал думать о полетах и выяснил, что у меня во многих текстах люди летают. Так возникла  целая цепочка ассоциаций, в которой переплетаются летающие люди и древние греки.

—   И как люди летают в стихах Игоря Касьяненко?

—  Как обычно. Мы на самом деле параллельно существуем в нескольких пространствах — я эту линию подробно развиваю в стихотворении «Лабиринт», которое заканчивается  встречей Тезея и Минотавра и, таким образом, выводит нас на тему Древней Греции и, конкретно, Икара, сына мастера Дедала, изготовившего лабиринт Минотавра. И в некоторых из вышеназванных пространств мы умеем летать.

Я поэт–реалист. Что вижу, то и описываю. Например, мне точно известно, что практически все мы летаем во сне. Более того, общаясь со знакомыми по этому поводу, я даже узнал, что у каждого имеется личная методика отрыва от земли и самого полёта.

—  В твоих стихах больше имен древних греков, чем каких-либо иных. Тебе близка античность?

—  Древняя Греция для меня, как и для многих, — утерянный рай. Хотя у каждого тут своё восприятие. В моём понимании основным у эллинов был культ свободы как наивысшей ценности. И личного мужества, которое было важным во времена, когда всё время стоял выбор: быть свободным или рабом.

Этот выбор и сегодня не менее актуален. Очень многие из нас сегодня, формально декларируя приверженность свободе, живут как рабы, ради того, чтобы обладать некими материальными благами.

—  Мир меняется и сегодня многие материальные блага, ненужные древним, стали жизненно необходимыми…

—  Древние греки неспроста не любили механизмы и не занимались развитием техники. И это с учётом того, что эллины создали естественные науки, в частности, математику и физику. И,  как, например, Эратосфен, смогли измерить диаметр Земли ещё в 276 году до н.э. за несколько сотен лет до изобретения телескопа и летательных аппаратов.  И всё же греки предпочитали постигать мир силой разума, стараясь не развивать технику, потому что, по их мнению, механизмы разрушали статичное (упорядоченное) состояние мира и приводили его к постоянным изменениям, то есть к хаосу и варварству.

Как раз сегодня мы и наблюдаем такой хаос в головах людей, проживающих в мире, где слишком большую роль стали играть постоянно обновляющиеся механизмы.

—  Не очень понятна связь…

—  Я уже не говорю о том, что человек сегодня может пойти на преступление или залезть в безнадежный рабский кредит ради обладания красивым механизмом.

Посмотрим на ситуацию шире. Например, было бы абсолютно логично для общества, которое столько печётся о своём здоровье, как нынешнее, так организовать жизнь, чтобы в городах двигался только общественный электрический транспорт, не загрязняющий окружающую среду, а весь частный автомобильный мир со всеми его выхлопными газами начинался только за пределами города.

Но этого, разумеется, никогда не будет, потому что люди нынче влюблены в свои механизмы больше, чем в своё здоровье. Оно и понятно, это же такая радость — единолично владеть чем-то мощным и послушным…

—  То есть ты за отказ от цивилизации?

—  Ни в коем случае. Я просто считаю, что механизмы должны быть, в большей части, общественным достоянием, а не частным. От транспорта до сверхсложного диагностического аппарата. Тогда бы мы все не продавали чёрту душу, как Фауст, за стремление получить новую механическую игрушку.

Хотя я бы сделал исключение для домашней техники, телефона и персонального компьютера, который является окном в новый виртуальный мир, расширяя, таким образом, границы нашей индивидуальной Ойкумены.

Да и вообще, мало кто (я в том числе) решается на повторения судьбы Диогена – первого дауншифтера, который возвёл в культ отказ от лишних благ цивилизации, за имение которых надо унижаться и жертвовать личной свободой. Поэтому мои слова – это не призыв, а, скорее, ностальгия по античной сказке, где человек жил среди природы, как её органичная часть.

—  У тебя, кстати, в программе были отдельно темы природы, а также добра и зла.

—  Природа – чудо, которое напоминает нам о красоте и хрупкости жизни и о вечном возрождении – ведь после каждого ноября обязательно приходит май и всё, что умерло, вновь  расцветает.

А ещё природа — творение великого Художника, которому мы все подражаем. Относительно же добра и зла… —  я понял за свою жизнь, что находящиеся на стороне, которую я называю злом, тоже видят меня злом. А те, кто на стороне моего добра – видят меня добром. Мир сложен и порой тяжело найти первого, кто бросил камень. Тем более, что хозяева этого мира заинтересованы в войнах, то есть в постоянном разделении нас. Но, по крайней мере, внутри себя я точно понимаю, что для любого человека, которого я считаю плохим, я и есть первый кандидат на аналогичное звание.

