Вот такое впечатление написала Юлия Наумко о действе в «Саду сходящихся тропок», атмосферу которого создавала Яна Шифрина — артист театра LA CHANSON с момента его основания, лауреат многих фестивалей в том числе Грушинского в номинации «Исполнитель», мама троих чудных детей.

«Кто-то пусть гениально играет на флейте, но ведь песни берёт он из вашей души». ©

Слова поэта, родившегося в этот день много лет назад, стали не эпиграфом даже – лейтмотивом восприятия. Оттуда – из души зрителя, казалось, пришли в гостеприимный Сад обезьянка с трогательной гладкой макушкой, шшшикарно прорисссованный змей-иссскуссситель и неумолимый повелитель часов. Явились, чтобы обнять, материнские, для многих уже запредельно недостижимые, руки. А в сердцах причастных скромно рождал ощущение своего присутствия дорогой ушедший пять лет назад Артист и Человек.

Хозяйка дома, памятуя, как герои её картин неравнодушны к происходящему, чутко приоткрыла окно в мастерской, с ними оттуда выглянув. Пусть насладятся. Как чудно придумала она эту инсталляцию творческого единодушия в акварели зелёной листвы!

Лето, как съеденный уже наполовину и наконец распробованный пирог, манило сочным срезом: столько же – впереди. Начинка, у каждого своя, ещё таящая спрятанные умелым «шеф-поваром» сюрпризы, очень гармонировала с терпким вином получаемого наслаждения…

Бриз, веявший с тёплого моря эмоций, всё норовил внести свои взбалмошные коррективы в ход выступления, поигрывая текстами, так легко поддающимися его воле. Не ведал: тонкая нить поэзии с нанизанными на неё яркими бусинами песен достаточно прочна, чтобы нигде не порваться.

Испанские мотивы радостно открывали границы для чартерного рейса на их родину, но «Спасибо жизни» хотелось сказать не только за это. Как важно – на любом языке мира, на любом музыкальном его инструменте уметь сказать главное. И это главное услышать. А когда с трелями флейты рядом щедрая на бой дружеская гитара в импровизирующих руках, – до чего же полифоничным получается разговор.

Увы, концерта век, как и кавалергарда, не долог. Аплодисменты, сменившись «согласным гуденьем» на террасе, ещё отдавались эхом в сердцах артистов. А дуб, провожая гостей и представляя себя цветущим деревом, уже нашёптывал небу: «Пусть снова будет день, и будет дом, и возвратятся те, кого люблю»…

Концерт прозвучал в сопровождении и при поддержке замечательного гитариста, автора и исполнителя Сергея Городничего. Магию звука добавили два друга –звукорежиссёра Игорь Верхов и Александр Хурсенко.

Ранее мы писали: «Культурный остров» в Сумах представляет своих новых жителей. Театр поэтической песни «La Chanson»

«Поэтическая песня – это путь, это способ снять шелуху обыденности и наполнить жизнь небом, воздухом, отчаянной и радостной силой прозрения».

По сходящимся тропкам пришли туда и опытные «садовники», и новоявленные, чьи цветы непременно приживутся на плодородной почве. Вместе с главной героиней вечера на зелёную сцену вышел и её друг в жизни и творчестве Сергей Городничий – подхватить Оксану в полёте собственными аранжировками её мелодий. Подчеркнув индивидуальность музыкантов, льющемуся звуку добавил магии Виталий Ященко. Спасибо всем, наполнившим собой этот вечер. А Саду с царящим там настроением – низкий поклон за высокое дело. Как же это нужно сейчас…

«– Вы ещё не в саду?
– Нет.
– Идите в сад.
– Вы там будете петь?
– Вы там будете слушать!» ©

И Она пела. Читала. Трогала. Струны. И души. Волновалась, как истинный артист, в доверительной беседе со зрителем видящий не будничный труд, а хрупкий подарок, одновременно даримый и обретаемый. Так волнуются, признаваясь в любви. И так же ликуют голосом, улыбкой, шуткой, цепкостью уверенных рук и мурашками сценического куража, увидев ответный свет в глазах напротив.

И Он помогал. Упоённо импровизировал. Пел, когда её скрипичному голосу следовало стать ещё нежнее на непринуждённом контрасте. Был рядом на расстоянии грифа, на конце солнечного луча, золотившего кудрявую шевелюру. Наслаждался любимым делом, не позволив себе фальши. Как музыкант. Как друг.

И Мы слушали. С благодарностью пили из родника гармонии спускающийся по ступенькам вечер. Зажмуривались, вглядываясь в эскизы портретов своих любимых, рисуемых памятью. И открывая глаза, всякий раз вбегали из самих себя по тропкам – каждый по своей – в доброе пространство Сада, прощая ему соскучившихся по обществу комаров. Дуб покровительственно обнимал поместившихся под его кроной. Дом заговорщицки стоял «на шухере», пока герои картин, живущие там, сойдя с полотен и устроившись на крыше, наслаждались действом. А солнце, не выдержав солнциальной дистанции, мягко гладило всех, кто успел подставить ему свои лица без масок. Не одноразовых – тех, неизнашиваемых, что снимаются нами лишь в «чистой зоне» творчества, дружбы, любви.

Ранее мы писали о вечере Оксаны Скоробагатской в «Саду …» в материале: Оксана Скоробагатская в «Саду сходящихся тропок»

И Сад радовался. Родным непохожим друг на друга ярким «цветам» и бодрым щетинистым «кактусам». Новой «рассаде», взращённой в других «парниках». И оживал. Как после летнего дождя, встречу с которым – умница – предусмотрительно перенёс…

Юлия Наумко.

В этот вечер «садоводы» провожали лето вместе с заслуженным артистом России из театра им. Евгения Вахтангова Юрием Красковым. В августе Юрий с семьёй находился в Путивле во время фестиваля «Кувшинка» и не мог не откликнуться на зов «Сада…».

Почему вечер носит название «Почти серьёзно»?

«Юмор — украшение нации. В самые дикие, самые беспросветные годы не умирала язвительная и горькая, простодушная и затейливая русская усмешка», — говорит Юрий Красков, чуть перефразируя блистательного прозаика Сергея Довлатова. По сути — это и эпиграф, и либретто вечера в «Саду сходящихся тропок…»

И вот в назначенный час, при помощи микрофонов и фонаря под великолепным раскидистым дубом на зелёной садовой лужайке была организована импровизированная сцена. Юрий испил чаю, вгляделся в лица собравшейся публики, и действо началось…

Ниже мы публикуем впечатление Александра Кугука на тему прошедшего вечера.

Маски Юрия Краскова, или Гиперболоид инженера Гоголя

В прежние годы поездка на спектакли московских театров считалась большой удачей. Сейчас для большинства сумских театралов — это почти несбыточная мечта. О, времена, о, нравы!

Однако не так все печально. Иногда его величество случай подбрасывает встречи, от которых веет настоящим искусством.

В канун осени на зеленой сцене «Сада сходящихся тропок» блистал заезжий талант – актер театра Вахтангова Юрий Красков.

Моно-спектакль, которым Юрий щедро одарил публику, был исполнен ярким юмором и тонкой иронией. Одним словом, собравшимся зрителям было не до скуки.

Казалось, в тот вечер (а дело происходило именно в эту пору суток) над сценической площадкой кружили тени знаменитых насмешников. Самым главным среди них, безусловно, был Николай Васильевич Гоголь – подлинный инженер провинциальных душ.

Николай Васильевич словно бы спустился откуда-то сверху, раскрыл томик «Мертвых душ», незримо передал его в руки Юрию Краскову и, предвкушая пиршество эмоций, с улыбкой удалился.

И тут началось. Помните эпизод из поэмы, в котором две хрестоматийные барышни – дама приятная во всех отношениях и просто приятная дама — ведут между собой игривый диалог? У Гоголя – мастера утонченной насмешки – этот кусок выстроен по синусоиде. Сначала дамы мирно перешептываются, затем набирают обороты, раздражаются, пикируются, затихают и снова повышают градус разговора.

Изображая героинь, Красков отлично прошелся по синусоиде, то шепча, будто в полусне, то распаляясь и крича от внутреннего огня. То подпрыгивая, то приседая, то размахивая руками. То, простреливая слова, то заметно снижая артикуляционную динамику. Перескакивая от микрофона к микрофону, он мгновенно менял характер, играя мимикой и пластикой. Так возникала перед нами вся гоголевская палитра – мясистые, сочные краски, но без подтеков. В общем, Гоголь во всем его ироническом размахе.

Программа вечера продолжалась около двух часов. Юрий прочитал несколько известных произведений из цеха виртуозных смехачей. За Гоголем последовал Довлатов с его врожденно-мужским юмором, затем эпатажный абсурдист Хармс. Ну, и напоследок прозвучал современник. Не классик, но очень знаменит. Известный актер Сергей Юрский тоже, оказывается, не прочь посочинять анекдотические истории.

На протяжении моно-спектакля сквозь актерскую манеру Краскова иногда прозирали эксцентричный Александр Филлипенко, а порой и Михаил Жванецкий с его незаурядной мальчишеской спонтанностью. Что ж, вполне завидные фигуры.

Как и всякий истовый вахтанговец, Красков религиозно пропитан русской литературной классикой. Даже в ходе приватной беседы он улиткой уходил в себя, чтобы набормотать на донышке души какие-нибудь драгоценные строки. По-моему, только так и должен духовно существовать настоящий актер, боясь всуе расплескивать бриллиантовые капли.

Хороших Вам ролей, Юрий!

Ранее мы писали: Топ-десятка лучших актёров. Мужской и женский вариант

Справка: Юрий Валентинович Красков школьные годы провёл в Днепродзержинске, там же и босоногое детство. Закончил Московское Театральное училище им. Щукина. С 1990 года играет в театре им. Вахтангова, где им сыграно три десятка основных ролей. Также Юрий замечен и в кинематографе. В 2005 году совместно с Д. Креминским (студия радиоспектакля Креминского) поставил моноспектакль по мотивам повести Н. В. Гоголя «Записки сумасшедшего».  Успешно выступает как чтец-декламатор.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Фото: Ирина Проценко

Ниже мы публикуем зарисовку на тему прошедшего вечера от Владимира Гордеева в свободном стиле.

Мысли гуляющего в Саду… (юбилейные)

Ноне празднуем в нашем Саду первый свой, маленький — ну, это как для кого — юбилей! 5 годиков нашему Саду исполнилось.

Случилось это событие со слов славного администратора cветского Сада и любительницы знакомиться и знакомить людей с новыми талантами, а по совместительству замечательной художницы (или верно говорить «художника»?) Ирины Проценко совершенно случайно, то есть, неожиданным же для неё самой образом. Недавно она посетовала своему Главному садовнику, а по совместительству супругу, что, дескать, уже три года Саду, а некоторые так и не научатся сходиться в означенное время. Виктор задумался, прокалькулировал себе в своём ранее банкирском мозгу некие вычисления, сложил свои «дважды-два» и произнёс сокраментальное: «Пять!»

— Пять лет я таскаю эти скамьи тяжеленные да стулья туда-сюда, пять лет встречаю, разливаю, кипячу, скоблю, привинчиваю, а затем опять разбираю… а тебе всё «три» да «три».

Ирина всплеснула ручками, умилилась арифметическому гению Виктора и мигом сообразила:

— Так это же ОН! Юбилей…

Ранее мы писали о вечере, с которого начался «Сад сходящихся тропок» в материале Игоря Касьяненко: Олимп на Советской 

Как вам сказать, друзья мои, это было так прекрасно, как … как «Марлезонский балет»! Аналогия тем более уместна, что отмечалось оно как бы в два этапа, то есть, в «двух частях».

