Инна Чурикова. Овация.

Мне плохо. Театр − царство лжи, там все понарошку, и смерть. У нас на чемпионатах мира по ориентированию среди ветеранов часто кто-то умирает. Тысячи людей, среди них сотни 70-80-летних, они бы и дома умерли, даже, если бы никуда не поехали, время пришло. Так что, если артист взаправду умрет на сцене, значит, время пришло, люди нередко умирают на работе.

Хорошо помню давнее чувство неловкости от театров, ничего не мог понять, почему мне плохо в театре. Я работал уборщиком в метро, месяц жил у знакомых в театральной общаге. Они были уже профессионалы в своих городах, а в гитисе учились на заочном. Мне давали свои документы, и я каждый день бесплатно ходил в какой-нибудь театр, билетерши с такими удостоверениями на галерку постоять пускали.

Словосочетание «театр и зритель» придумали с целью маскировки, для придания якобы значимости отдельному посетителю, дескать, иди к нам, ты – личность. На самом деле в театре зрителя нет, там − зрители, множ.ч., то есть стадо. Преобладают акцентуированные женщины. Больные, короче. Посетителей, мужчин и женщин, не интересует то, о чем разговор, они давно знают все сюжеты. Их интересует, как этот разговор происходит в очередной раз. Они прирожденные сплетники, их удел − обмывание костей. Свои приземленные интересы они пытаются оправдать надуманными смыслами по-новому произнесенных известных слов и новых жестов артистов.
Когда-то с другом мы лежали в стогу и смотрели на звездное небо. Я его спросил, что он думает об этом. Он ответил: «Это пи…ц!» Я не приемлю матерной речи, она меня коробит, но лучшего ответа о звездном небе я за всю жизнь так и не нашел. Ломоносов с «звездам числа нет, бездне – дна» — слабо на фоне этого ответа. Но когда я слышу от театралов: «Как играет! Как играет!», то для меня это не более, чем беспомощное мычание. Они бездельники, им лень напрягаться в поисках духовного пути, поэтому они уперлись в подмену этого дела под названием театр, и радостно мечтают, что живут духовной жизнью. Естественно, такие люди без кумира не могут жить. Они могут разрыдаться только от вида этого кумира, идущего по коридору в туалет и дышащего с ними одним воздухом. С участием кумира они пойдут на любой спектакль. На любой! Не бред ли?

Тем не менее, я за театр.
Я встречаюсь для веселого безделья с друзьями, хожу поглазеть на парад, пью водку, езжу на соревнования, даже могу поболтать с женщиной. Так почему же мне не сходить с удовольствием в театр? Конечно, схожу и с удовольствием. Лучше пойти в театр, чем со скучными партнерами пулю писать.

Ключ − в отношении, в правильной оценке значимости события.
То что я прочитал у Игоря: «… она молча смотрит в зрительный зал … зал как бы пригибается, потом начинает несмело аплодировать, затем всё громче, затем публика встаёт и следует пятиминутная восторженная овация…» для меня неприязненно, стыдно, да фиг с ним, отвратительно.

Совершенно другое мнение у меня о ТЮЗах. Для них из меня готовы выйти самые добрые слова. Детские театры − настоящие театры и настоящая духовная жизнь ребенка. Кстати, детям по-барабану, артист с какой фамилией играет зайца. Им главное, чтобы заяц был. Более того, даже, если он как профессионал слабоват, это не важно, третьестепенно.
Теперь представьте, что вы выкатите детям коляску с теткой и долгим молчанием. Или вы скажите, они еще маленькие и не понимают? Я вам скажу, это вы навечно маленькие и не поймете.

И кинематограф − это взаправду. Там нет повторяемости, там раз и навсегда.