—   Ещё была тема любви…

—   Мне всё время кажется, что любовью у нас назвали не то слово. Любовь – это же, по сути, непроходящее желание делать хорошо тому, кого любишь: дарить, помогать, преподносить всяческие приятности. А у нас, как правило, любовь — это чувство, которое любящий проживает самостоятельно внутри себя, особенно после окончания, так называемого, конфетно-букетного периода. Более того, мы ещё и претензии часто предъявляем тем, кого любим – мол, я же тебя люблю, чего ты не поступаешь как я хочу? Так что любовь, несмотря на то, что люди её испытывают уже множество веков, по-прежнему остаётся явлением неисследованным и в этом смысле поэзия — лучший инструмент для её понимания.

— Как тебе выступалось в «Саду…»?

— Дом Ирины Проценко – особенный. Он пропитан духовной и творческой аурой замечательной художницы – особой непохожей на других, в своём искусстве сочетающей технический изыск и фантазию, игру интеллекта и укрощение стихии.

Не зря же  полотнам Ирины Проценко посвящено много стихотворений различными поэтами.

Выступать в такой атмосфере, на родине таких картин, в присутствии такой публики, которая собирается в «Саду…», конечно, здорово.

— Твои пожелания «летающим людям»?

—  Желаю всем нам помнить, что те, кого мы сегодня называем врагами тоже летают в своих снах и фантазиях. И в этом понимании, мы все – одно племя.

И ещё хотелось бы, чтобы, наряду с восклицанием: «Слава героям!», так же часто звучало: «Слава творцам!» — строителям, мастерам, инженерам, художникам (в широком смысле) – в общем, всем, кто занимается созиданием мирной жизни.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Вернисаж получился, наверное, самым многолюдным за историю галереи, ведь художница не только признанный мастер своего дела, но ещё и любима многими сумчанами.

Дом Ирины Проценко, известный как «Сад сходящихся тропок», является сегодня чуть ли не главным неформальным творческим центром города. За последние два года там успели почитать стихи и прозу, попеть и помузицировать практически все самые яркие сумские литераторы, поэты, барды и музыканты различных стилей и жанров.

В «Саду» был возрождён и обрёл новое дыхание легендарный киноклуб «Кадр». По итогам 2013 года «Сад сходящихся тропок» Ирины Проценко был назван лауреатом арт-проекта «Культурный остров» в номинации «Камерная сцена».

Но радушная хозяйка и человек, обладающий способностью дарить тепло и понимание окружающим, кроме всего, и, прежде всего, является талантливейшей художницей. И её главная стезя, призвание и жизненный выбор, – разумеется, живопись.

Как всегда, оставив искусствоведам разбор технических деталей, мы будем делиться зрительскими впечатлениями.

Тема

Выставка составлена из картин, на которых изображены дети. Но это не детская выставка. И дети написаны без умиления, а скорее как создания, являющиеся промежуточным звеном между человеком и ангелом. Мир детства сказочен и романтичен и это прекрасно видно на полотнах. Но в данном случае ещё важно и то, что он напрямую связан с нами, взрослыми. Выставка имеет название «Ибо царство Божие принадлежит детям», которое стоит понимать именно в библейском смысле —  для того, чтобы войти в рай, следует быть чистым душой, как ребёнок… 

Поэзия в красках

Картины Ирины Проценко представляют собой удивительное сочетание мастерства, полётного вдохновения и строгой работы интеллекта. С одной стороны они так выстроены композиционно, а детали выписаны настолько тщательно, что тут можно было бы увидеть попытку поверить алгеброй гармонию. Но на каждом из полотен присутствуют чувства, эмоции, часто — лёгкий юмор, и ещё некая тайная волшебная изюминка, которая вдыхает во всю эту академическую упорядоченность, ту, точно, с тонким вкусом отмеренную долю энтропии, благодаря наличию которой полотна буквально оживают. Не зря ведь картинам Ирины Проценко посвящено столько стихотворений. Они и сами  — поэзия в красках. 