Первая часть «Маралезонског балета»

Двойная выставка – зал/сад — молодой, а я бы сказал даже юной, талантливой художницы (или верно всё же «художника»?) Наденьки Ганиной и фоном — замечательным, чудесным фоном — живые джазовые импровизации её супруга, уже известного в городе -Дениса Федченко & кОмпани

Уже ЭТОТ вечер, анонсированый как «праздношатание в свободном стиле» (приблизительно так), обещал если не разрушение уже сложившейся традиции проводить вечера в Саду, то, по крайней мере, его предчувствие.

И действительно, можно было праздно-шататься, чуть ли не толкая джазистов, протискиваясь к бутербродам и сладостям с чаем у них за спиной, прямо перед носом у оных спорить о том же джазе с их «компаньоном Юрой» (в этот вечер тоже уволенного из басистов в праздношатающиеся) и ничего – Денис на это только благодушно улыбался и даже поощрял к ещё более раскованному поведению (хотя, куда уж дальше-то).

Итак — выставка. Надя. Надежда Ганина. Сама художница (или всё же?.. а, — неважно) заявила, что пробует себя во всём – и в «созерцательном и в концептуальном» направлениях. И это, наверное, хорошо. Сам-то я в живописи… но как юрист оченно хорошо понимаю, что именно из того юриста настоящий толк выходит, который не ограничивает свои познания какой-то одной или двумя областями в сфере юриспруденции, а более всё же как бы, во всём и шире…

В концептуальном я, старорежимный, ничего, признаться, не смыслю. Да и в «созерцательном»… ну, разве что в пределах преподаваемого в моих двух театральных школах предмета ИЗО. Но всё равно, здесь предпочел бы дать слово какому- нибудь уважаемому Наденькиному собрату по ремеслу. А вот, кстати, и Ирина – художник. Или «художница», всё таки, как верно? (Не забыть «загуглить»).

— А ты понимаешь, вот эта акварель… — говорит она.

— А это акварель!?- Удивляюсь я

— Бедненький, — сокрушается она моему невежеству, но продолжает, — этот чудесный натюрморт со старыми бутылками показывает уже совсем зрелую руку мастера и глубину разумную, душевную… Понимаешь, дело в том, что акврельный расплыв высыхает неравномерно и нанесённый неопытной рукой по краям оставляет как бы сухую корку, где теряется прозрачность расплыва. А в акварели показательно сохранить именно этот самый как бы влажный мазок, понимаешь?

Чего ж тут не понять, как-никак два гуманитарных образования – киваю.

— Особенно сложно сохранить эту прозрачность, влажность, так сказать мазка, работая с темными цветами. Похлопала меня по плечу, ещё раз сочувственно улыбнулась и уплыла-убежала по своим садовым делам.

— Ой, даже пыль! – Послышалось за спиной, — нет, правда, глянь – даже пыль на горлышках!

Я присмотрелся: «Ишь ты, и правда пыль. Это ж надо!»

Офорты — травля по медному листу, литография — сложная техника печати с предварительно отшлифованного особым образом камня!, акварель… нет, девочка-таки молодец! Хотя, если «мастер», как говорит Ира, то и не «девочка», а… Ну, в общем, умница! Художник! (Или всё же…?)

Подошли опоздавшие. Пять минут с умным видом поработал гидом: процитировал саму Надежду о «созерцательном и концептуальном», про «Муху»: поли-птих, который мне действительно очень понравился своей эмоциональностью прежде всего, а также некоей бесшабашной, явно вышедшей за грань допустимого баловства, хотя, какой ханжа устанавливал эту грань…? Про «травлю по медному листу», про камни, ещё поумничал про Дюрера и Кибрика (они-то здесь при чем – да, ладно.. ), объяснил про «концептуальное одеяло воспоминаний», упомянул о гротесковых лицах-масках, размещённых на стендах под дубом, таких остро характерных, сатирико — драматичных, которые напомнили мне нас всех… Остался собою вполне доволен и пошел искать общения. Вот!!

Вот, други мои, прозвучало то, что у трезвого на уме: ОБЩЕНИЕ. Чем же, как не общением заниматься должен праздношатающийся по Саду.

Первой жертвой пал Саша Кугук . А нефиг было так приветливо улыбаться и спрашивать: «Ну, как ты?». Поговорили. Результат: «А хорошо бы «об этом и об том» устроить вечер здесь в Саду». Посмотрим… Сомневаюсь… Хотя… Ну, в общем, конечно…

Нину Мамедову, как только увидел — первый раз в жизни вживую – тут же обнял и расцеловал в обе щеки. Скрынник, этот бывалый улыбчивый интриган… Нина книжечку свою подарила. С автографом, во.

Затем…

Впрочем, что ж я о себе да о своём. Переходим к обобщениям.

Классно было! Вольношататься, вольнотре.. общаться, вольнодышаться под хороший, ненавязчивый добрый джаз.

Молодец Денис Федченко, что выпустил на свет божий – не побоялся, знает, что в Саду публика доброжелательна и не по-снобски снисходительна – своего питомца-ученика «стучать» на ударных. Дебют, если это был дебют мальчонки Яна Луговика, отлично удался, как на мой непросвещённый взгляд. Особенно меня поразила недетская деликатность, с которой он прислушивался к ансамблю, стараясь не забивать и не выделяться слишком, где у него лишь второстепенная функция в композиции; по-моему, это дорогого стоит. А ещё было очень умилительно наблюдать, как он отреагировал на аплодисменты своему коротенькому соло – не смог сдержать довольной улыбки на ребячьем личике, как с пониманием и где-то даже снисходительно бросил через плечико свой довольный взгляд в публику…. Будет толк, однако!

Другой, хоть уже и не совсем «юниор», но всё же весьма ещё молодой человек саксофонист Борис Луговик. Умница. Хорошо понимающий, отлично чувствующий душу своего инструмента, с приличной техникой уже. Порадовал. Хотелось бы пожелать ещё выйти за рамки, за некие, как бы «флажки», за установленные правила, «доиграться» до той степени свободы, когда всё побоку, когда взлетаешь и паришь над музыкой где-то там, в вышних сферах, где нет «правильно –неправильно», а есть только так, как хочется в эту секунду, и даже кикс, скрип, всхлип, взвизг и кто ещё там знает, какой может существовать запредельный звук – есть то, что надо, самое то, потому что «так мне сейчас хочется, так чувствую, так дышу, так лечу, так пою.

Стас. Стас Островский. Метр, мастер, красавец просто! И вот что особенно приятно было наблюдать – очень чуткий в ансамблевом смысле музыкант: как он старался «не тянуть одеяло на себя», как получалось стилистически соответствовать сегодняшнему составу группы — это, как по мне, достойно наивысшей похвалы. Медаль тебе от меня, дружище!

Ну и Денис. Тут только «ассана!» и поклон до земли. Я вообще не понимаю, как можно отдаваться джазу вполне и одновременно весь процесс держать под контролем, не выключать в себе учителя своих юных питомцев. Потому и выбрал для себя в этот день «басуху». Спасибо тебе, дружище, за этот чудный вечер, за этот чудный, чудесный «фон» нашему праздношатанию. Хотя, ты заметил? — а большинство-то сидело на стульчиках и слушало, а не «шаталось» — тоже о многом говорит…

Ранее мы разговаривали по душам с Денисом Федченко в его интервью специально для медиа портала АТС в материале: Денис Федченко. О музыке природы и природе музыки

Первая часть «марлезонского балета» удалась вполне. И, кажется, она нам ещё аукнется в дальнейшем, мы ещё вспомним о ней…

О второй части «маралезонского балета» уже скоро…

Для справки:

Надежда Ганина. Художник. Образование:

— ГХСШ им. Шевченко (Киев), отделение живописи.

— НАОМА(Киев) мастерская вольной графики профессора А. В. Чебыкина .

Джазовое настроение к выставке создавали:

Денис Федченко – музыкант мульти инструменталист, основатель сообщества «музыка свободных людей», и арт проекта «street ring». Направления: Британский арт рок, интеллектуальный джаз, старинная музыка, ирландский фолк.

Стас Островский — композитор, импровизатор, закончил Львовскую Академию. Владеет всеми видами композиционной техники. Гитарист и джазовый пианист.

Борис Луговик – саксофонист. Учится в джазовом институте им. Глиера в Киеве (закончил 1 курс). Один из самых одаренных и успешных студентов. Играет в киевском джазовом оркестре Дениса Аду в основном составе.

Ян Луговик — талантливый музыкант юниор. Учится в 29 школе искусств (класс Дениса Федченко по игре на ударной установке). Также обучается игре на фортепиано.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Фото: Ирина Проценко и Сергей Малюк

В программе вечера были просмотр и обсуждение творческих работ автора о выдающихся личностях нашего времени — Александре Пятигорском и докторе философских наук Мерабе Мамардашвили, оставивших неизгладимый след в культурном наследии человечества.

Вниманию гостей также был предложен фильм «Ностальгия по оконному стеклу», раскрывающий потаенные смыслы современной эпохи.

Ниже мы публикуем впечатление, автора проекта «Территория смыслов» Александра Кугука, собственно говоря, в рамках которого и состоялась встреча.

За свою почти пятилетнюю историю Сад принимал многих разных гостей. Но вот Человек из живого Кино появился, пожалуй, впервые. Мягкий, умный, бывалый, тертый камушками эпох. За плечами столько всего!!! Города, страны, люди… Среди этих самых людей немало по-настоящему выдающихся: крупные писатели, ученые, философы. С некоторыми из них удалось сдружиться, держать их в кругу едва ли не постоянных собеседников.

Валерий Балаян с юных лет вошел в реку документального кино и с тех пор из нее не выходит. Она течет как сама жизнь, и всегда щедра для тех, кто гребет в ее русле. Документальное кино означает честное, правдивое, незавиральное. Кинодокументалист имеет право на творческий поиск, но ему смертельно противопоказаны ложь и манипуляции. Грех фальши убийствен для всех, кто попотчует себя ее плодами.

Балаян большой приверженец собственной гражданской позиции. Она не упала на него с неба, а выкована житейскими испытаниями. Возможно, кому-то она покажется жесткой, радикальной, цепляющей острыми краями. Но какая есть! Отсюда происходит и режиссерская концепция: герои его картин, как правило, из породы неуживчивых.

Мыслитель Александр Пятигорский (ему посвящен один из фильмов Валерия, показанного в Саду) — само воплощение идейного нонкомформизма. Говорит и думает не как все. Легко крушит авторитеты. Строит свой философский замок не из заемных, а из собственных идей. Съедая сигаретку за сигареткой, то рычит как вулкан, то набрасывается на незримого оппонента прорывным мыслительным речитативом. Вся эта неординарная пластика тонко схвачена режиссерским кадром, будоража воображение просыпающегося обывательского сознания.

Философ Мераб Мамардашвили (фильм о нем также с неотрывным интересом посмотрели садоводы) – стоит в потоке времени несокрушимым утесом. Он говорит почти как пророк – незыблемо, уверенно и чрезвычайно самоуглубленно. Речь Мераба – очень грузинская по ритмике. Она созвучна клокоту горного потока, скачущего по камням и обнажая их. Каждая такая глыба – одна из опорных точек его авторской истины.

Мамардашвили был преимущественно речевым философом. Мало что увековечил на бумаге. В фильме Валерия Балаяна он блистательно показан в этом качестве – живой, подвижный ум, величавая непреклонность, взор, обращенный в глубину.

Киновстреча в рамках  проекта  «Территория смыслов» длилась три часа. Потом — чайные беседы, легкие споры, тихая прелесть общения.

Этой же ночью Балаян уехал поездом из Сум, чтобы снова включится в свой путешествующий график. Наверняка опять что-то снимает. Не исключено, что доплюсует себе чуток врагов. Но ведь и друзей не убавится.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Фото: Дмитрий Симонов

Ниже мы публикуем впечатление Александра Кугука на тему прошедшего вечера.
Стремление к смыслу.

