Предлагаем вниманию читателей интервью с журналистом, основателем легендарного сумского киноклуба «Кадр» Александром Гвоздиком. Разговор пойдёт о коллажах.
Справка.
Александр Гвоздик — член Национального союза журналистов Украины, член Национального союза кинематографистов Украины. Выпускник Московского государственного института культуры.
В качестве художника ассистировал Тенгизу Мирзашвили, художнику спектакля «Гамлет» (1977) в Театре Ленинского комсомола (Москва) в постановке А.Тарковского, работал художником-постановщиком дипломного фильма «Слезы в ветреную погоду (1978) выпускника Высших режиссерских курсов К.Лопушанского.
Хобби – коллажи. Первая выставка коллажей состоялась в Сумах в 90-х в музее прикладного искусства (Воскресенская церковь), затем были выставки на фестивале «Золотая кувшинка» (Путивль), в Пархомовском художественном музее (Харьковская область), в галерее искусств «Лавра» в рамках «Дней В.Набокова» в Киеве.
— Александр, последний раз мы общались 6 лет назад (интервью «Александр Гвоздик. Кино и коллажи»), а твоя персональная выставка в Сумах была пять лет назад. За это время, судя по тому, что ты выкладывал на своей странице в Фейсбук, у тебя появилось много новых работ. Нет ли желания познакомить с ними более широкую аудиторию? Говорят, что ты принципиально отказываешься от выставки. Если это так, то почему?
— Да, действительно, мои друзья говорят, что я уже «созрел» для новой выставки, и действительно я от нее отказываюсь. Почему? Ну, во-первых, я ленив, чтобы хлопотать о ней, готовить ее. Во-вторых, я – человек прагматичный. Если бы мои работы покупались, то был бы смысл в выставке, чтобы расширить круг потенциальных покупателей. А так для чего? Лично мне она не нужна. Я не из тех, кто озабочен реализацией собственных амбиций таким образом. Те мои последние персональные выставки, которые были в Киеве и в Сумах, получили позитивную реакцию, но в этом был и негативный момент. После них ловишь себя на стремлении новый коллаж сделать таким, чтобы он понравился как можно большему кругу зрителей, на стремлении к эксплуатации того, что заслужило одобрение. В этом плане негативные оценки для меня продуктивнее. Они заряжают энергией злости: «Ах, вы так думаете, так я вам покажу, что могу!» Но и это плохо. И первое, и второе только мешают работе. Правильно – прислушиваться к своей интуиции и делать то, что хочется делать, что просится наружу даже вопреки уже предвиденному тобой непониманию или безразличию зрителя. Одним словом, мое неучастие – это моя плата за свободу творчества. Как писал один поэт: «Да вот тут приходят разные / Говорят: посуда грязная / Где уж тут свободе быть».
Но это не значит, что я заперся в башне из слоновой кости и работаю «в стол». Выкладываю каждую новую работу на странице одной из всемирных групп коллажистов в Фейсбуке, и ее видят, судя по лайкам и комментариям, и в США, и в Латинской Америке, и в Европе, и в Индии, и в Японии и даже на Филиппинах. Какая еще выставка даст мне такую глобальную аудиторию и ее отзывы?
— И как тебя принимают?
— Очень хорошо. Если набрал 5-7 лайков — это уже хорошо, если работа супер, можешь рассчитывать на 20-25, а мой последний коллаж набрал за сутки 40 лайков. А два года назад коллаж «Рождение Венеры» получил 76 лайков. Мне даже письмо пришло тогда по электронной почте из Лондона, в котором модератор сайта сообщал, что я установил рекорд по количеству обращений к выложенной работе и количеству лайков на нее. Но самую высокую оценку получил недавно из штата Западная Виргиния в США от некого Скотта Локкарда, который написал о моем коллаже «Потерянный рай»: «I just re-lived about 60 seconds of my boyhood. I can smell the grass in this one (Я просто пережил около 60 секунд моего детства. Я чувствую запах травы в этом)».
— А в Украине у тебя есть коллажисты-единомышленники?
— Нет. Я стараюсь следить за выставками украинских коллажистов, но таких мало и то, что они делают – это какой-то нафталин… Не очень удачное подражание коллажам дадаистов и коллажистов 20-30х годов вроде Хаусмана и Швиттерса. Мне приходят запросы в Фейсбук на добавления в друзья от коллажистов из Франции, Германии, Испании, США, а в Украине я никому не интересен. Да и чего ожидать, ведь мои работы выпадают из общей тенденции того, что принято считать коллажом.
— А из зарубежных коллажистов-современников тебе кто нравится?
— Michael Waraksa, Ramona Szczerba, Frank Whipple из США, Didier Boisson из Франции. От их работ получаю огромное эстетическое удовольствие.
— А что вообще для тебя коллаж, как ты его понимаешь?