Интервью с художницей: Ирина Проценко. Я наблюдаю этот мир

Художественная задача

Нам, с нашей зрительской позиции кажется, что Ирина Проценко всем своим творчеством стремиться к соединению двух крайне сложно сочетаемых вещей – почти фотографической точности изображения человеческих тел, лиц и всего, что создают люди, в частности, архитектуры и импрессионисткой подачи видов природы, на фоне которой разворачивается действие на её картинах. А действие, то есть движение, явно или неявно, — в виде тени, солнечного блика, дуновения ветра — проявляется на всех без исключения полотнах.

Глядя на любую работу художницы, всегда видишь: мысль, идею и образ – их можно долго обсуждать и спорить, выстраивая индивидуальные зрительские цепочки ассоциаций. А можно просто наслаждаться цветом и светом.

Ранее мы писали: О том как согреть ангела, или Вечер одной картины

Свет

Редакция АТС регулярно посещает выставки в галерее «Наша», но никогда здесь не бывало столько света. Вначале мы подумали, что это организаторы что-то сделали со стенами или добавили люксов в светильниках. Но нет. Зал галереи освещают картины Ирины Проценко — огромные и светлые,- создавая, кроме всего прочего, ощущение того, что это не картины вовсе, а распахнутые окна в параллельный мир, который очень похож на наш, но только там чуть другой свет, рождённый не природой, а искусством.

Понятно, что художница при подборе экспозиции ориентировалась на специфику пространства, где картины будут располагаться. И это ещё одно свидетельство тонкого вкуса и полифонического образного мышления автора вставки.

Выставка живописи  Ирины Проценко в галерее «Наша» (ул. Псельская,1) открыта для посещений ежедневно с 11.00 до 18.00, с 2 по 18 июня.

Вход свободный

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Творчість Ірини Проценко відрізняється своїм індивідуальним, особистим почерком, оригінальними сюжетами, ретельно виписаними деталями. Живописні композиції автора передають найскладніші відтінки сокровенних людських почуттів.

Ірина автор жанрових картин з міфологічним підтекстом, психологічних портретів, смислових пейзажів, натюрмортів з невипадковими предметами побуту.

Вашій увазі пропонується виставка робіт, герої яких – діти, підлітки. На картинах – чистий, безтурботний, дитячий погляд на життя, на сьогодення. Ісус Христос казав — «Пустіть діток, і не бороніть їм приходити до Мене – бо Царство Небесне належить таким» (Матвiя 19:14)

Ірина Проценко народилась у містечку Погранічний Приморського Краю. Закінчила Північно-Осетинське художне училище у Владікавказі.

З 1986 року на рахунку Ірини – більш ніж 30 всеукраїнських та закордонних і 19 персональних виставок.

Її роботи знаходяться у музеях Сум, Путівля, Нітри (Словаччина), у приватних колекціях України та інших країн.

Раніше ми писали: «От начала до совершенства»: спина в творчестве Ирины Проценко

Живе та працює Ірини Проценко у місті Суми.

Відкриття виставки та зустріч з автором  — 2 червня,

Початок о 18:00.

Виставка відкрита для відвідувачів з 11:00 до 18:00,

крім понеділка та вівторка, до 18 червня

м. Суми, вул. Псільська, 1,

Главная изюминка выставки в том, что на всех полотнах изображены цветы и только цветы: орхидеи, розы, сирень, пионы, ландыши, ирисы, подсолнухи, лилии…

Второй особенностью экспозиции назовём ту, что авторами всех картин являются женщины. И надо заметить, что подбор имен участников выставки выглядит достаточно впечатляюще: Ирина Проценко, Римма Миленкова, Ирина Москвина, Александра Трегубова – всего более десяти художниц, работающих в различных жанрах – от живописи маслом до акварели и батика.

Организатор выставки — сотрудница областного художественного музея им.Н.Онацкого искусствовед Ирина Янина.

Открытие выставки, кроме яркой речи от организатора, запомнилось музыкальными паузами, во время которых своей игрой на фортепиано присутствующих очаровала актриса сумского ТЮЗа Виктория Данченко.

У подобного исключительно женского собрания, всегда существует риск превратиться в сладкий междусобойчик, с душевными охами и ахами вокруг цветов на картинах. В преддверии 8-го Марта подобное бы выглядело несколько грустно, потому как праздник этот заключается, прежде всего, в том, что мужчины поздравляют женщин. Иначе это похоже на попытку изготовить коктейль, смешав воду с водой.

Но присутствие в экспозиции нескольких, безусловно, замечательных полотен, в сумме с вдохновенным музицированием Виктории Данченко создали атмосферу живого творчества, где главным было искусство. Именно оно и царило, создавая возвышенное настроение среди присутствующих дам и являясь главным компонентом получившегося, в итоге, вкусным праздничного коктейля.