Часто ли мы задумываемся над словами, которые произносим? «Ну, вот, скажете вы, если каждый раз задумываться над произнесенным словом, жизни не хватит. И, действительно, большинство слов мы проговариваем как бы автоматически, не всегда успевая поразмыслить над их содержанием. Тем более, если диалог не важен, будничен, не связан с большой ответственностью за высказанную фразу.

Так постепенно слова затираются, теряя свой блеск и чеканность. А ведь все они даны нам в наследство от прежних поколений и представляют собой результат громадного исторического отбора.

Впрочем, можем ли мы сказать, что владеем ими сполна. А, может, все совсем наоборот? И это мы находимся в подчинении у Слова. И все мысли, рожденные в нашей голове, вовсе нам не принадлежат, поскольку возникли вместе со словами, которые пришли к нам из прошлых веков. А, может быть, и еще откуда-нибудь?

Отдельные современные лингвистические школы (по крайней мере, их добрая часть) считают, что на самом деле все обстоит гораздо сложнее. Слова, по их мнению, формирует некий биологический компьютер, расположенный внутри человеческого существа. И сам человек вряд ли способен контролировать процесс их появления. Отсюда вывод – авторство текста всегда анонимно. И даже такие титаны мировой литературы как Лев Толстой или Федор Достоевский едва ли могут претендовать на собственные произведения.

Кто же, если не автор, тогда отвечает за смысл созданных текстов? Ответ: читатель (слушатель). Ведь каждый по- своему понимает то, что читает. Каждый из нас видит свою Наташу Ростову или Родиона Раскольникова, Андрея Болконского или старуху-процентщицу. Сколько читателей – столько и образов.

Кроме того, образы по своей природе не статичны. Они пребывают в извечном движении. Поэтому их смыслы так же не постоянны, текучи.

Вот отчего так трудно выстроить единую образную систему конкретного произведения. Вот почему с каждым новым прочтением текста он представляется нам с неожиданной стороны! Во всяком случае, так (или, похоже) считают многие современные языковеды.

С этой концепцией, разумеется, согласны далеко не все. Она вызывает множество острых полемических вопросов. Но, однако, ей никак не откажешь в оригинальности. В этом наверняка убедились гости Сада сходящихся тропок, где в рамках проекта «Территория смыслов» перед ними выступал Василий Чубур – известный поэт, философ, преподаватель Сумского государственного университета, большой знаток слова.

Ранее мы писали: В Сумах продолжается презентация лауреатов «Культурного острова». Василий Чубур

Встреча проходила в жанре интерактивной беседы. Собравшиеся могли сходу задавать возникшие вопросы. Накал эмоций был высок. Несмотря на это, Василий Васильевич спокойно отбивал атаки оппонентов, демонстрируя незаурядную эрудицию. Такого жаркого спора стены Сада не знали давно. Тем интересней оказался итог, увенчавшийся аплодисментами.

Встречи в проекте «Территория смыслов» продолжатся.

Думается, они будут не менее интересными.

Следите за нашими афишами!

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Фото: Ирина Проценко

Нижче ми публікуємо враження-імпровізацію Ігоря Сокура на тему минулого вечора.

Серпанок як витвір культури

Бачили галявину або будь-який газон вересневого ранку, коли сонце тільки-но починає свій денний невпинний шлях, ще і не з`явившись зза обрію?… от тоді, саме у цей час, на вологій траві, вкритій тонким павутинням, бачиш його: наче краплі ртуті на перетинах волосіні, тьмяно виблискують,  контрастуючи з зеленню…

Це — серпанок. Легка, схожа на дим поволока, що обмежує видимість, скрадає обриси…

А ще це «головний убір заміжньої жінки з прозорої легкої тканини, що має вигляд шарфа».

Вуаль (voile) французьською, та і російською. Жіночий головний убір, який частково або повністю закриває обличчя.

Вуаль – це стомлене сонцем середземне морське марево французьського півдня.

Серпанок – таємниче-сріблястий, майже містичний покрив важкої від ранкової вологи трави, зникаючий в перших променях сонця…

Відчули різницю?

Чому «серпанок» – хтозна… Я маю на увазі етимологію, бо в корні його «серп», що видається нелогічним. Може тому, що у серпні частіше…Та байдуже, бо слово і справді красиве.

Раніше ми писали про Олену Гончаренко та гурт «Серпанок» у матеріалі: У Сумах завершилося представлення нових жителів «Культурного острова» 

Але до суті — «Cерпанок»  це ще і назва дуже талановитого жіночого  ансамбля автентичного співу під керівництвом Олени  Гончаренко — етномузиколога, етноспівачки, викладача, засновниці і художнього керівника. Співочі традиції автентичної української музики у виконанні «Серпанка» чули і бачили в Швейцарії, Канаді, Франції та Польщі, але  цього разу вони співали в «Саду сходящихся тропок», у Ірини Проценко. Тобто для нас і для мене теж, котрий, на жаль, цю культуру знає погано — захоплення мої музикальні трохи в іншій площині.

Раніше я не чув, як вони співають — співали дівчата дуже гарно!

До речі, треба вже вам повідомити і іхні імена. Тож, окрім Олени Гончаренко, вже названої, ось і її молоді таланти: Вікторія Гавриленко, Виктория Докаленко, Маргарита Калнагуз, Юля Китенко, Людмила Чорна, Галина Гончаренко, Людмила Кудлай. Усі вони прекрасні в своїх вишиванках і спідницях, усі чудово володіють і відчувають найменші відтінки ліричних і жартівливих пісень слобожанського і не тільки регіонів України – це просто свято якесь, їй-богу!

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Фото: Іріна Проценко

Катя Волошина и Константин Бушинский не впервые в Саду, но слушали мы их в зале глубокой осенью. Под открытым небом они звучали с особым очарованием. Помогал им профессиональный звукорежиссёр Виталий Ященко.

В этот раз выступил дуэт с новыми треками из сборника «RADIOисследования».

Ребята способны удивить любого неожиданным подходом к коллаборации текста и музыки.

Ниже мы публикуем два зрительских мнения-импровизации на тему прошедшего вечера:

«Мысли гуляющего по саду» — Владимир Гордеев.

 Музыка рождалась из предвечернего молчания сада. Почти из ничего. Из всполоха крыльев горлицы. Шелеста слабого ветерка в весенней кроне влюблённого в себя дуба. Сначала – исподволь — эта предвечерняя тишь окантовывается мягкими звуками бас-гитары, проявляя одновременно тональность и пульсирующий  ритмический нерв воздуха.

Пара воркующих горлиц переглядывается удивлённо: «Как это? Что это?»

Затем, внутри этой канвы соло-гитара рисует узор меланхоличной нежности. Но как только успокаиваются горлицы, подключается ритм-гитара, добавляя одновременно фактурной конкретики ритму и полифонической гармоничности мелодии. Затем — шелестящий расплыв по струнам от металлического «веничка» в руке патлато-бородатого музыканта, затем смычком по струнам неспешно рыдающей гитары…

– Ну, это уже совсем!! – Возмущаются птицы, — куда только смотрит администрация Сада!
А «администрация» расплылась в улыбке: «Погодите, глупые. Вы только послушайте – это же Му-зы-ка!»

Ирина снимает на видео рождение чуда. Напрасный труд, товарищ администратор и по совместительству хозяйка Сада – даже ваша дорогая японская техника не передаст тем, кто в это время вне Сада, как это… чУдно!

— ЧуднО, — поводит плечиком голубка, обращаясь к своему любимому.
– Нет, ты послушай — вечер опускается, сумерки, спать пора, а они громыхают тут. Понаехали!
— Ага, — отвечает ей голубь, — щас ещё эта, блондинка заголосит для полного счастья.

И точно. Как в воду глядел голубишко: дева подошла к микрофону…

— Даже петь не умеет, – скривилась горлинка при первых звуках.
— Ага, — вторит ей продвинутый голубь, — речитативит.

В этом Саду всё необычно сегодня – звенящая тишина, эта дву-грифовая гитара, это скопище народу, пугающее птиц своими «браво!» и ещё этими ужасными…

— Хлопками, — подсказывает подружке продвинутый голубь.
– Согласен, ужасно невоспитанный собрался народец! А ещё эта белявка!..

А белявка действительно не пела — Словами в микрофон дышала. И слова те наслаивались на музыку, переплетались с нею, кружась в хороводе звуков, но не сливаясь, не становясь её частью, как это случается в песне – слова парили над музыкой, в её восходящем потоке, проявляя смыслы самой музыки… этого вечера… этого сада… этой Жизни.

Голубь вспорхнул и полетел обниматься с девой.

Странный народ эти голуби! То им тишину не нарушай, то «девица петь не умеет», а то вдруг с нежностями – нежности им подавай, восторженным.

Сумерки окутали прозябший, опустевший сад.  А я всё стоял и стоял, прислонясь к вековой груше, продолжая слышать в звенящей тишине непонятное:

«Каплю воды можно уберечь, только бросив её в бесконечное море»

«Про гитару с двумя грифами, дуэт Катя & Костя и глубину» — Игорь Сокур

Изобретённая более трёх веков назад, двухгрифовая гитара и сейчас всё еще большая редкость. Ну, Джимми Пейдж не в счёт, он же «Лед Зеппелин», это святое. Равно, как и Владимир Семёнович Высоцкий…  Играл, говорят, и он на такой…Эээ…о чём это я? Ах, да! – очередная встреча в Саду Сгущающихся…пардон! – Сходящихся Тропок как раз этот редкий случай – была и гитара 2-х грифовая, и музыка original, и поэзия изысканная.

И что, … , характерно – всё так органично сплелось, что я, матёрый циник, неприятель авторской «пестни», сноб и верхогляд, был очарован, как неофит… (не надо гуглить Вики – это означает «новообращенный», то-есть обращенный в новую веру).

Ну, авторскую песню я вряд ли уже полюблю, а вот дуэт «Voloshyna&Bushiko», который всё это исполнял на фоне молодой листвы Садового дуба рекомендую полюбить всем!

Собственно, их и полюбили, сразу все присутствовашие – Катю Волошину и Костю Бушинского (он же Bushiko – не знаю, почему такое созвучие с «бусидо», наверно просто совпадение).

Да что я – я любитель и даже не музыкальный критик, а вот вам оценки профессионалов:

«Київський дует voloshyna&bushiko — це абсолютно унікальне музично-поетичне явище. Тексти поета Катерини Волошиної, зіграні музикою композитора, мультиінструменталіста Костянтина Бушинського може відчути лише тонкий та глибокий слухач».

Понятно? Тонкий и глубокий слушатель…  Так что, если ощущаете в себе тонкость и глубину – «voloshyna&bushiko» для вас!

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Фото: Ирина Проценко и Владимир Сурков

Представлял автора поэт Василий Чубур. Ему как слушателю и как редактору книги Анастасии Котляр «Китохор» передаём слово.

Впечатления от произошедшего события.

Презентация сборника стихотворений Анастасии Котляр «Китохор», признаться, озадачила. Прежде всего тем, как присутствующие воспринимали стихотворения, не предназначенные для чтения вслух по причинам, которые попробую объяснить ниже, в рецензии «Из глубин слова». Так вот. Несмотря на трудности восприятия подобной поэзии, образность которой принято называть вертикальной, атмосфера царила удивительная.

Такое впечатление, что «садоводы» слушали и воспринимали – сказал бы, чувствовали! – каким-то внутренним слухом, с особым общим вниманием, делающим возникающую во время чтения тишину напряженной, каким-то чудом подсказывающей аудитории ключевые образы в звучащих стихах.

Не изменилась «суфлёрская» тишина и когда Оля Козаченко исполнила две песни на стихи автора, в сопровождении скрипки и сопилки (Сергей  Борщ и Алексей  Дунязин). Совпадение серьёзных текстов, голоса и музыки идеальное.