— Я могу говорить только о своих коллажах, а не о коллаже вообще. Современное искусствознание (например, Михаил Ямпольский) отрицает существование каких-то направлений в искусстве и высмеивает попытки загнать конкретного художника в рамки (в «протез», как говорит Ямпольский) какого-то течения, направления, «изма». Есть творческая индивидуальность, и это и есть не какой-то общий, а конкретный «изм». Когда у сумского художника Леонтия Костура спросили, в каком стиле он работает, он совершенно точно ответил: «А в каком стиле может работать Костур? В стиле «костуризма». Поэтому будем говорить конкретно о моих коллажах.
Чем могут быть интересны мои работы? Тем, что я предлагаю принципиально новый контакт зрителя с произведением искусства. Традиционный контакт – это созерцание и осмысление картины. Я же предлагаю путешествие в картину. Показателен в этом отношении коллаж «Шутка с зеркалом» — путешествие в мир «Менин» Веласкеса. Тот же интерьер, те же фактически персонажи, но появляются и новые, и новый сюжет – история, которая вполне могла бы быть. То есть, мы как бы входим в картину Веласкеса и путешествуем в ней, в ее времени в ее пространстве. Или коллаж «Дом на холме», где присутствует дом из работы Эдварда Хоппера. Здесь я предлагаю зрителю пофантазировать: а если бы этот дом стоял не у железной дороги, а на холме? А если бы это был не яркий солнечный день, а лунная ночь? Это такая вот игра, если угодно, «игра в бисер», описанная Германом Гессе, как я ее понимаю.
В принципе любая картина – это игра. Любой художник (в смысле живописец) «играет» с объектами физической реальности, их формами, с мифами, смыслами. Я играю в то же, только со зрительными образами уже перенесенными на холст и репродуцированными потом на бумагу или электронный носитель.
— Но возникает этический вопрос: насколько ты вправе вторгаться в чужое произведение искусства и искажать образ, созданный художником?
— Микеланджело на свой лад переделывает, пусть и незначительно, «Искушение святого Антония» Шонгауэра, но никому в голову не приходит задать подобный вопрос…

«Искушение св.Антония» Шонгауэра

«Искушение св.Антония» Микельанжело
Или спросить об этом, например, у Джоэля-Питера Уиткина в отношении его «вторжения» в «Плот «Медузы» Жерико или в «Менины» Веласкеса или в «Женщину и собаку» Миро.

Фотоколлажи Дж.-Питера Уиткина
Мне кажется, все определяется мерой вторжения или заимствования и поставленной задачей. Я могу понять, зачем Дюшан нарисовал Моне Лизе усы и бородку. Это был своего рода, как сказали бы сегодня, перфоманс,

Дюшан Мона Лиза
акт ниспровержения эстетики предшествующих эпох ради утверждения новой эстетики. Но когда кто-то с маниакальной одержимостью вставляет в репродукции живописных шедевров жирного рыжего кота, то это уже не перфоманс, а желание мелкой душонки, возможно, художника-неудачника, обгадить то, что он не в силах даже скопировать.
О мере вторжения. Вот перед Вами мой коллаж «Тот, кто умножает пустоту». Вы, человек, вроде, сведущий в живописи, можете сказать, что и у кого я тут позаимствовал?

«Тот, кто умножает пустоту» А. Гвоздик
— Нет, затрудняюсь…
— У одного не слишком известного датского художника я позаимствовал стул и зеркало, стоящее на полу. Точнее, только раму зеркала. У неизвестного фотографа в интернете – фигуру человека со спины. Вот и все заимствования. Из этих, можно сказать, несущественных или неузнаваемых фрагментов двух разных работ «собрал» свой образ. Но вы знаете, что это коллаж потому, что я вам это сказал. Если бы вы увидели эту работу, не зная этого, то, скорее всего, приняли бы ее за репродукцию картины кого-то из современных художников. Так?
— Ну, да…
— Я считаю, что есть три стадии создания картины. Первая – механическая. Перед вами на столе, допустим, два яблока. Вы берете уголь и просто копируете этот зрительный образ, отраженный на сетчатке вашего глаза, на полотно. Здесь отсутствует индивидуальная, точнее, творческая составляющая. Ваша задача – точно передать видимое, чтобы зритель понимал, что на полотне именно яблоки, лежащие именно на столе. Вторая стадия – творческая: с помощью красок, техник живописи вы проникаете в смысл этого натюрморта, создавая уже образ, как это делают в своих натюрмортах Караваджо или Сурбаран. Третья стадия – существование созданного вами образа, независимо от вас. Когда картина закончена, пуповина, связывающая ее с художником, сама собой отпадает, и полотно начинает жить своей самостоятельной, независимой от художника жизнью. В восприятии зрителей и даже в ином уже восприятии самого ее автора. Так вот, я на первой (механической) стадии копирую не реальные яблоки на столе, а уже перенесенные на полотно. Создаю копию лишенной творческой индивидуальности копии. Здесь говорить о вторжении, заимствовании или плагиате, по-моему, бессмысленно.