Интересное впечатление оставили цветы на картинах. Они чем-то напоминают зашифрованные автопортреты своих авторов, ведь женщины часто ассоциируют себя с цветами. Более того, из подслушанных нами разговоров зрительниц выставки мы заключили, что и они тоже находят свои черты в окружающем их цветочном изобилии. То есть это не просто автопортреты, но ещё и своеобразные зеркала, в которых отражается некое общее космическое женское начало.

Вообще можно много распространяться на тему взаимоотношений цветов и женщин, начав с Дюймовочки, по пути вспомнив Офелию и завершив путешествие памяти, например, гениальной строчкой Александра Блока: «Я послал тебе чёрную розу в бокале золотого, как небо, аи». Но мы скажем только о том, что сейчас в Сумах появился уголок неоспоримой, одухотворенной магией искусства красоты. И любой прохожий, который устанет от серой слякоти марта, может зайти в библиотеку им.Шевченко и там порадовать взгляд и душу этой живописной цветочной красотой.

Выставка продлится до 25 марта

Читайте ещё по теме: «Женский взгляд на мир — от патриархального до постмодернового — на выставках в Сумах»

Автор фото: Татьяна Лебедь

Автопортрет. Ирина Проценко

Этот мир многогранный,

Мастер кисти — Ирина,

На портретах — сумчане.

С. Тихенко

Сумская художница Ирина Проценко – автор выставочного проекта «Знакомство с продолжением», который с большим успехом проходил в Сумском художественном музее им. Н. Онацкого два года тому назад (2012-2013) и вызвал большой интерес у зрителей. Экспозиция выставки включала галерею камерных портретов сумской интеллигенции: музыкантов, артистов, художников, врачей, журналистов, искусствоведов, врачей и просто интересных, известных в своей профессии людей. Под каждым портретом были надписи на этикетках, утверждающими кредо или жизненные ценности, раскрывающие духовную суть изображенного лица.

По жизни, как профессиональный художник, Ирина избрала жанровую и мифологическую картину.

Поэтому для нее портрет является основным жанром. Более семидесяти живописных полотен передают не просто сходство, но и определенное психологическое настроение. Художник акцентирует внимание на характерных особенностях моделей, их внутреннем мире с живым заинтересованным взглядом.

художник Анна Черненко

Итак, состоялось знакомство, вначале это были коллеги по цеху художники, музыканты, потом – представители Мельпомены и журналисты. Надо отметить, что именно в диалоге художника с творческими личностями начался этот уникальный проект. В работе над портретом художница, словно режиссер, композиционно «выстраивает» модель, затем задает цветовую тональность, а второстепенные детали входят во все главное, из чего складывается картинный образ человека, наполненного творческими мыслями, чаяниями, радостью, переживаниями. Во время сеанса каждый для себя в неспешной беседе открывал друг друга. Среди изображенных лиц выделяется автопортрет художницы.

Каждый портретируемый не мог не уловить ее «цепкий» взгляд в очках маленькой красивой женщины с высоким лбом, то скрывающийся за мольбертом, то вновь выплывающий, чтобы уловить облик модели, верно передать цвет глаз, их форму, блеск.

Портреты-этюды малых форматов, подчеркивают характерные особенности, где черты лица передают не только сходство, но и позитивное настроение.

Художница старается подчеркнуть самобытность, индивидуальные особенности. Глубокие знания классического искусства способствуют умению грамотно варьировать различными живописными техниками от лессировок до более плотного письма, и  в манере alla prima, и c решением пленэрных задач. По законам живописи она «играет» светом и цветом, мастерски используя солнечные блики и цветные тени в образах, написанных в ее саду, на свежем воздухе или в мастерской с фронтальным или контражурным освещением. Уверенный мазок лепит форму, а четкая линия передает пропорции и пластику.

музыкант Алексей Желудков

Знакомство нашло свое замечательное продолжение в «Саду сходящихся тропок» в усадьбе Ирины и Виктора, где все творческие личности музицируют, читают стихи или прозу с полноценными концертными программами не меньше, чем на три часа. Здесь же демонстрируются и фотовыставки. Как когда-то, в давние времена были музыкальные частные салоны. Ирина Проценко стала одной из первых художниц, которую поддержал сумской сайт «Агентство творческих событий», где на высокой духовной «волне» раскрываются таланты, а в комментариях-спорах, к сожалению, не всегда рождается истина. Но наш мир тем и богат, что есть многогранные художники, поэты, композиторы, музыканты и среди них Ирина Проценко, которая продолжает писать удивительные портреты, снимать на фото природу, писать рассказы-эссе. А ее дом — полная чаша, где читают стихи, звучит музыка, где, кроме завсегдатаев, появляются все новые и, зачастую, молодые таланты.

