Про котенка

В одном тихом маленьком городке жила-была девочка Наташенька. Она любила свою маму и слушалась её. Еще Наташенька очень любила пироги с мясом, выпекала их каждый день, а в свободное от пирогов время ходила в школу.

Так бы и жили они спокойно, если бы однажды не явился Наташенькин брат. Это был злобный волшебник по имени Экспозитор, который жил далеко-далеко в холодных краях у своей подруги Снежной Королевы Экспозиции и умел летать по небу.

Однажды брат Экспозитор прилетел к сестричке Наташеньке и маме, съел пирог с мясом и сказал:

— А теперь икры хочу!

— Но у нас нет икры, − ответила Наташенька.

— Значит так, сестра, − сказал брат Экспозитор, пойди на реку, там живет Щука. Щука мечет икру. Собери мне эту икру и сделай с ней бутерброды. Я их съем.

Делать нечего, пошла девочка Наташенька на реку, собрала икру и сделала бутерброды для брата Экспозитора.

— Что-то мало бутербродов получилось, − говорит брат Экспозитор.

— Но я всю икру собрала, − отвечает Наташенька.

Карточка с икрой, которую когда-то клацнула девочка Наташенька

— Тогда вот что, сестра, − говорит брат и достает из-за пазухи странный черный коробочек. − Возьми эту колдовскую машинку и клацни ею бутерброды, пока я их все не съел. Это такая машинка, что если ею клацнуть бутерброды, то они у меня навсегда останутся и никогда не убудут.

Наташенька так и сделала. Клацнула машинкой икру. Икра получилась четкая, красивая, ну, как живая, и навсегда осталась у братика.

— Молодец! − говорит братик Экспозитор, − за твою исполнительность я тебе дарю эту машинку. Можешь в школу не ходить, а ходить с этой машинкой, где хочешь, клацать котов, собак, цветы и вообще всё, что хочешь. А я улетаю. Испеки мне в дорогу сто пирогов с мясом.

Брат улетел, а девочка Наташенька стала большего всего на свете любить колдовскую машинку, которая клацает. Никогда с ней не расставалась. Набьет с утра карманы пирогами с мясом, повесит на шею машинку и уходит куда угодно, только не в школу.

А в это время из реки вынырнула Щука. Смотрит, а икры нет.

— Заразы, чужеяды, фофаны, маракуши, негораздки! − запричитала Щука, −  украли мою икорочку! Да это же не просто икра, злодеи! Это детушки мои маленькие не-ро-ди-и-и-ив-ши-и-и-и-е-е-е-е-ся! Ах, вы такие сякие обдувалы, куёлды, глуподыри, фрейдисты заратустры! Кто украл мою икру?!

— Это сделала девочка Наташенька, − тут же ответили Щуке в один голос известные на всю реку кладовщики − водные паучки.

Щука нырнула на дно глубокого озера, которое было усеяно утопленниками, и заорала:

— Вставайте, подонки.

Утопленники тихонько играли в шашки и фантики, и им не хотелось вставать, потому что дурацкое голубое небо отражалось в озере и сильно раздражало. Но они очень боялись Щуку. Непослушных утопленников Щука разгрызала на кости и полировала их о речной песок так, что они сверкали как вершины белоснежные гор. Потом эти кости Щука продавала в детские музыкальные школы, где из них делали клавиши для пианино.

— Мерзавцы, шваль, сволочи, кто знает девчонку Наташку? − проорала щука.

— Я знаю девочку Наташеньку, − сказал один утопший котенок, − она в музыкальной школе играет на беленьких косточках одного мальчика, который спасал меня, когда я тонул, но утоп вместе со мной.

— Она − девчонка Наташка, не называй её девочкой Наташенькой, − гаркнула щука, − иначе я превращу тебя в живого человека, и ты никогда не будешь есть вкусные зеленые водоросли. Слушай меня, пентюх. В пьяном грузовике, который слетел с моста и затонул, возьми отвертку. Под старой корягой, где утопился от любви необласканный аптекарь, возьми банку холестерина. Ночью пойдешь в город в дом к Наташке. Пока она с мужиками будет сидеть в темной ванной с красной лампой, найди её машинку и отверткой раскрути в ней все фокусы так, чтобы она никогда не могла четко и красиво клацнуть мою икру. Потом пойди на кухню и насыпь во все кастрюли холестерина, чтобы она навсегда разлюбила мясо и не делала пирогов с мясом. Потом, когда все уйдут, а она пойдет в спальню и разденется, ты запрыгни на неё, мявкни в ухо так, чтобы оглушить, и исцарапай все её тело до неузнаваемости.

