София

Нельзя сказать, чтобы Григорий от своей жены был без ума. Но любил. Любил как все. То любил, то не любил. Ссорились в меру, до мордобоя дело не доходило: и Григорий, и его жена Зинаида – люди с высшим образованием.
Гришаня, как ласково называла его Зинаида, работал в научно-коммерческой структуре. Купонной массы у него никогда не было, но доллары потихоньку откладывал. Жил скромно.
Иногда, как и всякий мужчина, мог себе позволить с друзьями попить пиво до утра, на что Зинаида очень сердилась, или пойти на рыбалку и утопить плешню. Всё было. Но то, что случилось перед новым годом можно сравнить только с фильмом ужасов.
День не предвещал ничего плохого. На работе всё как всегда: компьютеры, телевизоры, прибыль, зарплата, обмывание сделок.
Домой пришёл не рано, но и не поздно, часов в одиннадцать.
Только открыл дверь, сразу почувствовал: что-то не так.
Зинаида в ванной стирала. У Григория уже сложился стереотип: как Зинаида стирает – быть ссоре.
Григорий переоделся. И, чувствуя неладное, решил сделать что-то полезное. Достал зачем-то паяльник, включил и тупо в него уставился, как завороженный. Даже не заметил Зинаиду в дверях. Мыльная пена стекала по её рукам прямо на ковёр и это было дурным предзнаменованием.
Зинаида подошла к столу, взяла листок и сунула к лицу Григория. «Что это?» Григорий был похож на кролика перед пастью удава.
«Читай вслух», — словно выстрелила она.
Григорий начал читать:
Телеграмма. Украина. Сумы. Григорию.
«Поздравляю рождеством. Приезжай скорей. Тебя жду я, солнце, море и море пива.
Болгария. София Петков».
Григорий прочитал и всё понял, понял своё идиотское положение и трудные объяснения с женой.
И она не заставила себя ждать.
— Так тебе, кобелино, уже бабы из Болгарии телеграммы шлют. Прямо домой. Правильно. А чего стесняться. Не надо стесняться: ни меня, ни детей, на которых тебе наплевать. Развратник.
— Зина!
— Молчи! А я то берегу себя, дура, всё для семьи, стираю, глажу, жрать тебе дураку готовлю.
Зинаида входила в раж. Григорий понял, что если её не остановить, то будет плохо.
— Зина, — почти закричал он. Зинаида замолчала. – Зина, успокойся. Всё очень просто. Сейчас я тебе всё объясню. Ты не правильно поняла. Ты поняла: Болгария. София Петков. А на самом деле Петков Иван, а София – город.
— Ты меня за дуру считаешь? —  спросила Зинаида, — Где ты в Болгарии Иванов видел?
— Да там почти все Иваны, — оживился Григорий, — я даже удивился сначала.
— Не морочь голову, — Зинаида развернулась и ушла в ванну достирывать.
Спал Григорий на диване, ворочался и проснулся с тяжёлой головой. Быстро умылся и не попив даже чаю, побежал на телеграф. Взял бланк и, долго обдумывая каждое слово, написал: Срочная. Болгария. София. Петкову Ивану. Продублируй поздравительную телеграмму. После слова София точка, после слова Петков – Иван. Григорий.
На работе всё валилось из рук. Директор Петров раздражал своими идеями. Домой идти не хотелось… Чувства подтвердились.
Зинаида с заплаканным лицом сидела на диване. В руках держала срочную телеграмму. «На, полюбуйся, — сказала Зинаида, — у меня голова кругом идёт».
Григорий взял телеграмму: Украина, Сумы, Григорию. Дублирую. Поздравляю рождеством. Приезжай скорей. Тебя жду я, девочки, солнце, море и море пива. Петков Иван Иванович.    (а дальше) Болгария. София Петков.
Григорий, как загнанный зверь, сам не веря своим доводам, сказал: «Зина, Зиночка, София – это город, а то что Иван написал про девочек, так это… как его…, — метафора, понимаешь?»
— Понимаю, не дура. Я всё понимаю. И что ты там три месяца просидел, вместо двух недель.