Здесь можно ознакомиться с портретным проектом  «Знакомство с продолжением» в полном объеме.

В пятницу 15 августа в «Саду сходящих тропок у Ирины Проценко» состоялся творческий вечер Евгения Фулерова.

Встреча вызвала неоднозначные мнения. Вот одно из них:

Петь чужие песни, петь то, что претит тебе, значит просто убивать свою душу. Вот как крестьяне, они же не пели не своих песен, они пели то, что просила душа, сердце и поэтому остались в чистоте и души своей, и своего сердца, и своего исповеданья.

“Мело, мело по всей земле во все пределы”. Мужское стихотворение, но мне в женском исполнении этот романс нравится больше. И музыкальная классика уносит в такую высоту дух мой, что иной раз под впечатлением, кажется, что вот бы уже и не вернулся назад, так бы и остался жить в тех высотах.

Русская песня, она все-таки «земляная”, как и любая народная, она рождена от земли. И разница между классикой и народностью — в одной сказке — про то, каким Иванушка бывает: ударился оземь и стал добрым молодцем, ударился другой раз и опять Иванушкой простым пареньком очнулся, который и в плясовую пустится по зову души и ее же разорвет на песне. А доброму молодцу уже мало плясовой, ему коня нужно, чтобы в небо взлететь и до оконца в высокой башне, где прячут царевну, долететь нужно, чтобы посмотреть на красоту ненаглядную хоть одним глазком, а во второй раз изловчиться и перстенек ей на пальчик надеть, ну, а уж в третий раз, так поцеловать в крепкие свежие молодые уста, что один выход у царевны есть — замуж за Ивана пойти. Классика — она из этой “земляной” народной песни и сказки – эта вот музыка Чайковского и Бородина, и Мусоргского – всё оттуда. А Бажов, и сказка народная — рядом.

Человек зачаровывается с детства. Когда еще ребенком стоит он у края свадьбы и смотрит как молодая женщина, сверкая крепкими икрами, играя маленькими туфельками на шпильке на уже утоптанной весельем земле, невольно поднимая движеньем рук платье выше круглых белых колен, отплясывает такую цыганочку, что у мальца вот-вот сердце выскочит, и, не выдержав навалившейся непонятной еще сладкой боли, он убегает куда-нибудь во дворы, чтобы через несколько минут вернуться за следующей порцией удивления перед простотой и зачарованной игрой приглашенного гармониста, без устали предлагающего все новые и новые на разрыв сердца мелодии и все новые и новые ноги выходят в круг, не выдержав напора эмоций, завлекая другие сердца в эту круговерть.

То, что Женя показал и о чем рассказал – это то, о чем душа плачет, и плач невозможно удержать внутри – хочется навзрыд. Как они это сделали с Валентином Бурым — не знаю, но на первом же рассказе расплакалась, да так, что хотела уже выходить за ворота, чтобы там нареветься всласть.

Никогда не читала ни одного рассказа Черкасова. Это из того ”второго” ряда русских писателей, которого любая другая литература, не русская, поставила бы в первый ряд. Мне это чтение напомнило и лермонтовского “Героя нашего времени” и пушкинских “Цыган” и ранние тургеневские “Охотничьи рассказы” и булгаковские тоже и нашего возлюбленного Чехова, особенно «В овраге”. И что-то из очень-очень раннего детства, когда я восьми — десятилетним ребенком ходила одна в городскую библиотеку и выбирала часа по два книги, блуждая среди полок, и находила какую-нибудь с рассказами неизвестного мне путешественника или мореплавателя, чтобы потом, придя домой, усесться у себя в комнате на большом пружинном диване и предаваться мечтам.

Что-то вынималось из памяти в этот с Женей вечер, такое забытое, как лазанье по чердакам у подружек, у которых были свои дома, где было столько волшебных вещей в виде старых сундуков, довоенных журналов, резных этажерок, старых еще с “ять” книг. И как все по ощущениям забытое и страшно родное, оно вызывало боль, ту, о которой писал со сладострастием Федор Михайлович, каждый раз вызывая во мне любовь к своим текстам. Так же, всё вместе и сразу вмещалось в сердце, как в сюжете у Жени – и песня про любовь, и чудные фото лосей, особенно того у воды, у которого из плоских у оснований рогов, как из чаш, выливалась серебряная вода.

