Случайно собравшаяся в нашем саду компания затихла. Каждый размышлял о своем. Я вдруг поняла, какой щедрый подарок преподнесла мне Судьба, сведя с этой удивительной Женщиной и Актрисой. Для которой сцена — это Жизнь, а Жизнь роль, которую не сыграешь на «бис». Бесконечная вереница поисков, надежд, сомнений, утрат… «Любовь — это испытание. Это тяжкий труд». Более глубокого определения этому чувству, нежели у ее Памелы, я не встречала. И как, должно быть, нелегко ей, всеобщей любимице, Народной артистке Александре Сокол, находиться под постоянным «оптическим прицелом» в городе, где «все про всех все знают». Сколько нужно физических и душевных сил, чтобы одним-единственным сердцем прожить столько разных и непохожих ролей! Найти ту нужную интонацию, жест, движение, грим, штрих к костюму, чтобы Зритель поверил, засмеялся или заплакал.

Наверное, по ночам в ее тесной комнатке бродят привидениями несыгранные роли, и в памяти всплывают лица ушедших друзей актеров, в кошмарном сне привидится, что играет в пустом зале…

А утром она встает, делает зарядку, выпивает чашечку кофе, глубоко вдыхает и в тысячный раз начинает все сначала. Лишь ради того, чтобы вечером легко выпорхнуть на сцену, любя при этом каждого в зале, кокетливо воскликнуть: «А вот и я!». И услышать в ответ шквал аплодисментов…

Ранее мы писали об Александре Сокол в материале: В Сумах представляют лауреатов проекта о сумской творческой элите. Александра Сокол

На открытии персональной фотовыставки Натальи Говорухиной, как всегда, было многолюдно. Друзья, знакомые, студенты журфака, просто почитатели фотоискусства и, конечно же, коллеги по фотографическому цеху.
В 1985 году Наталья Говорухина стояла у истоков создания сумского фотоклуба «Импульс», а в 1986-1996 годах была председателем его худсовета. Связана её жизнь и с областным фотоклубом «Позитив», она с 2009 года является его соучередителем, а с января 2011 года — его Президентом.

Подробнее о Наталье Говорухиной читайте в её визитке на медиа портале АТС

Объясняя название выставки «Ріка часу», Наталья Говорухина процитировала популярное в среде фотографов четверостишье:

Удел фотографа – прекрасные мгновенья,
Затвором отсеченные от времени реки.
Судьба фотографа – отбросив все сомненья,
С течением бежать, играя наперегонки.

Вот она — река жизни, которая течёт, меняется, то сковывается льдами, то бурлит половодьем, но никогда не останавливается. А мир вокруг очень хрупкий, эфимерный, зыбкий и так хочется сохранить его. Пропускать через себя, обдумывать, переосмысливать и оставлять в виде фотоизображения.

Уже 40 лет Наталья занимается фотографией. На выставке представлены её фотоработы разных периодов жизни и разных жанров.

В своё время её визитной карточкой, по словам самой Натальи, были заборы. Как можно из такого, вроде бы заурядного, строения сделать фотохудожественное произведение?

Ранее мы публиковали весёлые и легендарные истории из жизни фотографов, рассказанные Натальей Говорухиной в материале: Позавидовал бы Мюнхгаузен…

Да и не только из заборов, вы видели что делает, пойманный Натальей солнечный свет, с оконными занавесками или старым столиком во дворе, лодочкой, «припаркованной» на берегу, или обычным ведром. У фотомастера есть свои профессиональные секреты, которые она не скрывает.

Ранее мы писали о фотоработе Натальи Говорухиной «Ведро, наполненное светом»

Наталья часто использует в фотографии фильтры, именно они придают эффект размытости и создают определённую атмосферу загадочности, камерности, увлекая зрителя, а точнее вовлекая внутрь запечатлённого фотокадра.

«Для меня фотография — отдушина, позволяющая открывать удивительный мир, сохранять и дарить зрителю незабываемые моменты нашей жизни. С детства живу на берегу реки. Наблюдаю и запоминаю необычные ее состояния и часто сравниваю человеческую жизнь с рекой. Рекой времени, непрерывной и скоротечной. Или размеренной, неторопливой.
Если мои работы кого-то порадуют или принесут утешение — буду счастлива. Потому медали и дипломы ничто по сравнению с оценкой драгоценных зрителей», — говорит Наталья.