Зинаида уткнулась в подушку и начала рыдать. Начиналась истерика.
Женская истерика. Непредсказуемая и всегда не вовремя, как шторм, как буря, как тайфун.
Григорий осторожно гладил жену по спине и приговаривал: «Зина, Зиночка, Зинулечка, всё будет хорошо, вот увидишь, верь мне». Гладил, гладил, а она рыдала и рыдала.
Постепенно плачь стал утихать. «Ну и молодчина моя» – приободрено сказал Григорий, продолжая гладить.
— Зина, Зиночка, — бормотал он. Зинаида почти успокоилась, изредка всхлипывая как маленький ребёнок. Григорий провёл ладонью по крутому Зининому бедру и совсем ободрённый, нежно гладя бедро сказал: «София…».
Тяжёлый Зинин кулак попал прямо туда, где обычно бывают синяки. Григорий от неожиданности потерял равновесие.
Придя в себя, молча собрал свои вещи, с синяком под глазом вышел из дому.
Шёл Григорий и ему было так тоскливо, обидно, горько. Ведь он же хотел сказать «София ты моя». Но в который раз был не правильно понят. И кем? Любимым человеком.
«София ты моя. Ну почему люди не дослушивают друг друга?»
Григорий долго ходил по городу. Сначала бесцельно, давя в себе свою обиду. Потом немного оклемался.
И тут его осенило. Он быстро пошёл, потом побежал. Бежал Григорий на переговорный пункт.
Весь микрорайон слышал этот крик дикого загнанного зверя: «Полтава, Кобеляки, отстучи срочную телеграмму, оплачу, выручай».
Потом Григорий опять ходил по городу. Как Штирлиц, в своё время, так и Григорий вспомнил, что месяц назад Зинаида ездила в командировку в Полтавскую область. И сразу родился план, который он уже начал претворять в жизнь.
Домой пришёл поздно. Зина смотрела телевизор и вязала. Они не разговаривали друг с другом. Прошёл час, а они всё сидели.
В дверь позвонили. Споткнувшись о стул, Григорий бросился открывать.
— Вам телеграмма, распишитесь.
— А это уже тебе, — ехидно сказал Григорий и подал телеграмму Зинаиде. – Читай вслух.
Зинаида взяла телеграмму и начала читать.
«Зинуля! Поздравляем тебя с наступающим Новым 1995 годом. Будь такой же нежной и ласковой, но только с нами. Целуем. Твои кобеляковцы: Виктор, Пётр, Сергей, Игорь, Николай, Юрий и Вениамин». Полтавская область, Кобеляки.
Зинаида, выпучив глаза, смотрела на текст. «Это же бред какой-то, Гриша, это же бред, Гриша, ты мне веришь?».
Григорий сидел в кресле, чувствуя себя хозяином положения. «Зина, Зиночка, конечно же я тебе не верю. Я никому не верю. Верю только фирме «Инфосис».

(оценок ещё нет)

Загрузка...

Читайте ещё по теме:

Олександр Пушкін та полковий устрій України

Легковажному дилетанту, котрий поспіхом пробіжить назву нарису може здатися, що зв’язок тут як між бузиною та київським дядьком. Але не все так просто. Пушкін був птахом високого польоту. Тож і ми почнемо розповідь з…

Вездесущая семёрка, или Истинное число счастья

Издревле считалось, что число семь особое, мистическое и знаковое. А главное – оно приносит счастье. Все слышали о том, что в музыкальном строе семь нот, в радуге семь цветов, и Бог создал мир за…

Михайло Лермонтов, або Пригоди українок у Петербурзі

Проживання у спільній імперії не могло не вплинути на контакти українців зі співмешканцями по комунальній державі. Далі ми розкажемо про одну українську родину, знайомство з представницею якої відіграло фатальну роль у долі російського поета…

Стефан Граппелли. Первая скрипка европейского джаза

В 1934 году в Париже возник джазовый коллектив, которого при иных, несудьбоносных раскладах быть не могло. Но судьба играет в изысканные игры.«Quintette Hot Club de France» случился. Главную скрипку, во всех смыслах этого слова, играл…