Другое дело, когда в моем коллаже присутствует узнаваемый образ узнаваемого художника. Можете воспринимать его как цитату или как попытку моего диалога с этим художником. В последнем случае цитирование обязательно, чтобы зритель понимал, с кем и о чем ведется этот диалог. Хотя точнее было бы сказать, что в моем коллаже присутствует не чужой образ, а фрагмент или деталь чужой работы. Иногда, как коллаже «Пастораль», он может занимать едва ли не половину пространства. Но это не мое нахальное вторжение, не деформация «Джоконды», а мое ее прочтение.
А вообще-то, какие претензии могут быть у автора, фрагмент из картины которого я позаимствовал (именно фрагмент, я не ворую образы или сюжеты)? Ведь не он ее автор, даже если себя таким мнит. Образы существуют сами по себе в информационном поле Космоса, а талант художника определяется только тем, насколько он восприимчив к тому, чтобы их считывать и воспроизводить. Эту платоновскую идею земной жизни и искусства как «припоминания» очень четко сформулировал А.К.Толстой:
Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель!
Вечно носились они над землею, незримые оку…
Слух же душевный сильней напрягай и душевное зренье,
И как над пламенем грамоты тайной бесцветные строки
Вдруг выступают, так выступят вдруг пред тобою картины,
Выйдут из мрака все ярче цвета, осязательней формы…
— В своих последних работах ты перешел исключительно на компьютерную технику создания коллажей. С чем это связано?
— Все началось с коллажа «Готический лес». Я делал его в технике hand made, и мне не хватало некоторых фрагментов. Все попытки распечатать их на принтере оканчивались неудачей, разные принтеры не попадали в нужный мне оттенок цвета. Тогда я на это плюнул и сделал так называемый digital collage, вообще убрав цвет.
Но именно тогда я понял, что просто «собрать» образ мне уже мало, что для решения художественных задач нужно управлять светом и цветом, менять размеры фрагментов, из которых складывается коллаж. Все эти возможности и дает компьютер. Я уже не говорю о разнообразии в поисках нужной композиции. Короче говоря, это была как бы новая ступенька в совершенствовании и большая, чем прежде, свобода в работе. Последний мой ручной коллаж – «Шахзода», где множество мелких фрагментов, каждый из которых не нужно было «дорабатывать», но там и задача была воспроизвести хаос разнообразия, «многоцветия» «Арабских ночей», более известных у нас как «Сказки 1001 ночи».
Потом ведь есть задачи, которые руками, ножницами клеем не решить. Например, коллаж «Путешествие в страну Востока». Для его создания было отобрано в интернете около трех тысяч средневековых персидских миниатюр. Их перевод на бумагу вышел бы для меня в такую сумму, о которой даже подумать страшно. А ведь некоторые миниатюры нужно было бы печатать в двух-трех экземплярах. В этом коллаже около трех сотен персонажей, и с каждым нужно было работать – то цвет халата или чалмы поменять, то заменить лицо, усилить или ослабить насыщенность цвета… Есть такие мелкие детали, которые руками просто невозможно вырезать, если ты не Левша. А главная сложность была в том, чтобы весь этот хаос персонажей упорядочить в мини-сюжеты и выстроить общую картину, как узор, наподобие узора восточного ковра. Конечно, можно было бы «собрать» такой коллаж вручную из отсканированных на бумаге фрагментов, но на это ушло бы много-много денег и два-три года работы. И зачем, если я потратил на него всего шесть месяцев?
— Но ведь ручная работа, в отличие от выполненной с помощью компьютера, ценится как авторская…
— Я думаю, это предрассудок. Чем хороший художник отличается от плохого? Уникальностью созданного образа. В конечном итоге это главное для зрителя, а в какой технике это сделано, ему неважно. Когда вы работаете в компьютере с электронным холстом, то тоже пользуетесь кистями, красками, как любой художник, только электронными. А что получится, это уже другой вопрос. Но, чтобы что-то получилось, ты должен, как и «настоящие» художники, знать анатомию, законы композиции, понимать, что такое цветовой рефлекс, колорит, «температура» цвета и многое-многое другое.
Второй существенный момент – энергия, которую «излучает» картина, и которая передается зрителю. Если, конечно, это картина талантливого автора. Разумеется, эта энергия «зашкаливает», когда вы стоите в музее перед подлинником. Но репродукция тоже доносит эту энергию. Все искренне восхищаются «Джокондой», она действительно завораживает нас даже в репродукциях, а ведь в подлиннике ее видели немногие, да и то за бронированным стеклом с расстояния 50 метров. Поэтому электронный коллаж тоже способен заряжать зрителя энергией, если она в нем присутствует. Я, например, восхищаюсь коллажами Анны Хех, хотя никогда не видел их в оригинале. А, если и увижу, то вряд ли, это прибавит для меня что-то новое в их восприятии.