Ночью котёнок выбрался на берег, пошел в город и забрался в дом. Нашел машинку, раскрутил все фокусы, забрался на кухню и засыпал холестерин во все кастрюли. И тут он услышал из ванной изумительный журчащий хохоток девочки Наташеньки и непонятные нежные звуки.

— Девочка и несказанное, − заворожено подумал котенок. Он устроился в уголке спальни и начал ждать. Вскоре из ванной вышли довольные люди. Они помахали девочке руками и пошли из дому. В их руках были сумки, из которых доносился прекрасный, словно звук чистейших серебрянных колокольчиков, перезвон пустых бутылочек.

— Наверное, тоже аптекари, − опять подумал котенок.

Девочка медленно разделась и котенок, как и было велено, сиганул из угла на её голову.

Но что это?! Во время прыжка время для котенка вдруг остановилось. Котенок завис в вечности. Он явно понял, что это вовсе не прыжок. Он понял, что это полет. Вспомнилась стайка его речных друзей − воробышков. Когда-то в начале весны льдинка, на которой они игрались, неожиданно перевернулась. Все воробышки потопли и стали его друзьями. Они часто любили рассказывать про небо и полеты. Теперь котенок понял, что это такое. Его лапки стали крылышками и он впервые с высоты прозрачного полета ясно увидел девочку Наташеньку. Её изящная бесподобная фигурка, её умное светлое личико и излучающиеся глазки восхитили его. Он прилетел на её головку и уже не смог грубо мявкнуть в ухо. Он нежно мяукнул в её ушко. Ну, может быть, чуть-чуть громче, чем надо было. Совсем не оглушил, но слегка испугал.

— Ой, какая прелесть, − воскликнула девочка, отойдя от испуга, − дай я тебя клацну своей машинкой.

— Нет, милая девочка, − ответил котенок, − никогда не клацай котят. Ты уже один раз клацнула икру. Поверь, из-за этого твоя погибель была совсем рядом. Но я никогда не буду тебя царапать, я восхищен тобой. За тебя я с радостью пойду на щучью месть. Не знаю, что теперь меня ждет, но ты − моя графиня.

С тех пор девочка Наташенька не клацает котят. Из-за незабываемого испуга в ушко, она начала говорить чуть-чуть громко. Карточки из её расфокусированной машинки получаются только расплывчатые. Наташенька навсегда невзлюбила холестерин и пироги делает только с капустой.

А котёнок за непослушание превратился по щучьему велению в усатого  маленького кругленького мальчика по имени Сэмюэл. Ему было тяжело, потому что раньше он был котенком, а теперь не знал, как жить мальчиком. Ничего не оставалось, как повесить на шею такие же клацающие машинки, как у девочки Наташеньки, бродить по тихим улочкам маленького города и клацать. Как бывшего котенка его все время тянуло к старым заборам, лестницам и чердакам. Днем Сэмюэл дружил с девочкой Наташенькой, а по ночам, втайне от всех, ходил на берег и кушал речные водоросли.

(1 голос, оценка: 5,00 из 5)

Загрузка...

Читайте ещё по теме:

Пантелеймон Куліш — опальний світоч української культури

Пантелеймон Куліш — видатний український письменник, мислитель та мовознавець. Один з могутньої плеяди творців сучасної української літературної мови. Важливо підкреслити, що Пантелеймон Олександрович був далеко не поодинокою зіркою українства на тлі буйного розквіту імперської…

Учёные выяснили, что древние не знали какого цвета небо

Известно ли вам, что люди не различали синий цвет вплоть до современной эпохи? А что в некоторых священных писаниях небо не голубое? Или что в «Одиссее» Гомера овцы фиолетовые? Эта статья о том, в…

Перлини Сумщини. Колір неба в сонячний день

Сумщина пишається тим, що є колискою видатних українських митців, таких як: О. Богомазов, М. Мурашко, В. Зарецький, Г. Гавриленко, І. Кавалерідзе, О. Грищенко, брати Нарбути, Бурлюки, Кричевські та ін. Твори багатьох з них зберігаються…

Сентиментальный Адольф и суровая Кете

 В юности сентиментальный Гитлер зарабатывал на жизнь этюдами и рисунками достопримечательностей Вены. Во время Первой мировой, тот же сентиментальный и мечтательный ефрейтор, в окопах, между боями чиркал пейзажи Фландрии. В роковом 33-м уличный художник и бывший…