Сделало тишину ещё более проникновенной, а чувствующий слух присутствующих еще более острым и тонким чтение стихотворений автора художницей Ольгой Грабовской.

Таким вот образом открыл для себя, что и камерная, «вертикально распятая» поэзия может создавать атмосферу, в которой её звучание будет услышано не только умом, но и чувствами.

Рецензия «Из глубин слова» 

По меткому выражению М. Бахтина, поэзия – это попытка языка превзойти самого себя. Если представить оси координат, то значения слов, структурирующих тем или иным путём социум, как правило, находятся на оси «икс», то есть на плоскости мира материального, без вертикальной оси «игрек». Именно по этой, а не какой-то другой причине Клавдий Птолемей изобразил Землю плоской и неподвижной как символ сознания и восприятия земного человека. Конечно, он понимал, что все космические объекты (в том числе и наша планета) шарообразные, о чем свидетельствует его геоцентрическая система, где все остальные объекты круглые и вращаются.

По убеждению не только Птолемея, понимание человеком Вселенной смыслов является именно плоским, не осознающим тайны духовного основания природы, остающейся неизвестным (иксом), хотя научные изыскания подошли уже вплотную к предельным границам материи, за которые проникнуть не удаётся. И вряд ли удастся – инструменты и приборы изучения природы только расширяют возможности пяти чувств человека и способности их осознания, а идеи, лежащие в основе земной и неземной природы, сверхчувственны. Материальная форма в таком контексте значения вообще не имеет. Хотя споры о том, плоская Земля или шарообразная, продолжаются и сегодня.

Такая поэзия, как у Насти Котляр, есть попытка языка преодолеть свою материальную природу, то есть выйти за те значения, которые создаются и передаются на уровне фонемы, морфемы и семемы, являющейся значением слова и меняющейся в зависимости от контекста. Поэтому каждое из слов, как указывает о. П. Флоренский, имеет «огромные исторические наслоения и содержит в себе целый мир понятий». Не только исторических, горизонтальных, но и метафизических, вертикальных. И содержатся они в слове, как в зерне или семени все будущие урожаи, только прорастают в текстах первые на оси «х», а вторые  – на оси «у» и движутся вверх, но по лестнице ведущей вниз, то есть чем глубже, тем  выше. Как дерево – глубже корни, выше крона.

Думаю, нет смысла напоминать, символом какой Силы является Рыба. Новозаветная тема то откровенно, то латентно пронизывает многие стихотворения:

 Я не знала, что мой горизонт у него вертикально распят,
Что себя тяжкой памятью дна больше не заземлю,
А теперь вот увидела – оси праведных Его координат
Шириной и долготой равны рыб молчаливому
«верю, надеюсь, люблю». (с. 65)  

Здесь и праведные – вследствие вертикального распятия – координаты, передающие не плоские, а объёмные  смыслы, и апостольские «вера, надежда, любовь»… Признаться, я не сторонник ссылок в светских текстах на книги религиозного характера, но в данном случае избежать этого невозможно – «Китохор» пронизан библейской знаковой системой, ее символами. Координатное распятие, естественно, сопряжено со страданием, основа его вертикали погружается в мир, где «тварь стенает, с надеждою ожидая откровения  сынов Божиих» (Рим. 8,19):

Страдание свято, нам в счастье земном не лишиться б креста
И после молитвенной тьмы не ослепнуть на радостях.
Меж колющих веток звёзд ягоды спят неспроста –
В них мягкие зреют виденья о Силе и слабостях.
 
Страдания лес полон диких зверей и жуков.
Нам, брат, словно им, предначертано троп расхождение.
На каждой из них – звёздных ягод доспевшая кровь.
А значит, на каждой из них вероятно спасение. (с. 122)

Образность поэтического мира «Китохора», как видим,  уходит корнями в библейскую традицию, а  то и глубже (например, образ моста как связующего два мира – яви и нави – проявлен ещё в древнейших сказках с эпитетом «калиновый»):

И лежит, как рептилия на мосту, моя доза дневного света,
И лежит, и питает к воде неземной интерес…   
И я чувствую: «здесь» – это вышедшее из воды,
                 но ещё не просохшее «где-то».
И  лишь ты ко мне выплывать погружаешься наотрез. (с.81) 

Именно там должна произойти встреча-битва лирического, скажем так, героя со змеевидной преградой, соблазняющей «дозой дневного света», плодом с древа познания «добра и зла». То, что настоящий Свет не может быть дозирован, свидетельствует о поддельности, иллюзорности, обманчивости упомянутого дня. Явный намёк на новозаветное предупреждение, что  сила зла может «принимать вид Ангела света» (2 Кор. 11–14). Не случайно и глубины человеческого сознания фигурируют в научном обиходе  как рептилоидные. В основе своей все стихотворения «Китохора» соединены между собой, и можно не раз и не два встретить упоминание о силе, проявляющей к реке времени «неземной интерес». Осознанно или нет, но вступить в невидимую брань с нею предстоит не только сказочному или же лирическом герою. Что скрыто в глубине одного из имен этой силы? Автор, используя вертикальную, рассекающую образность отвечает:

Ти без містифікацій – ти Люцій, проте абсолютно без «ферро».
А тому нищівних революцій загроза дорівнює «нуль».
Я вкладаю підвищений тиск, він же зміст, у твою атмосферу.
Він тобі і суддя, і вимірювач, і суперпильний патруль.
Хоч лікуйте, хоч ні: крізь заплющені очі мені не здалося,
Що то ти у чорноти густі закидав камінці.
День сідає у човен, веслує посічених вулиць довгастим волоссям –
Без ручної поклажі, але з ліхтарем у руці. (28)

Свет оказывается не дневным, а фонарным, но среди ночи искусственный свет – тоже свет. Ситуация явно указывает на Диогена, искавшего «днем с огнём» человека среди толпы. В глубинах слов происходит много неожиданного, если, конечно, туда заглянуть, что удаётся отнюдь не всякому, рискнувшему назваться поэтом.

Игра в слова – опасная игра.
Тут правила таинственны и строги.
Ведь это только кажется, что строки
Соскальзывают с кончика пера!
(Л. Кисилёв)

О том, что игра такая и впрямь опасна, причём не на шутку, свидетельствуют как новозаветные предупреждения («от слов своих оправдаешься, от слов своих осудишься»), так и научные изыскания. Ещё в XIX в. основатель структурной лингвистики и семиологии (науки о знаках) Фердинанд де Соссюр одно из основных свойств слова как знака назвал – «арбитрарность» или «произвольность». Пока ещё никто термины не оспорил, хотя на первый взгляд синонимами назвать их довольно трудно. Тем не менее. Произвольность характеризует взаимоотношения между означаемым предметом и означающим словом, которые могут иметь разную степень сближения между логосным (духовным) и словесным значениями. Объяснение «юридической» функции свойства нашли… в ядерной физике – корпускулярно-волновой (квантовый) дуализм, когда электрон (или фотон) одновременно является и частицей, и волной.

Слово само в себе – волна (причём априори знает правила своего употребления и оптимальную степень упомянутого сближения), а помещенное в контекст – частица (фиксирует соблюдение или нарушение правил, степень сближения и уходит, согласно судебной процедуре, в «совещательную комнату», где и вынесет оправдательный или обвинительный приговор). Тогда понятно, почему произвольность и арбитрарность поставлены в один ряд. Иного суда и быть не может, если вспомнить утверждение М. Хайдеггера, что человек как человек существует только в слове. Может, это и есть Страшный суд? Особенно, если вспомнить, как мы обращаемся со словами. Поэзия и есть шанс, использовав произвольность, максимально приблизиться к логосной основе материального мира, но можно и максимально удалиться. Экзистенциальный риск.

Вопросом: откуда же они, слова и строки (не только поэтических текстов), возникают? – задавались испокон веков многие мудрецы, но исчерпывающего ответа до сих пор не существует, однако направление определено. Например, у Ю. Левитанского:

Откуда вы приходите, слова,
Исполненные доброго доверья?
По-моему, оттуда, где трава,
По-моему, оттуда, где деревья…

Трава и деревья, получается, приходят из-под земли? А может, из-под тех глубин, в которых находятся их логосные причины? Из-под основ вообще материи, символом которой (и не только в библейской традиции) считается первоэлемент «Земля»? Сочетание его с другими первоэлементами – «Воздухом», «Водой», «Огнём» – и рождает Вселенную:

Когда сгорают континенты –
Не плачь, а помни: меж небес
Всегда четыре элемента,
Творцы, виновники чудес. (108)

Есть ещё 5-й первоэлемент «Эфир», являющийся «пространством», где сочетаются упомянутые первоэлементы.  Язык их общения,  хотя и связан границами с языками горизонтальной оси, имеет с ними мало общего.  Не об этом ли такие вот строки (69):

…У меня на глазах лишь повязка из тоненькой ткани,
Чтобы свет, обольстительный свет не тревожил – нельзя!
И пока жажда хрипла веками в твоей, но чужой гортани,
У меня вдруг вода на руках посветлела и стала – слеза.

У меня только… Нет! Прибедняться – особая сила.
У меня своего ничего. Разве только родной мой язык.
Я его до крови, до самого Тебя прикусила –
Чтобы ты от лжесветлой воды, иностранной, отвык.

Опять намёк на фонарный свет ночи, притворяющийся светом Дня. Опять парадокс (жажда хрипла в твоей, но чужой гортани), неизбежно присутствующий в разных стихотворениях «Китохора». Лингво-тема является одной из основных и сквозных в сборнике: «Притиснувши до піднебіння язик, поспішаю додому» (20), «Кораблю предстоит быть прикушенным, как языку» (64), «Здесь слова не имеют осадочных вкусов и твёрдого нёба» (101)…

Направление движения мысли автора от стиха к стиху не изменяется – вглубь слова: «Только там ты услышишь других, где твой слог утонул» (72); «Я к тебе, величайшее изо всех знамений и знамений, Обращусь: углуби в неземную свою сердцевину!» (79). Образность, доминирующая в «Китохоре», призвана проникнуть глубже даже космоса, чтобы обнаружить, что он следствие какой-то невообразимой причины, создавшей его, как свидетельствует Ветхий Завет, только в четвертый день творения (Бытие, 1, 14), а также то, что и эта глубина не имеет предела, хотя находится во внутреннем мире человека, ограниченном телесностью, «спиральным танцем клеток»:

Между переносицей и твоим либидо
Две сплошных невечности и одна пружина.
Кто идти достоин сам, без слепого гида?
Кто копает глубже, чем космоса причина? ( 107)   

Потому в Библии и существует запрет на поклонение космическим объектам (Втор. 4, 19), что, исчерпав своё предназначение, они исчезают (постоянно фиксируют астрономы), а в конце концов вообще «небеса свернутся, как свиток» (Ис. 34, 4), и все звёзды спадут, как листья с виноградной лозы, становясь удобрением для нового мира, в котором времени и смерти не будет:

На дірявому небі гуде Перламутрова дзиґа
І розбризкує космос як добриво, тільки живе… ( 47)

Символ поэтического творчества Пегас явился в сегодня не только из Александрии ІІІ-ІІ вв. до н. э., но также из той бездны, которая открылась, когда Персей отрубил голову Медузе-Горгоне. Крылатый конь помогает всаднику победить Химеру (стоит вспомнить и теперешнее значение слова), но если оседлавший не дотягивает до соответствующей  эстетической планки или воображает себя достойным поэтического Олимпа, то возврат в бездну не коня, а всадника неизбежен. Кто-то из классиков, кажется Л. Толстой, советовал: «Если можете не писать, не пишите, но если пишите, то пишите хорошо». Увы, хорошо или нехорошо, как правило, определяют по степени популярности, не зная предупреждения еще античных мудрецов, что широкая популярность литературного произведения свидетельствует о его эстетической неполноценности. Об этом же и современный коммуникативный закон, гласящий, что с увеличением количества аудитории её интеллектуальный уровень понижается.

