Пазолини

Как же много они сделали фильмов в 60-х годах. Мне кажется, это десятилетие − центр тяжести мирового кинематографа.

Нынче на выходных в деревне посмотрел шедевр Пазолини. Спасибо всемирной компьютеризации. Хоть что-то  от неё полезное есть – можно скачать любое кино.

Италия в это десятилетие выдала целый косяк гениев – Висконти, Пазолини, Феллини, Антониони…

Фильм «Евангелие от Матфея».

Пазолини удалось сделать фильм не от мира сего. Музыка, лица и текст Писания − больше ничего нет, всё остальное он убрал.

Музыка подобрана исключительно, она – главнейший персонаж фильм. Сопереживание событиям и внимание тексту происходит через музыку. Бах, Моцарт, Вебер, Прокофьев и ветер. Молчание и шум ветра – это тоже музыка фильма. Ранее даже предположить не мог, что через молчание за кадром и шум ветра столько можно прочувствовать. Ну, и самое невероятное – русский народный хор. Песня про Волгу-матушку и степь раздольную периодически сопровождает фильм. Откуда?! Итальянец! Католик! Как он на русскую душу вышел?! Гений потому что. Для такого человека границ не существуют.

Запомнилась песенная тема «sometimes» во время поклонения волхвов − тихая радость с печалью.

Фильм бесстрастный. Пазолини ни чуть не играл на страданиях Спасителя, едва лишь наметил. Музыка наполнила содержанием эту тему. И это здорово. Вместо линии сюжета − отдельные пунктирные отрезки. И это тоже здорово, потому что по концовке оказалось, что ничего не мешало и не отвлекало от текста Писания. Захотелось еще раз его переслушать через фильм. Когда читаешь − что-то понимаешь и, конечно же, мало. Когда слышишь, появляется еще что-то новое в понимании, и конечно же, по-прежнему мало. Но все-таки уже капельку больше.

Лица, лица, лица… Они превращают всё в действующую реальность. В настоящей реальности события двухтысячелетней  давности  видны, как через мутное стекло. Конечно, всё, что было − правда, но уж как-то очень далеко всё отстоит от настоящего. Но через живые лица начинаешь чувствовать что это правда настоящего дня и всё, что происходило − не перестает ежеминутно происходить и сейчас. То, что это лица актеров − значения не имеет, об этом не думаешь.

Пазолини рискнул показать Мать. Решение смелое и удачное. Мы привыкли всегда видеть Богородицу молодой с Младенцем на руках. Но Сыну было 33 года, и Она уже была немолодой женщиной.

Молчаливое наблюдение окружающих за смертью первого Ирода − невольно о собственных жизненных ценностях задумаешься.

Танец Саломеи − еще одно рискованное решение Пазолини. И тоже удачное. Красота, цветы, мягкость, лиричность, эстетичность и чудовищное зло, стоящее за этим набором совершенства.

Лицо второго Ирода − ценнейшая находка. Пожалуй, как и темное лицо искусителя в пустыне с его кривой растерянной усмешкой.

Раздралась завеса − жуткие слепящие лучи между остовами полуразрушенных зданий.

До этого фильма я относил себя к числу противников экранизации Евангелия. Самое интересное, что и сейчас продолжаю относить себя к их числу. Сильно сомневаюсь, что кто-то в истории сможет выйти в этом деле на уровень Пазолини. Наверняка наплетут каких-нибудь голливудских красок и страстей.