Какое-то путешествие проделывала душа на этой встрече, летала она и это правда, летала и туда на север в Сибирь, где крепость воздуха и чистота его — заодно, где душа разливается и резвится так, как только пожелает.

Об Ирининых работах – это отдельно. Сейчас моя любимая – это “Домой” с чудно развевающейся от сопротивления воздуху зеленой лентой листка. Размытые от слез глаза, спрятанное за высоким воротником лицо, на котором видишь глубочайшую растерянность и одновременно надежду на иное будущее, к которому, наверное, вот этим скольжением по воде быка-великана с ней на спине, движению которого она почему-то доверилась, он ее перенесет…

Бай-бай-бай, пусть приснится Рай!
Вырастешь большая, будешь, как и мать,
Колыбель качая, песни напевать.
Бай-бай-бай, пусть приснится Рай!

Красавицу взлелею, выращу такой,
Чтобы в целом мире не было другой!
Бай-бай-бай, пусть приснится Рай!

Скуки ты не бойся, скуку разгоню,
Ты не беспокойся, баюшки-баю.
Бай-бай-бай, пусть приснится Рай!

И.Проценко «Рождение Венеры»

Что хрупки так оковы бытия,

Как будто женственно все мирозданье

И управляю им всецело я

Л. Гумилев

Незаурядные способности творчества Ирины Проценко привлекают как профессионалов по цеху, так и настоящих ценителей изобразительного искусства. Ее произведения эмоциогенны, передают сложнейшие оттенки сокровенных человеческих чувств. Она автор жанровых картин с мифологическим подтекстом, психологических портретов, смысловых пейзажей,  натюрмортов, пронизанных дышащими, светящимися изнутри цветами, и с неслучайными предметами быта. Живопись Ирины на удивление прозрачна при довольно пастозном письме.

В передаче образного строя людских переживаний одним из аспектов творчества художницы является спина: гибкая, стройная, гордая, нервно-трепетная, за которой скрывается огромный мир любви, радости, сомнений, противоречий. Метафорически спина предстает как образ-мотив в смысловом строе произведения и относится к категории чувственных ценностей. Ирина легко пользуется языком анатомии в передаче любых задуманных смыслов. Сочетание знаний древнегреческой и римской мифологии с реалистической трактовкой художественного образа характерно для ее творческого метода,  синергетически сочетающего пылкость романтика и расчетливость зодчего. Ирина строит, творит на холсте ту гармонию, о которой мечтает, что и придает ее искусству необходимый запас

И.Проценко «Автопортрет в изумрудном пространстве»

И.Проценко
«Ангел вдохновения»

прочности, сохраняя очарование и силу выразительности. В своем творчестве Ирина –  искатель, экспериментатор. Так, через поиск форм, линий, композиций были созданы оригинальные авторские версии героинь древней мифологии, среди которых беззаботно летящая вместе с потоком света Даная, гордая недотрога Венера, любопытная Пандора и другие…

Со временем в творчестве художницы появляется строгий духовный символ защиты – «Ангел вдохновения» – торжественное вертикальное полотно, возникшее, вероятно, в непростой для нее жизненный период. Его  предшественницей стала своя «спинка» – ранний «Автопортрет в изумрудном пространстве», – вечерне-весеннее, с легкой тревогой полотно: художница словно прислушивается к звукам природы перед тем, как начать писать на холсте.

Обращают внимание картины бытового, однако, не без авторской метафоричности жанра: уставшая модель с нарисованными атлантами, а также нежная и трогательная в своей обиде, лежащая пани со спины в «Утре с

И.Проценко «Гость, нарушивший композицию»

примирением» и грациозная фигура среди игры солнечных бликов в «Госте, нарушившем композицию».

И.Проценко «Утро с примирением»

Свою версию со-творения художница увидела в композиции «От начала до совершенства», где полный «штиль» гармоничной, спокойно лежащей  стати, противостоит «буре волн» – как внешних, так и внутренних. Подобных  картин немало, и везде одной из главных доминант является много «говорящая» спина, являющаяся метафорическим стержнем в мощном потоке энергии любви и духовного подъема, за которыми скрываются сакральные жизненные коллизии героинь произведений.

И.Проценко «От начала до совершенства»

Для создания  картинного образа в графике  (сангиной и графитным карандашом) она рисует, кроме портретов, изящные «ню». Несмотря на то, что это подготовительный материал, так называемая «кухня» художника, наброски можно уверенно отнести к самостоятельным произведениям.