Замечу, что таким книгам, как «Китохор», популярность не грозит. Наоборот. Пишущие и читающие в пределах оси «х» относятся к ним в лучшем случае с недоумением и, следовательно, неприятием. Естественно, крылатый конь и его «вершники зі світобаченням носорога» не могли не появиться в сборнике:

 Де були, коли сиві пегаси
Залишали хрести мимохідь?
Не зніматиму на ніч прикраси –
Ще відірване небо дощить.  ( 38) 

Вертикальная образность требует особых средств выражения, особой логики. И в «Китохоре» таковые наличествуют. Например, неологизмы, разрушающие устойчивые выражения: сквозь пальцы песок временит (вместо «время течет сквозь пальцы, как песок»), а также ословлення атомів (14), пузатиться сюркіт (13), обездомиться (80), мировид (86), мандрагорит (87), предпето (92). Неожиданные эпитеты: недевственные ёлки, овдовевшее «на», некерована злагода (13), набряки-рельси (18), ситець повітря (24). Оксюмороны: слепой гид, вразливий кришталь невразливих зіниць (15), коло скотилося п’ятим кутом (38), глухонемое пение, сердечная истина бессердечных исканий (99). И, наконец, антиномии: «Ріже вухо відсутність голосу» (30), «Это новый наш Бог – он нас за руку. Мы же без рук» (97), «Я камень, лежащий на дне самого же себя» (102), «Но, дольную выбрав дорогу, В неведомый Отчий дом Все вместе, как прежде, к Богу Мы с Богом, смеясь, идём» (84).

Антиномия (с др. гр. закон, противоречащий сам себе) – такая ситуация в логике, когда два утверждения могут быть одновременно и ложны, и истинны. В зависимости от контекста. На антиномиях построено немало и библейских текстов. Понять, например, как можно идти к Богу с Богом, нельзя, если не знать о споре в православии между имяславцами и имяборцами. Суть его в том, можно ли отождествлять энергию, несущую первозданную информацию (Сказал Бог, да будет…) и сущность Создателя. Имяславцы утверждали, что можно и человек имеет в своём дыхании (руах или пневма) то дыхание жизни (пноэ), которое «вдунул Господь Бог в ноздри его» (Быт. 2, 7). Тогда тот, кто идёт к Сущности Бога, несёт в себе энергии Бога, питающие все процессы на клеточном, хромосомном, эфирном и  более глубоких уровнях. Следовательно, можно сказать, что с Богом (энергиями его Промысла и благодаря им) человек идёт к Богу как Сущности. Разве не советуем прочесть, скажем, Шекспира? Разве не говорим, к примеру, «таблица Менделеева» вместо «таблица, составленная Менделеевым»? Конечно, метонимия не антиномия, но кое-что помогает понять.

Антиномичная логика во многом сходна с квантовой. Логосное и контекстуальное значения слова взаимодействуют подобно двум «запутанным частицам» в квантовой механике, но вникать не стоит. Думаю, привёл достаточно аргументов, подтверждающих, что стихотворения «Китохора» отражают поиски Истины, выходя за пределы плоскостного, социумного восприятия мира, соответствующего установившимся за века «суетосуетным» традициям. Созданный поэтом мир другой, он позволяет обрести голос, высказаться немым, с горизонтальной точки зрения, сущностям, благодаря чему они могут осознать «себя же во зле», социум – «окраиной» Небесного царства, а человеку помочь стать воистину человеком:

И откроет глаза, но свои о-черт-анья узнает не сразу,
И туман загустевший прольёт, и потребует дань,
И особое видение причитается каждому глазу,
И вздувается звуком рассветным его гортань.
И откроет глаза под тяжелыми веками, сходу
Уберётся с окраин, увидев себя же во зле…
Только тело не-бес-ное бесью свою побеждает природу,
И лишь только смирением жив человек на земле! (75)    

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Фото: Ирина Проценко         

Ниже мы публикуем несколько мнений на тему прошедшего вечера:

как гостей, так и принимающей стороны — самого «Сада …»

Снежана Рахнянская, член союза писателей Украины. «Размышления вслух после поэтических провокаций Льва Скрынника»

Поэзия — провокация, поэзия — словоблудие, поэзия — пастбище души, поэзия — память сердца, поэзия — рисовальщица первоистоков загадочности жизни… Поэзия — Вселенских тайн приют. «И слышу я как сердце мира бьется сквозь сердце одинокое мое» — вот как высказался в одном из своих стихотворений поэт из Никарагуа Рубенс Дарио. Испанец Мигель Эрнандес утверждает: «Поэзия — это не поиски созвучий, а голос сердца».

Неужели только сердцу поэта возможно вместить в себе неосязаемую наивность первозданности Вселенной? Всем нормальным людям нет никакого дела до того, что же все-таки было вначале: Слово или Поэзия?

А вот к поэту может явиться мысль, осмелившаяся на такой вопрос. И для того, чтобы попытаться поискать ответ на него, поэт пускается в Путь. И постоянно на этом Пути его принуждают сделать выбор: «Направо свернешь — коня потеряешь, налево — «садовой» тебе не сносить, а прямо пойдешь — вечным странником станешь… Постигнешь, что Тайну — нельзя ворошить…»

Но неугомонность живет в поэте изначально. Она вселяется в него еще при зачатии и до его последнего издыхания не покидает своего носителя. Он обречен искать. И он ищет. Что? — То, чего не найдет в мире обычных людей. Осилив эту прописную для поэтической натуры истину, поэт начинает искать себе подобных. Радость находки недолговременна, потому как понимание одинокости его странствия или гонит его, или уводит его на все ту же тропинку, или на тот же мостик, где пройти свободно можно только в одиночку. «И снова, и опять, и вновь, и бесконечно: один, беспечен, грустен или весел, — всегда влюблен, всегда не притязаем, свободен, молчалив, загадочен, неузнаваем…»

…Вселенная, Жизнь, Поэзия, Любовь — четыре слова женского рода. Путь, ведущий к поиску разгадки, у каждого свой. И название ему — Жизнь. Но где тот безумец, осмелившийся заявить, что он нашел золотой ключик от Тайны?..

Все что-то ищут, находят и прячут,
Верят в незыблемость правды своей,
Грустно смеются и радостно плачут
в мире изменчивых тайн и идей.

Времени все своему мы подвластны
На переходах из небыли в быль.
Все мы — проходим, и это прекрасно.
Жизнь или праздник? — Минут водевиль…

Экклезиаст, Гераклит, Соломон, Пифагор,
Даже воскресший в три дня после смерти —
Путники правды, родившие спор,
Женщиной в мир воплощенные дети.
(Льву от автора)

И к месту будет Беранже:
…Господа! Если к правде святой
Мир дороги найти не умеет —
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!…

Нина Мамедова «Сколько слов не пиши, а душа говорит в промежутках…»

Смотрю – и что же в моих глазах?
В фигурах разных и звёздах
Сапфиры, яхонты, топазы,
И изумруды и алмазы,
И аметисты и жемчуг,
И перламутр – все вижу вдруг!
Лишь сделаю рукой движенье –
И новое в глазах явленье!

(А.Е.Измайлов)

Человек — он так изменчив. И так непрост свет в нем, как в калейдоскопе, он так волшебен, интересен, заманчив, что глаз не отвести.

Человек — это прекрасно и ужасно сложно. От Дон Жуана до Дон Кихота. И сколько не думай на его счет, все равно не поймешь – что же он такое, доживешь до седин и останешься ни с чем.

У Льва есть больше, чем у очень многих – у него есть способность к поэтическому  проживанию жизни.

Я не всегда могу уловить стих на слух — что-то впитывается, что-то проходит мимо, мне лучше читать, тогда я полнее воспринимаю. И, читая с листа его стихи, переходя от одного к другому, третьему, встретила такое  непонятное сопротивление текста, ощутила такой поток энергии. “Да что ж это такое, в самом деле”, — подумала я. “На встрече было все так хорошо, всем было хорошо. И лучше всех был Лев со своей неподдельной интеллигентностью, с чудесной иронией к себе и почтением к публике, сочинивший отличнейший сценарий вечера, на котором не заскучаешь – полное выпадение из реальности на полтора часа”.

Прочла все стихи до конца и отложила листы. И начала сначала, но на следующий день. И разверзлась бездна тем и смыслов. И, думаю, это лишь небольшая часть стихов, оказавшихся у меня. А что в других? И уже хочу их прочитать.

Вспомнилась беседа в Музее, давняя, где Лев назвал себя атеистом. Но в том, что я читала, Он присутствует.

Сколько слов не пиши,
а душа говорит в промежутках.
Что ей наши слова –
примитивный и грубый язык?
Если птицы ночные
расскажут ей всё за минутку,
Пока ветер березе ветвей поправляет  башлык.

В поэзии важна неожиданность слов и смыслов, о ней, как о музыке, нельзя много говорить, её нужно читать и слушать в тишине, с беззвучными паузами:

«… и была тишина такая – раскрываясь, почки срывали коронки, нежно лопались барабанные перепонки…»

Поэзия — это  проза, «завернутая» в рифму, она рифмуется и делается формулой. И, когда требуется лекарство духовного свойства – безусловно, лекарство — читаешь стихи, проза все-таки штука долгая – формул не дождешься.

Мы превращались в кентавра – странного, но скакали.
Или в дракона восьмиконечного – летело пламя!
И умирали, и возрождались – не сосчитать опалин.
что же над нами реяло – ангелы или знамя?

В этих сражениях мы побеждали друг друга –
И побежденный сграбастывал все трофеи.
Мы убивали зоркость и трезвость слуха
сладостным ядом камланья любовной фени.

Но засевать приметы – для урожая быта?
Воспоминанья крошить, как птицам крохи?
Видишь, на том же ослике (тема нахер избита!)
едет любовь слепая сквозь города, эпохи…

Но отхлебнув глоток, мы обожглись струёю.
Как не соси её – не утоляешь жажды.
В каждом глотке — она, а ощутишь – иною.
Хочешь, войдем вдвоем в это теченье дважды?

Поэзия как провокация. Провокация, прежде всего, неожиданность, как “Принт-роман”.

На колготках ее – роман,
Хоть всего в нем полсотни фраз…
Как любой, ты сойдешь с ума,
зачитавшись им первый раз.

Там от щиколотки к бедру,
Извиваясь, скользит сюжет…
Но, почти дочитав к утру,
Понимаешь: развязки — нет!

Это просто рекламный ход.
Это все в миллионах штук.
А сперва на показах мод
Столько страсти, надежд и мук…

Помнит ли каждый из нас, когда он впервые «услышал» стихотворение? Это «услышал» даже узко, хочется прибавить, что «увидел», «почувствовал» его как свой опыт, как то, что было с тобой когда-то и не здесь.

Поэт переносит слушателя /читателя в иной мир. И желательно, чтобы не так – ушел в астрал, вернусь не скоро – хотелось бы точного приземления, когда подается то самое слово, которое возвращает тебе с избытком  ясность ума, понимание им красоты сказанного.

Видишь, губкой простор
влажной тьмы собирает остатки,
Чтоб душа огляделась,
пока до рассвета есть час…
Что ей наши слова,
где по смыслу одни опечатки,
Когда наше молчанье точнее расскажет о нас?

Больше поэзии Льва Скрынника читайте на медиа портале АТС

К тонким рассуждениям и наблюдениям Нины и Снежаны можно добавить несколько слов о самом вечере.

