Иван Марков (Бесчинкин Ваня). Работа не волк?

Пришёл в очередной раз устраиваться на работу. Стабильность в посещении мной работодательных агенств можно приравнять к полноценному бесплатному рабочему труду. Счёт фирмам и компаниям, которые я успел обойти в течение 2 месяцев, давно перевалил за добрую дюжину нулей после единицы. Приходишь, заполняешь анкету, оставляешь номер телефона, который по — прежнему продолжает звонить только один раз в день, да и то, когда срабатывает будильник, и убираешься восвояси.

— Здравствуйте, — говорю. — Я по поводу трудоустройства.

— Присаживайтесь, заполняйте анкету, — отвечает мне милая девушка с кольцом на правой руке. В последнее время женским рукам при трудоустройстве стараюсь уделять особое внимание. Мало ли, пригодится.

Сижу, малюю бланк: 20 лет (по факту 21, но выгляжу на 19, поэтому округляю до 20: ни Богу свечку, ни чёрту кочерыжку), семейное положение: холост, детей нет. В скобочках обычно подписываю: «вроде» — так я пытаюсь повысить свой авторитет в собственных глазах: мол, осадок позитива ещё сохраняется и в этой заблудшей душе. Да и звучит эффектней: ни просто «детей нет», а «детей нет, вроде», то бишь если собеседование проводит девушка до 27 — есть призрачный шанс, что она подарит мне лишнюю улыбку, символизирующую дополнительное внимание к моей персоне.

Далее, пишу: прав никаких не имею, одни обязанности; прописан в Москве, проживаю до сих пор с родителями, вредных привычек нет, кроме периодических запоев; число такое-то, подпись.

— Иван, кем работали до этого? — вопрошает девушка, чуть проскользив глазами по моей творческой работе.

— Не работал. Предпочитал трудиться. На заводе грузчиком — строповщиком, официантом был пару недель, пробовал себя мерчендайзером и продавцом. Актёр массовки.

— Очень хорошо! Ваша ближайшая станция метро?

— Киевская.

— Когда сможете выйти на работу?

— На работу — никогда.

— Не поняла вас…

— А трудиться — хоть завтра,- продолжаю я.

— Отлично. Поняла вас. — Она делает какие — то пометки в анкете. — Тогда наш менеджер рассмотрит вашу кандидатуру и в течение 3-х рабочих дней свяжется с вами.

Я растекаюсь в порывах благодарности, думая о том, имеется ли у моей собеседницы владыка её сердца и, что более верояно, тела, или нет, и если имеется — каким трудом он достает себе на хлеб насущный, а быть может, и на автомобиль и, даже, на собственное жильё. Затем прощаюсь, разворачиваюсь и, мысленно погромче хлопнув дверью, аккуратно её закрываю. По грудной клетке пробегают тёплые вибрации обретённого смысла в собственном существовании — такие же приятные, как и иллюзорные, ибо через 3, 5. 7 и 10 рабочих дней никто обыкновенно не перезванивает. По — прежнему на телефоне звенит только будильник по утрам. А если и случается, что на циферблате высвечивается чей — то незнакомый номер — голос из трубки сообщает, что, к сожалению, данная вакансия уже не актуальна.

Вот так я учусь зарабатывать деньги. Лентяи и фантазёры никогда не пользовались большим спросом у погрязшего в работе общества. А труд в среде работников пользуется не большей популярностью, чем стихи Есенина у грузчиков завода ДСК — 3.

Помню, что раньше меня учили, будто каждый человек на Земле — это бесценный бриллиант, обладающий собственной уникальностью. И я ведь совершенно искренно и наивно верил этому. Только теперь понимаю: ценники на витринах ценностей слишком часто подвергаются бессмысленным, казалось бы, ротациям.

Хорошо, что в Москве ещё достаточно заводов, куда можно устроиться с неоконченным высшим образованием…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2015

 

---

---