— Обращает внимание то, что в твоих коллажах нет какого-то единого стиля, по которому можно безошибочно узнать автора. Это твоя художественная позиция или…?
— ..или отсутствие художественной индивидуальности? Может быть. Может быть и то, и другое одновременно. Не знаю. Меня это мало волнует. Когда-то волновало, теперь совершенно безразлично, так это или нет, и что по этому поводу думают другие. Я просто делаю то, что мне нравится делать и получаю от этого удовольствие. Я – не профессиональный художник (с их точки зрения, вообще не художник, а «жалкий коллажист»), поэтому не завишу от критиков, от заказов и мне не нужно кому-то доказывать, что у меня есть свое лицо, свой индивидуальный творческий стиль. Это такая творческая свобода, о которой профессионалы только мечтают. Я могу сегодня так, а завтра — вот эдак.
Я уже говорил, что мои коллажи – приглашение к путешествию, но я и сам люблю путешествовать в мире художественных образов и облекать собственные сюжеты и образы в «одежды» разных живописных стилей разных времен. Об этом у Евтушенко есть стихотворение «Я хотел бы…»: «Быть собою мне мало — быть всеми мне дайте!» Может быть, моя индивидуальность как раз и проявляется в отказе от нее?
Тут есть еще один важный момент, который, возможно, объясняет отсутствие у меня четко выраженного индивидуального стиля. Был такой поэт, художник и теоретик искусства Дмитрий Пригов, который, кстати, также увлекался созданием коллажей. Один из них – «Квадрат Малевича», где черное, как выражение хаоса, вырывается из квадратной «клетки», в которую «засадил» его Малевич. Это к вопросу о «вторжении» и «искажении».
Так вот, Пригов писал, что мы живем сегодня во время отсутствия какого-то определенного культурного слоя. Современный художник вынужден поэтому «путешествовать» в предшествующих культурных слоях – возрожденческом, просвещенческом и авангардном, заимствуя, как в коллаже, из каждого то, что ему нужно. Хотя это мысль не новая, об «истощении» источников, которые бы питали новую культуру ХХ века, писал Шпенглер, эту «игру» с прежними формами и образами предвидел Герман Гессе. Пригов же их мысли развил и актуализировал применительно к сегодняшнему состоянию искусства и литературы.
Последний «изм», которым заканчиваются учебники по истории искусства – концептуализм, где форма, сюжет, мастерство художника уже не важны, а важна концепция заявленного им искусства. Выставил в модном салоне подобранный на свалке разбитый унитаз – и ты уже модный художник. И это уже и есть искусство в его современном понимании. Дело, конечно, не в унитазе, а в сознательном отказе от творческой индивидуальности, переходе от мира материально видимого, осязаемого к невидимому миру абстрактных понятий и духовных сущностей. В древности на могилу усопшего клали необработанный камень не потому, что не умели изобразить на нем лик усопшего, а потому, что считали смерть переходом к общему, универсальному бытию, растворением индивидуального в обезличенном общем.
Я это все веду не к тому, что мой отказ от своего индивидуального стиля именно так мною осознан и заявлен. Нет, я – не концептуалист. Но я живу в этом времени, и оно, наверно, как-то же определяет мое, может, не столько сознание, сколько бессознательное, и объясняет мои работы.
Посмотреть коллажи Александра Гвоздика можно на его его страничке в ФБ
Американская художница-реставратор восстановила изображение полотна Леонардо да Винчи «Мона Лиза» в том виде, в каком оно могло существовать в XVI веке. Копия художницы значительно отличается от существующего оригинала, главным образом своей цветовой палитрой. Причина…
Французский зодчий итальянского происхождения Бруно Каталано (1960 г.р.) приобрел огромную популярность как автор удивительных «рваных» скульптур. Каждая из его бронзовых человеческих фигур содержит в себе пустоту, создающую иллюзию того, что часть скульптуры висит в…
В Киеве в арт-пространстве Lera Litvinova Gallery 1 декабря открылась персональная выставка художника Василия Жирова под названием «Механика бытия». Полотна Василия Жирова были представлены на различных выставках в Украине и за ее пределами. Для…
В пятницу 9 декабря в галерее актуального искусства «АкадемArt» прошёл верниcаж выставки коллажей «Звёзды в квадрате», созданных по мотивам поэзии Ольги Ковалевской. Ольга Ковалевская — известный журналист, автор и ведущая телепрограммы «Terra incognita» на…
комментарии