Творческая встреча, за  свои час-сорок, прозвучала на одном дыхании в позитивной полемике с автором – человеком своеобразного стиля, который цельно прослеживается и в творчестве, и в умении вести диалог, оставаясь слегка недосказанным, недопонятым… оставляя за собой право на интригу и несовершенство…

Лев –  это случай гармоничных отношений Стиля с Человеком. И его выбор участников вечера, так ярко и тепло украсивших своими выступлениями встречу, тому свидетельство – со стилем у поэта всё в порядке: пели на стихи Льва музыкант Сергей Коноз с очаровательной Настенькой Коноз, поэт Игорь Касьяненко, и потом, в самом конце,  подключились множественные звёзды Сада, исполнив премьеру песни Сергея Коноза на стихи Льва «Весной бездомной дом уходит в сад…». Своё исполнение они посвятили «Саду сходящихся тропок», чем нанесли хозяевам нестерпимую радость!

Сад, принимая у себя поэтов, не раз озадачивался тем же вопросом, что такое поэзия и откуда она вообще берётся… Можно было бы сформулировать, к примеру, так, вспомнив о морфологии и физиологии организма: поэзия есть ни что иное, как образно — метафорическое изъяснение разума – результат реакции головного мозга на яркое (негатив./позитив.) событие, при обязательном условии скачков не только адреналина, но и гормонального фона…

Но если всё так приземлённо, то что же… кто же всё-таки поставляет «биомашине» те самые образы в математике ритма и метафор…? То ли некий космический эфир проникает, возбуждая умы избранные, то ли Менделеевым недовершённый в исследованиях некий химический элемент, то ли… Нет, не хочется даже приближать мысль о «фаустовской сделке» над каждым виртуозом слова»(с). А мысль:  «каждый творческий человек есть инструмент в руках божьих» сама подступает к сердцу. Это же — один из способов Бога говорить с людьми посредством создаваемого ими же… А разве нет? Тогда какой смысл во всём этом… А – а… Так всё же – Да.

P.S. Лев напомнил всем словами Гераклита о том, что дважды в одну реку войти нельзя. И тут уточним: в одну воду нельзя, а в реку вполне можно. Лев Скрынник как та река – стабильное русло при быстром течении – с ним никогда не скучно, потому как в каждом отдельном случае свеж и интересен. Вот и метафора явилась откуда-то.

Ваш Сад

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Фото: Дмитрий Симонов, Ирина Проценко

В чем предназначение искусства?  Приподнимать человека над земным уровнем бытия, давать ему возможность парить над своей судьбой, жить какое-то время в сферах возвышенных, где открываются глубокие и важные истины!

Именно так происходило в этот вечер в Саду сходящихся тропок, в гостях у которого побывал участник «Bach – Fest’17» камерный ансамбль старинной музыки на аутентичных инструментах из Одессы «Pracht-Ensemble». Браво музыкантам! Это прекрасная одухотворяющая высота!

Руководитель музыкального ансамбля, виртуозный клавесинист, наделённый особым даром слова Андрей Прахт,  великолепная, невероятно обаятельная певица, солистка Одесской филармонии Елена Рихтер, тонкая и почти трансовая, неземная мандолистка Ирина Лукьянчук и ясноголосый, глубокий баритон Андрей Малинич – лауреаты многих конкурсов и международных фестивалей.

Почти игрушечный, звонкий клавесин, прекрасная мандолина с лютневым звучанием, густое сопрано и проникновенный баритон слились и воплотили живую барочную музыку.

Прозвучали:

Антонио Вивальди — Концерт ре мажор для клавесина и мандолины (I часть), Винсент Бирдемандер «Серенада» — соло для мандолины, Джулио Каччини «Ариетта», Генри Перселл «Музыка по случаю», Орландо Гиббонс «Фантазии».

Это был не просто концерт! Благодаря одухотворенному и профессиональному повествованию Андрея Прахта, это было введение слушающих в мир большой и умной музыки!

Это было теплое и умное знакомство с музыкальными идеями композиторов эпохи барокко, с невероятной способностью музыкальных гениев любить музыку, вкладывать в нее мысль и вырываться из привычных рамок, создавая новаторские звучания, которые переживут их авторов на столетия. Музыка учит быть умным, глубоким, возвышенным! Это было прекрасно!

«Pracht-Ensemble» был основан в 2014 году клавесинистом и композитором Андреем Прахтом.

Ансамбль сотрудничает сo многими филармониями и концертными площадками Украины и за рубежом. Много сил и любви участники отдают поиску забытых шедевров и исполнению музыки современных композиторов.

Андрей Прахт и Елена Рихтер родом из семей этнических немцев и являются членами Одесского областного национально-культурного общества немцев «Видегербурт». Коллектив живёт новыми проектами, цель которых – популяризация идей гуманизма великих немецких композиторов.

P.S. Pracht в переводе с немецкого – Слава… великолепие… красота…

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Щоб написати статтю потрібен поштовх. Так мені сказали після виступу колективу автентичної пісні “Серпанок” і запропонували поділитися емоціями. Раніше я писав тільки тоді, коли варту уваги подію відомі ЗМІ відверто замовчували. Тож це моя перша “заказуха”.

Так, насправді, емоції найпозитивніші, глядачі у захваті від автентичного виконання українських обрядових пісень. Саме камерне виконання у контакті із глядачами і при безпосередній участі глядачів справляє належний вплив.

Раніше ми писали про Олену Гончаренко та гурт «Серпанок» у матеріалі: У Сумах завершився представлення нових жителів «Культурного острова» 

Ніякі ЗМІ не здатні замінити живий контакт. Всі ці пісні споконвічно були створені саме для живого контакту, а не для естради. Якби глядачів зібралося більше, то не було б краще. Тож я дякую всім, хто захворів, чи не зрозумів, що саме він втратив.

Про емоції можна багато ще додати, але аж надто кортить зробити деякі узагальнення. Твердо крокуючи стежиною американських індіанців на самознищення, українці нарешті вже дожилися, що їх доводиться науково вивчати і зберігати, як зникаючий вид людства. Пісні, які повинна знати, як абетку, кожна родина, й передавати з роду в рід, збирає по крихтах відділ нематеріальної культури міністерства культури України. Поділитися своїм надбанням може лише з тими, хто сам того забажає. А як можна бажати того, чого сам не знаєш?

Кілька тижнів тому сумські дівчата співали цих пісень просто в центрі міста. Дуже гарно співали, але глядачів збиралося не багато. Суспільство не має попиту. Не може існувати попит на щось невідоме. Та й суспільство формується лише із нації, але аж ніяк не з населення.

У будь-якому випадку нам всім конче необхідний менеджер з ажіотажного попиту на культуру. Жодне з відомих мені ЗМІ цього робити не хоче.

Раніше ми писали про виступ гурту «Серпанок» на фестивалі «Органум» у материалі: У Сумах на «Органумі» звучали автентичні народні співи

Натомість суне скажена навала псевдокультури. Ворожу попсу вже виконують бадьоро вимахуючи нашими прапорами. Будь-що талановите винищується фізично або тікає за кордон. Так, нашого цвіту по всьому світу, але наші барвінки народжуються саме тут, і це залишає надію, що крига скресне неодмінно.

Фото: Володимир Семерня

Джерело: медіа портал АТС creativpodiya.com

День снимешь, встречному отдашь,

Растя весну, как снежный куб,

За не оттаявшую блажь

Любви, последней на веку…

Когда пушки говорят, музы молчат? А в Саду сходящихся тропок в этот весенний вечер рукой гостьи, харьковской поэтессы Ирины Юрчук, ныне живущей в Германии, был поднят «Белый флаг». И это не знак капитуляции, это добрая воля и желание поговорить по душам с друзьями о том, что тревожит поэта. Одноименные стихи Ирины стали лейтмотивом вечера, отражая на своем полотнище горе и боль с ее белоснежным саваном, одежды чистоты, веры, любви и хрупкости мира…

Ирина не зря начала свое выступление стихами «Смолчать». Зал настроился слышать слова, в которых заключена позиция автора и то, как осторожно и трепетно обращается она со словом, исповедуя, что недосказанность порою говорит больше, чем иные доказательства. Чувственные, такие понятные каждому человеку строчки, сменялись размышлениями о жизни и времени.

Рок-игрок ловчит обложась вистами,

Облажался век, сам себя ограбил.

Правду с ложью бес поменял местами,

Наступает время на те же грабли.

Мягкий голос, авторская манера исполнения вовлекали слушателей в мир, сотканный из образов, которые порой трудно представить в соседстве, но в стихах Ирины они ткут-ткут кружева смыслов и вдруг незаметно мы видим в них тени и своих историй и переживаний.

Пронзительно прозвучала «Выживанка», она не случайно выросла из вышиванки, на которой веками отражались горести, надежды, победы — сама жизнь. Но автор способен увидеть еще большую трагедию: «Война-шалава, прорва, дно, где бес смеется до икоты. Враждующих роднит одно: груз оцинкованных двухсотых…». И пусть мы, переживая события, оцениваем их по-разному, отмахнуться, что нас они не касаются, не приходится…

Талантливые люди по каким-то немыслимым законам находят друг друга! Знакомство в фейсбуке двух Ирин -хозяйки Сада Ирины Проценко с Ириной Юрчук- вылилось в гораздо большее, чем виртуальное общение. И задолго до встречи в Саду началось сотрудничество поэтессы и музыканта Ольги Казаченко. Публике был явлен результат: несколько песен на стихи Ирины в исполнении Оли и ее подопечных – ансамбля «Булатошка». Олины мелодии, как заметила сама поэтесса, позволили иначе услышать собственные стихи.

В этот вечер, кроме стихов и песен, была премьера клипа «Намисто». Он стал сюрпризом для нашей гостьи и слушателей. Виновником его появления были одноименные стихи Ирины. Но что бы родилось новое произведение, должны были сойтись звезды! И усилиями Оли Казаченко, как мелодиста, Сергея Зари, как аранжировщика, в постановке Леонида Ильяшенко и Дмитрия Симонова они соединились с видео-образами, а свой голос Намисту подарил Геннадий Бидненко. Многие зрители и сама автор признали – воздействие до мурашек!

Вот таков Белый флаг. Он оказался многозначен, ведь он и первый шаг, и первый разговор, и чистый лист бумаги, на котором «мастер продолжает писать свой роман»…

Фото: Дмитрий Симонов

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Поздний холодный осенний вечер. Хотя в Саду Иры Проценко сгущаются сумерки, однако на веранде толпятся гости. Внизу на траве микрофоны, аппаратура… Саша Скорук готовится к выступлению.

Сегодня ее сольный концерт. Ее хрупкая фигурка, распахнутый взгляд голубых глаз, в которых и детское ожидание чуда и женская печаль беззащитности вот уже несколько лет завораживают слушателей нашего города во время ее концертов. Да, да, в Саше, как в уникальном творческом явлении живет и ребенок, и старец. И сейчас, как всегда ее голос то звонко и страстно призывает к любви всю вселенную, то затихает молитвенно и печально, возвещая о несбыточности детских надежд.

В этот вечер, несмотря на холод, собралось много гостей. Слушали Сашины песни, кутаясь в пледы и шали. То озорство, то страдание, то благодарность, то мука – богатейшая палитра чувств изливалась горным потоком на слушателей. И чем глубже Саша погружала нас в свою душу, тем больше хотелось ей внимать.

Это не первое выступлене Саши Скорук в Саду …. о том как это было мы писали в материале: Александра Скорук. В мире есть всё, когда в нём есть любовь

Я слушала и думала о том, какой же силой любви и таланта одарил ее Господь! И как по-детски естественна она в своем исполнительском амплуа. Ни позы, ни театральности, ни пафоса. И каким же чистым и благородным должен быть тот, кто подарит ей для отдохновения такую же силу любви!