И.Проценко «Набросок»

И.Проценко «Гибкий торс»

С доброй иронией Ирина обращается к декоративным деталям, шутливо дополняющим главный образ, такие как – золотые рыбки или бабочки, или птички с яркими перышками, или, вот, одноразовый пакетик чая в композиции о счастливой паре, не замечающей пока ни нужды, ни второстепенного…

В жизнерадостном изображении перевернутых деток на полотне «Счастлив, кто падает вниз головой. Мир для него, хоть на миг, а иной» именно девочка, пытающаяся неуклюже смело повторить движения мальчика, написана со спины.  И это не случайно – детское восприятие мира, открытость и застенчивость одновременно заложены в самом подсознании Ирины.

В   одной из последних картин – из электрического свечения ночного мегаполиса, словно паря над ним, возникает таинственная и прекрасная Пандора, открывающая из любопытства ящик с сокровищами (в данном случае

И.Проценко
«Счастлив, кто падает вниз головой.
Мир для него, хоть на миг, а иной «

связанный с миром информации), из-за которых, согласно древнегреческой мифологии, по земле распространились зло, зависть, прочие несчастья и бедствия. В фантастической мизансцене сюжета эту тему художница решает через уже бытовой предмет, привычный в современном мире – ноутбук, ставя философский вопрос о добре и зле сетевого пространства, захлестнувшего планету. Ирина мастерски передает полуобнажённую фигуру в напряженном световом контрасте: Пандора в естественном неспешном движении, словно кошка, подкрадывается к злополучному «сосуду» цивилизации ХХІ века. Рельеф тела продолжает золотистая драпировка, ниспадающая сложными складками, подчёркивающая  суть персонажа. Другая же — не то драпировка, не то вода — в отличие от золота, добавляет иные ощущения – свежести, зыбкости и некой быстротечности. Следуя лучшим традициям классического искусства, автор

мастерски решает композицию, манящую насыщенной информативностью и живописными качествами.

Василия Клименко эта картина вдохновила на такие строки:

… что Интернет – Пандоры ящик,

Догадывался я в снах случайных.

Мир беспокойный, мир манящий —

Событий, тем и лиц мельканье.

Сверкающее покрывало

И.Проценко «Пандора. Ошибка 404»

Над обнаженностью каприза….

Душе мечтаний сладких мало –

Она судьбе бросает вызов

И хочет этот ящик странный

Открыть и выплеснуть наружу

Чреду событий окаянных –

Страданье, смерти, боль и ужас.

И город за окном вечерний

Притих. Он в будущем ближайшем

Ждет небывалых потрясений

И сам заглядывает в ящик…

Равновесие образного строя произведений  Ирины Проценко достигается через гармонию правильно выстраиваемых взаимоотношений с окружающим миром. Объектом ее философского переосмысления есть не просто женский картинный образ, но сама категория вечной женственности, содержащая сакральное сердце, в котором рождается, растет и укрепляется духовный стержень.

С одной стороны — театр поэтической песни «La Chanson» в лице его руководителя Виктора Сыроватского и помогавшего ему гитариста Сергея Городничего. А с другой — камерная сцена «Сада сходящихся тропок» художницы Ирины Проценко, со всем прилагающимся к ней антуражем: элитной публикой, неповторимой атмосферой богемного времяпровождения, чаем, радушием хозяев и чудесным садом вокруг.

Причиной и темой встречи был сольный концерт Виктора Сыроватского, который к нынешнему дню успел равно успешно реализоваться в трёх, так сказать, проектах: «Виктор Сыроватский — поэт и сочинитель песен», «Виктор Сыроватский – руководитель знаменитого на весь бардовский мир театра камерной песни «La Chanson» и «Виктор Сыроватский – гитарный мастер».

В этот летний вечер все три музы Сыроватского получили свою долю внимания. С гитарой в руках Виктора всё время происходили какие-то события. К ней прикреплялся, а потом снимался каподастр, она регулярно подстраивалась на слух и с помощью умного приборчика по и

мени «тюнер», о ней говорилось, что она по природе своей создание нежное, в общем, было видно, что бард и его инструмент — близкие существа, которые с удовольствием заботятся друг о друге.