И каждый раз, сталкиваясь с творческим человеком, думаешь о тайном замысле Судьбы, ведущей к Богу.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Ниже мы публикуем очерк-импровизацию Игоря Сокура на тему прошедшего вечера.

Хуже порчи и лишая — мыслей западных зараза,

Пой, гармошка, заглушая саксофон — исчадье джаза!

(Иосиф Бродский «Представление»)

Джаз – это музыка толстых.

(Максим Горький)

Нет, Бродский, конечно же, так не думал, это слова героя, того, у которого «тоска по государю», да и вообще – ко времени написания «Представления» (1986 г.)  джаз в СССР занимал прочное и почетное место среди прочих (немногочисленных, однако) музыкальных предпочтений.

Добавлю, что весьма и весьма почетное – «любить» джаз было просто необходимо, если ты, Анонимус, не хотел прослыть унылым невеждой.  Даже если ты его совершенно не понимал.

К тому же — редкий случай! – джаз в СССР любили официально, так сказать, на государственном уровне.

Да-да, при всей тоталитарности строя джаз был в почете, и ничего, что «из-за бугра» — это же музыка черных, а черных в Америке гнобят, как было известно каждому жителю совка. А у нас, традиционно, очень любили всех угнетенных…  Короче говоря,  все сложилось как нельзя лучше – явился  Утесов Леонид со с воим джаз-бэндом и все заверте…

Но это уже в 20-х, а прежде, еще в начале века…

В общем, тут надо немного истории и других кошерных вещей.

Джаз сегодня давно стал классикой, имеет огромное количество разных направлений (только основных около двадцати), неимоверное число поклонников и не менее разнообразные исторические описания – мы же, по очевидным причинам, ограничимся только основными.*

Возник, естественно, в Новом Орлеане – так же, как когда-то стихийно возникла сама жизнь – из смеси  африканского многообразия  ритмов , итальянских и французских, уходящих корнями в средневековье, уличных представлений менестрелей и духовых оркестров, баллад и блюза — всего того, что совсем скоро назовут словом «джаз».  Наступает двадцатый век, и вместе с ним — эпоха джаза. И если выбирать музыкальный символ этого, ставшего уже историей века, то им по праву должен стать Джаз! (В этом месте читающий должен немедленно выпить).

Разумеется, как и всякое революционное течение, подвергся гонениям и запретам – из-за сомнительного происхождения — ибо трудно заслужить любовь респектабельной публики, если ты 17-летний тапер в публичном доме Сторивилла** (sic!).  Но пацан упорно шел к успеху, публичный дом процветал, во многом благодаря синкопами юного Джелли Ролл Мортона и уже в 1914-м он уверенно заявлял об «изобретении» джаза. Никто не спорил и его авторство закрепилось.  К 1917-му году Сторивилл, этот «рассадник венерических болезней» закрыли, в поисках работы джазмены переезжают в более развитые северные штаты и столицей джаза становится, пожалуй, самый легендарный город Америки — Чикаго. Но это уже гораздо более длинная история.

А у нас, в стране победившего народовластия, джазу было дано «добро», и, уже упомянутый Леонид Утесов, со своими незатейливыми «Веселыми ребятами» триумфально шествовали аж до 70-х. Что, конечно доставляет. Не угадал великий пролетарский писатель Максим Горький, изрекший однажды, что, мол «Джаз – это музыка толстых».

И да, попутно рекомендуем первую полномасштабную киноисторию джаза — сериал «Джаз» , который снимался шесть лет, обошелся в 13 миллионов долларов (самый дорогой документальный фильм в истории). Великолепные, часто уникальные записи звезд мировой величины — Билли Холидей, Эллы Фитцжеральд, Луи Армстронга, оркестров Дюка Эллингтона и Гленна Миллера.

А у нас, в «Саду сходящихся тропок», в одну из последних звездных августовских ночей тоже был джаз – в исполнении великолепных  Владимира Прихожая, клавишные, Олега Бондарева, гитара, вокал, Сергея Тарасенко, бас-гитара, Александра Грицины,  ударные, вокал.  Да, таков джаз-бэнд «Арамис», руководитель Владимир Прихожай,  звукорежиссер — Виталий Ященко.

Исполняли джазовую «нетленку» — из легендарных «Серенады Солнечной долины» Глена Миллера, «Хелло, Долли»  Джерри Германа и многое другое.  Спасибо им всем.

И конечно, как всегда, слова благодарности хозяевам  вечера, Ире Проценко и Виктору Садовому.  Профит!

Гости испытывали настоящее наслаждение, и мне, унесенному по волнам памяти, пришло в голову, что джаз – это всегда не то, чего вы ожидаете. Это всегда что-то большее .

Ранее мы писали: В Сумах прошёл вечер американского кино и джаза

 *Только не читайте статью о джазе в Википедии –более унылое и скучное чтиво трудно представить. Впрочем, там есть и откровенно доставляющие строки, например статья под заголовком  «Влияние джаза на мозг человека». Открыли Америку, сорри за каламбур!

**Сторивилл, район «красных фонарей»  Нового Орлеана

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Нам очень и очень может не нравиться какой-то человек или какая-то группа людей, нация, страна, раса, однако всегда мы связаны с теми, кого недолюбливаем или даже ненавидим… дыханием. Все на планете одним воздухом дышим, все мы братья по земной атмосфере. Известно, без воды и еды человек может жить несколько недель, а без дыхания – всего несколько минут. Вот и выходит, что все мы, сколько бы нас ни было, висим, покуда живы, на ниточках своих дыханий. Остаётся только удивляться, как удаётся земной атмосфере из века в век очищать себя от миллиардов нечистых дыханий не только людей, но и созданных ими заводских и выхлопных труб, последствий взрывов ужасающих бомб и прочих последствий людской жизнедеятельности.

Атмосфера в «Саду сходящихся тропок» напоминает (надеюсь, не только мне) земную – способностью гармонизировать разные виды литературы и искусства, разных – по своим характерам и вкусами – гостей, приходящих по упомянутым тропкам.

Не стала исключением и встреча 10 августа с ансамблем «Чужаси». Кроме заслуженных похвал и в адрес его талантливейших участников – Натальи Смертяк (Ухиной), Евгении Тороповой, Александра Сорокина и оператора Игоря Верхова, а также составителей видеоряда Сергея Малюка и Александра Мыколенко – можно было бы указать и на отсутствие четкой композиции в концертной программе, и на довольно частое несовпадение видеорядных фрагментов с песенными.

Ранее мы писали: В Сумах пели самые народные барды

Однако нет смысла уже ничего указывать, поскольку подобного рода шероховатости сделала несущественными, растворила в единое целое высокого эстетического уровня, гармонизировала атмосфера, царившая в саду тем августовским, нет, августейшим вечером.

Зрительские места, расположенные амфитеатром, удачная подсветка, чарующие голоса исполнителей, нестандартные ракурсы фотографий ненавязчиво напоминали об античности, эхо которой до сих пор звучит в, казалось бы, далеких от неё жанрах современного искусства… Никому не хотелось расходиться! Разве это не лучшая оценка происшедшего действа?

Особо хочу поблагодарить Олю Козаченко за исполнение песни на мои стихи. Не впервые ее слышал, но впервые в такой, драматической манере исполнения – с надрывом, имитируя дыхание коня, пытающегося перегнать ветры безжалостной судьбы, а в противовес, подчеркивая драматизм земной участи любого земного существа, – тонкое звучание скрипки…

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Ниже мы публикуем очерк Игоря Сокура — о вечере и не только о нем.

Писать о рок-н-ролле все равно, что писать о своей первой любви – целый букет метафор, дождь поэтических символов, счастливый сумбур в голове, все смешалось, сплошной захлёб и парение.

Моему поколению повезло – и первое, и второе совпало по времени зарождения, оба были под запретом (рок-н-ролл — за «железным занавесом»*, а первая любовь под контролем родителей обоих влюбленных – как бы чего не вышло…).

Естественно, запреты только усиливали чувства. Достаточно было только произнести вслух пару магических имен – и ты уже в ореоле посвященных, носитель запретного знания, девушки млели. Понимаешь о чем я, Анонимус?

Кроме очевидных радостей, рок-н-ролл совершил главное (и тогда мы об этом, конечно же, еще не догадывались) : он привил нам стойкий иммунитет ко всем грядущим эпидемиям и инфекциям попсы – от главной примадонны всея Руси Аллы до наиболее страшных ее форм — Маши Распутиной, Газманова, Кати Лель и прочей на-ны. Ну, и ко всему, что между… Привил навсегда.

А тогда были пленки, незабвенные рентгеновские пленки, «рок на ребрах», или «рок на костях».

Эти пленки — настоящие рентгеновские снимки – черепа, позвоночники, суставы. Таких снимков накапливалось в поликлиниках, диспансерах, рентгенкабинетах великое множество, на них было удобно писать, прятать в рукав во время облав дружинников и нарядов милиции. До сих пор для меня это глубокая тайна – где, в каких неведомых подвалах, а главное – на какой аппаратуре записывались все эти «нетленки»?

Как писал Максим Былкин, в своей книге «РОК В СССР» Артемий ТРОИЦКИЙ упоминал, что аппараты, на которых “нарезались” “кости”, переделывались из старых граммофонов, хотя по другим источникам это утверждение спорно (впрочем, отдельные детали действительно могли использовать). Продавались “кости”, само собой разумеется из-под полы, а люди, производившие или продавашие “ребра”, рисковали огромным штрафом или даже собственной свободой за “идеологическую диверсию и незаконную экономическую деятельность”.

Ранее мы писали: Три дня, которые хорошо потрясли Сумы…

Моим первым таким сокровищем был Джонни Холидей, купленный в Москве у подпольного барыги, на толчке возле ВДНХ, возле монумента покорителям космоса (говорят, изваянного из чистого титана) – серый, свернутый в трубку, кусок довольно толстой пленки. Потом были и Чак Берри, и Бади Холи, и Литл Ричард, и Би Би Кинг, и еще кто-то… Удивительно, но Элвиса у меня в тогдашней коллекции никогда не было. Видимо потому, что «грянули» Битлы и все заверте…

Ранее мы писали: Секрет популярности The Beatles разгадали британские ученые

А в где-то в начале 70-х занавес немного приподняли – по крайней мере, в музыке. «Мелодия» начала выпускать, из года в год наращивая тиражи, наиболее популярных исполнителей рок-н-ролла – разумеется, в первую очередь советских, но проскакивали (думаю, по недосмотру цензуры) и кое-кто посерьезнее. И на том спасибо, как говорится, родной Партии и Правительству.

Храню о том незабываемом времени самые теплые и нежные воспоминания – как о первой любви, а как же иначе? А рок-н ролл, конечно же жив. По любому.

А в нашем «Саду сходящихся тропок» в пятницу, 29 июня, Александр Гвоздик, журналист и кинолюб, со свойственной ему серьезностью, устроил нам киновечер «Ностальгия по рок-н-роллу».

Было здорово окунуться в атмосферу тех незабываемых лет, Саша включил в свою программу фрагменты известных и малоизвестных фильмов о рок-н-ролле…

…Эти черно-белые, с размытой диафрагмой кадры обладают такой же магией, как и те старые рентгеновские снимки, с фрагментами ребер и тазобедренных суставов.

И обещанная в анонсе «изюминка» вечера пришлась всем особенно по вкусу – Владимир Прихожай, заслуженный деятель искусств, композитор, пианист, аранжировщик, лауреат международных джазовых фестивалей исполнил попурри из знаменитых рок-н-ролльных мелодий в собственной аранжировке.

Им огромное спасибо!

И, конечно, глубокая благодарность нашей неизменной устроительнице и хозяйке – Ирине Проценко. Саду цвесть и плодоносить!