Прекрасно выглядел мужской вариант «La Chanson» в составе Виктора и Сергея. Городничий — уникальный музыкант. Кроме того, что он отлично существует на сцене в формате соло, он ещё умеет создавать эффект оркестра, когда подыгрывает коллегам по театру. Публика в «Саду» уже имела возможность насладиться его мастерством во время выступления Оксаны Скоробагатской.

Ну и конечно, поэзия Виктора Сыроватского интересна и во всех смыслах полна миро-творчества. Миры поэта Сыроватского мы уже один раз подробно описывали, делясь впечатлениями о его выступлении в доме-музее Чехова на Луке.

Из новых впечатлений — замечательно выглядел дуэт поэта и птицы. Поэт читал стихи, а на соседнем дереве пела птица. Вместе возникал эффект взаимного синхронного перевода. Подумалось, что в этом, вероятно, и заключается работа поэта – переводить на человеческий язык птичьи песни.

Выступление, начавшись на сцене, как всегда завершилось общением за чаем.

Формально, вечер был посвящён жизни и творчеству одного из самых ярких и оригинальных поэтов первой волны русской эмиграции Вячеслава Ходасевича. А неформально —  это было, в известном смысле, продолжение предыдущего вечера джаза, когда тут же в «Саду» гостили музыканты из  Dr Jazz.

Только в это раз вместо мировых джазовых стандартов звучали стихи и фрагменты биографии поэта с мировым именем, на тему которых импровизировали: Нина Мамедова, выступавшая в роли чтеца-солиста и Валентина Макарова (скрипка).

В идеале, для того, чтобы пересказать жизнь человека нужно время равное времени его жизни. А если ещё и творчество добавить… Поэтому, разумеется, это была не лекция по русской литературе и не  биографическое исследование, а попытка рассказать о жизни  поэта с точки зрения человека —  Нины Мамедовой, —  который: во-первых, сам пишет стихи и прозу, а во-вторых, находит в биографии и творчестве любимого поэта  то, что близко и актуально для него.  Как джазист, отталкиваясь от состояния своего внутреннего мира, вставляет именно ту, а не  иную музыкальную  фразу в свою импровизацию, так и наши литературные джаз-леди  выбирали из  жизни поэта самые интересные для них моменты творчества и биографии.

Ну  и,  естественно,  тема так или иначе вертелась вокруг околоженских фактов жизни Ходасевича, который хотя и был перманентно несчастен и финансово непризнан, но успел за свою достаточно недолгую жизнь (53 года ) посостоять в браке с Мариной  Рындиной, Анной Чулковой-Гренцион, Ниной Берберовой и  Ольгой  Марголиной.

А  в паузах поэт болел, нуждался в деньгах  и, опять-таки, переживал любовные драмы. Облик его был одновременно франтоват и трагичен. Сложность его характера определялась не только  трудным эмиграционным бытом, но тем фактом, что Ходасевич был одним из самых авторитетных литературных критиков русского  зарубежья…

Но вот что-то было в нём манящее. А  что – ответ мы получили на вечере. Талант в нём был недюжинный, и стихи он писал замечательные.

Именно об этом, если отвлечься от деталей, и вела речь Нина Мамедова, очень тонко умеющая чувствовать истинно талантливое. Все прозвучавшие стихи каждый раз  возникали как подтверждение мысли о том, что хороший поэт только озвучивает  уже существующие  внутри нас, но не  сформулированные в словах,  тексты. Так же, кстати, поступает и автор музыки. Именно поэтому великие мелодии нам кажутся знакомыми уже с первого раза. Они же, по сути, наши.

И ещё о музыке. Скрипки Валентины Макаровой, которая со своими музыкальными отступлениями прекрасно вплеталась в канву рассказа Нины Мамедовой, в итоге, оказалось мало. По мере развития, разговор  всё более  переходил от лекции к поэтическим чтениям, то есть —  к музыке, и зрителям,  как потом выяснилось в кулуарных обсуждениях,  захотелось её и в качестве завершения и послевкусия.

Вечер,  как обычно,  завершился общением. Народ чаёвничал на веранде, по «Саду» бродили огромные ежи, а с неба на всё это взирали их звёздные братья и сёстры. Ведь среди звёзд обязательно должны быть мужские и женские. И общаются они между собой, как и положено звёздам, исключительно стихами  великих поэтов. Наверное. Впрочем, это уже тема отдельного исследования.

P.S.  На входе в «Сад» гостей, уже по-традиции, встречала чудесная фотовыставка-открытие  известного человека и неизвестного фотохудожника. На этот раз это был Владимир Сурков…

Ещё о событиях в «Саду сходящихся тропок» Ирины Проценко