*Железный занавес -меметичный объект нематериального мира, изобретение сумрачного совкового гения. Сравним по принципу действия со средневековым поясом верности (кстати, тоже из железа, настоящего). Оба призваны защищать огражденный объект (!) от проникновения вражьего семени, в нашем случае – от тлетворного влияния Запада. Не помогло- ни в одном, ни в другом случае.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Своим впечатлением о вечере поделился Игорь Сокур      

Оказывается, есть и рок-опера — российский композитор Андрей Богословский во второй половине ХХ в написал рок-оперу «Алые паруса». Ну конечно! — куда ж тогда без рок-оперы, и вообще — чего только не было в этой «второй половине». Это как сегодня без флеш-моба, перформанса и этих ваших инсталяций — всякий уважающий себя художник…и т. д. Ну, вы поняли.

А еще во «второй половине», в 1985 году одной малой планете №2786, открытой 6 сентября 1978 года астрономом Н.С. Черных, присвоено имя «Гриневия». Такой вот перформанс. А у тебя, Анонимус, есть своя планета?

А в «первой половине» жил и мечтал Александр Грин, написавший… нет! придумавший, сотворивший свою «Гринландию», как назвали позже эту чудесную страну.

Вот, понимаете — он ее придумал, вообразил в своей голове, и не было тогда иного способа донести свой мир людям, кроме, как записать все буквами по бумаге, и много позже один мечтательный мальчик, насмотревшись из чердачного окна на синеющий горизонт с гребенкой елей, обнаружил ее, Гринландию…

Ранее мы писали: Очарованный странник. Валерия Новодворская об Александре Грине

Не помню, где и как и на какую именно его книжку я наткнулся (согласитесь, звучит лучше, чем правильное «книга», роднее) – скорее всего, в одной из библиотек города, куда я был записан и имел обыкновение тут же, среди узких деревянных полок, уставленных сокровищами и пахнущих тем совершенно неповторимым запахом старой бумаги (свеженапечатанные книги так не пахнут – слишком резко), да, так вот – тут же и читать, усевшись на табуретку, если она была, или просто прислонившись к стеллажу.

В школьные программы по литературе Грин, разумеется, включен не был и это было замечательно – мертвечина тогдашнего образования неизбежно убила бы всякий интерес к нему.

К тому же, нам, тогдашним, читающим все без разбору, было и не важно имя автора, тем более его жизнь и судьба. Это и к лучшему — такая анонимность сообщала прочитанному какую-то завораживающую универсальность – вопреки безликому «советскому» стилю, с его офицально назначенными героями, усиленно насаждаемому школой, и не только ею. Для самого Грина, думаю, это стало бы наилучшим комплиментом – воспринимать его как Демиурга, творца такой прекрасной и недостижимой страны, целого мира, если хотите.

Теперь вам понятно, почему чуть ли не целое поколение, повзрослев немного, социально самоустранилось и перестало «строить развитый социализм» — Грин! Грин посеял эти волшебные семена индивидуальности. Ну и еще Голливуд.

Вчера в «Саду Сходящихся Тропок» Иры Проценко сошлись тропки – наши и авторов встречи — актрисы ТЮЗа Инны Олексенко и ведущих -Елены Гагиной и Анастасии Волик. Сошлись, что бы рассказать о нем – любителе чая, папирос, женщин, моря и искренности – Александре Степановиче Грине (Гриневском).

Не помню, когда я в последний раз так завороженно смотрел и слушал этих увлеченных (подозреваю, что и влюбленных в Грина) женщин.

Мне временами казалось, что я опять, забившись в дальний угол библиотеки, или поздним вечером на кухне, дождавшись, когда заснут родители, жадно впиваюсь глазами в страницы, и вот опять, опять плещет волна за бортом, скрипят канаты и… о, романтическое детство, о, Зурбаган, не ты ли там виднеешься на горизонте? Как же вы близко и как далеко! …

Лена и Настя, прекрасно дополняя друг друга, в удивительно короткое время полностью погрузили нас, слушателей и зрителей, в его, Грина, фантастический мир. А отрывки из произведений и стихи в прекрасном исполнении Инны довершили портрет. Огромное им спасибо! …

Он всегда мечтал жить в городе у тёплого моря. Здесь прошли самые спокойные и счастливые годы его жизни, здесь были написаны романы «Золотая цепь» (1925) и «Бегущая по волнам» (1926).

А на стене, против изголовья, красовалась просоленная деревянная скульптура из-под бушприта некоего парусника. Корабельная дева провожала писателя ко сну и встречала на рассвете. Грин окунулся в свой выстраданный сказочный мир…

Фото: Игорь Сокур

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Как известно, «Кадр» возник ещё в 80-х годах прошлого столетия на базе сумского кинотеатра «Космос». Тогда основной темой заседаний был публичный показ редких «элитных» фильмов, которые практически не попадали в широкий прокат.

Более подробно об этом времени читайте в интервью Александра Гвоздика: Кино и коллажи.

Сегодня практически нет недоступных кинолент. Зато есть другая проблема, полярная предыдущей – переизбыток информации. В том числе и в области производства кинопродукции.

И вот тут «Кадр» опять нашёл свою уникальную нишу. Каждое заседание киноклуба для его гостей и участников – это яркое и познавательное открытие чего-то нового.

В подтверждение сказанного приглашаем уважаемых читателей посетить страничку «Александр Гвоздик» на нашем портале и посмотреть тематику предыдущих заседаний «Кадра». Да и содержание там не менее интересное.

В этот раз разговор шёл о коллажах в кинематографе.

Справка (из Википедии)

Коллаж (от фр.  coller  — приклеивание) — технический приём в изобразительном искусстве, заключающийся в создании живописных или графических произведений путём наклеивания на какую-либо основу предметов и материалов, отличающихся от основы по цвету и фактуре. Коллаж может быть дорисованным любыми другими средствами — тушью, акварелью и т. д.

Надо отличать коллаж от близкого, но всё же другого средства изображения —аппликации, то есть применения разнообразных материалов и структур — тканей, газет, фанеры или жести с целью усиления выразительных возможностей.

Ещё одним из жанров следует назвать ассамбляж, в котором используются разнообразные предметы и их фрагменты, собранные и скомпонованные на одной плоскости. Близко к ассамблажу подходят «арт-объект» и инсталляция, хотя и имеют некоторые отличия. Часто все эти понятия смешивают даже музейные работники, так как термины ещё слишком новы в обиходе современного искусства.

Сергей Параджанов

В ходе заседания было показано несколько клипов и короткометражных фильмов, построенных на использовании приёмов коллажирования. Завершился показ фрагментом из легендарного шедевра Сергея Параджанова «Саят-Нова», посвященного жизни тбилисского армянского поэта Саят-Новы. В прокате фильм в сильно урезанном варианте шёл под названием «Цвет граната».

Выставка коллажей

Александр Гвоздик сам известен как искусный мастер изготовления коллажей. Но в этот раз заседание сопровождалось специально подобранной выставкой коллажей ведущих авторов из различных стран мира, с которыми руководитель «Кадра» общается лично и в сети. Важно подчеркнуть, что это был не просто просмотр видео и коллажей, а ещё и содержательная беседа о фильмах и судьбах их режиссёров. Слушать Александра Гвоздика всегда интересно – он умный, эрудированный и, что очень важно, влюбленный в своё дело рассказчик.

Соревнование искусств

Самым ярким впечатлением вечера для автора этого репортажа стал короткометражный фильм Эрика Дювивье «Женщина о ста головах, или Потерявшая голову» (1968 год, Франция, длит. 21 мин).

Фильм снят по одноименной книге-коллажу известного художника авангардиста Макса Эрнста, работавшего с Луисом Бунюэлем и Сальвадором Дали над классикой сюрреализма — фильмом «Андалузский пес».
В 1968 году Эрик Дювивье перенес графические фантазии Эрнста на кинопленку, создав необычайный «кинопоток сознания» под сомнамбулический текст.

Фильм являет собой классический пример синтетического искусства, где на фоне текста, представляющего собой, по сути, вербальный коллаж, сменяют друг друга кадры–образы. И ещё неизвестно кто в этом соревновании выигрывает-проигрывает – слова, ведь, будят фантазию, с которой сложно сравниться любому, даже такому замечательному как в данном случае, видеоряду. Другое дело, что не у всех хватает даже пробужденной фантазии, чтобы долететь до уровня режиссёрского полёта воображения Эрика Дювивье.

Приглашаем читателей разделить с нами радость общения с настоящим шедевром.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Хедлайнерами события стали участницы фортепианного дуэта «Два рояля» Елена Антонец и Людмила Скрынник. В этот раз они выступали, в основном, в качестве лекторов-рассказчиков, сопровождая повествование небольшими музыкальными иллюстрациями.

А самое длинное произведение «исполнил на фортепиано» поэт Лев Скрынник. Пьеса под названием «4′33″», по задумке её автора — композитора, поэта, художника и философа Джона Кейджа — представляет собой четыре минуты и тридцать три секунды молчания в исполнении различных инструментов. Таким образом создаётся тишина, которая заполняется естественными звуками окружающей среды. В данном случае это были различные реплики и междометия, изрекаемые гостями «Сада…». Подобный номер в «Саду…» исполнялся впервые, поэтому был увенчан овацией.

Ранее мы писали:  В Сумах состоялась премьера спектакля без слов

В целом, речь шла о минимализме в музыке и в искусстве вообще. Минимализмом называют метод композиции на основе простейших звуковысотных и ритмических ячеек — «паттернов».

Основателем его считают эксцентричного и, как сейчас говорят, креативного французского композитора Эрика Сати (1866-1925). Сати создал жанр «музыки для мебели» — ненавязчивых мотивчиков, которые звучат для фона во время различных публичных событий.

Далее его идеи были развиты Джонатаном Крамером, Филиппом Гласом, Майклом Найманом, Джоном Кейджем и другими.

В частности, Майкл Найман занимается тем, что берёт несколько тактов из произведений Моцарта или Шуберта и строит на их основании самостоятельную композицию, используя принцип «накручивания» одинаковых ходов друг на друга.

В жанре минимализма написана и символически посвященная возлюбленной Бетховена Джульетте Гвиччарди «Лунная соната», автором которой стал современный российский композитор  Виктор Екимовский.

 Читайте об этом подробнее в материале:  Женская тайна «Лунной сонаты» Бетховена

Одним из  коммерческих развитий минимализма стала «попса», — музыка, построенная на повторении одного–двух несложных музыкальных ходов.

Стоит отметить связь минимализма с психоделикой, хотя тут как раз минимализм выступает, скорее, в роли следствия, а не первопричины.

Лекция о минимализме проходила в интерактивном формате. К исполнению музыкальных иллюстраций привлекалась публика, как умеющая читать ноты, так и просто чувствующая потребность позвучать, как это было во время сольного номера Льва Скрынника.

Всё прошло легко, познавательно, остроумно и ненавязчиво. Лекторы —  Елена Антонец и Людмила Скрынник — были умны, талантливы и очаровательны. Более чем полтора часа события показались короткими как мгновение.

В «Саду сходящихся тропок» происходит много разных творческих встреч. Условно их можно разделить на эксклюзивные и промежуточные. Ко вторым мы отнесём выступления различных музыкантов, поэтов и бардов, которые, в общем-то, могут с таким же успехом случаться в любом другом месте.

Но есть специальные «садовские» события, которые рождены здесь и с трудом представляются в иных местах и антуражах. Прежде всего, это нынешний авторский киноклуб «Кадр» Александра Гвоздика, каждое заседание которого представляет собой нечто одновременно неожиданное по форме, «вкусное» по содержанию и увлекательное по проведению.

Такой же штучной получилась и «Музыка для мебели». Было бы замечательно, если бы вечер, о котором мы вкратце рассказали, стал первым шагом в развитии некоего аналога киноклуба, где бы музыканты говорили бы о музыке, особенно о той, которую мы слышим, но не знаем.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com