Выставка художественной фотографии Натальи Говорухиной «Ріка часу» продлится до 28 октября 2018 года.

Фото: Валерий Бершов

 Сегодня она  рассказала мне, как накануне начала войны, в субботу, муж квартирной хозяйки сказал им, чтобы в воскресенье не ходили в центр города, потому что будут проводиться учения по гражданской обороне. Во время таких учений могли первого попавшегося схватить, положить на носилки, перебинтовать, надеть противогаз и забрать в «Скорую помощь». И тем не менее, мама с подружкой пошли город. Они готовились к ГОСам. Смотрят, «скорые» мчатся . Девчонки вначале решили, что это те самые учения. А затем «скорых» стало очень много. Потом когда увидели, что с машин выгружают большое количество не просто перебинтованных, но еще и окровавленных ребят, поняли, что это война. В Житомире в первый день войны бомбили военный аэродром и вокзал…Мамин курс экстерном сдал выпускные и практически в полном составе добровольно ушел на фронт.

За Великубю Отечественную мама успела побывать везде:сначала на передовой, затем вышла из окружения, вернулась домой в Белокоровичи( Житомирской) и попала в подполье, была связной группы армейской разведки глубокого тыла (командир И.А.Петров) . Однажды летом 1942 года она перевозила взрывчатку в машине немецкого офицера, которого, работая в местной аптеке,  как-то спасла от поноса. От предложенных пожилым немцем дойч марок отказалась, но попросила при возможности ее взять в Житомир, когда офицер будет ехать на своей машине, потому что для аптеки, якобы, нужно закупить медикаменты. Положила взрывчатку в чемоданчик, сверху полотенечко, какую-то кофточку и вперед. Мне даже сейчас страшно представить это….(Кстати, а взрывчатку маме в аптеку принесла из лесу 15-летняя Франя Островская. Этой взрывчаткой подорвали водокачку в Олевске и тем самым на две недели вывели из строя железную дорогу, по которой шла немецкая военная техника, живая сила, продовольствие в Сталинград…Когда начались провалы в белокоровичском подполье, мама не просто ушла в лес, а привела в отряд 19 ребят- словаков, которые от немцев перешли на сторону наших. Там встретила отца… Кстати, отряд был интернациональный:русские, украинцы, белорусы,грузины, казахи, поляки, евреи,словаки, югославы… Воевали плечом к плечу и никакой национальной вражды. Потому и победили. Сейчас, мама,наблюдая происходящее говорит: » Эх, жаль, слишком рано сдала свое оружие!» У нее был трофейный «Вальтер», который вмещался в ее крошечной ладошке…Подарок  ребят партизан. Она ни разу из него не выстрелила…

Странно, но почему-то  на АТС  сегодня никто не вспомнил о 22 июня 1941 года… Еще  думаю о том, что как только  люди начинают забывать о ТОЙ войне и  ЦЕНЕ  ТОЙ  ПОБЕДЫ, сразу же возникает угроза новой войны…

От: Наталья Говорухина

Из письма к брату Александру от 11 апреля 1889года:» Ты написал пьесу?Мой совет: в пьесе старайся быть оригинальным и по возможности умным, но не бойся показаться глупым; нужно вольнодумство, а только тот вольнодумец, кто не боится писать глупостей. Не зализывай, не шлифуй, а будь неуклюж и дерзок. Краткость — сестра таланта».
Весь фокус в том, что показаться глупым, обычно, бояться…А дерзость без глупости и вольнодумства — дает «продукт» иного качества.
В декабре 2007года по просьбе Анечки Кожевниковой пришла отснять пару экспонатов. Так увлеклась, что даже не заметила, как прошло шесть часов. Закончила съемку, а на дворе — ночь. Бегом понеслась домой, опасаясь за  аппаратуру. Прибежала вдохновленная и сразу же стала показывать

съемку маме. В это время заходит старший брат и говорит: «Посмотрите в окно, какую я машину купил!»  «Что там твоя машина по сравнению с моей съемкой!»- возразила я.

И это была правда.

Обратно ехали вдохновленные и окрыленные. Олег Паршиков, свесившись с верхней полки, от нечего делать, решил устроить шоу — продемонстрировать присутствующим мою феноменальную память на даты. «А когда день рождения Саши Горбаченко?» Отвечаю. «А у Коли?». Говорю. «Какого числа мы ездили прошлым летом с ночевкой в Барвинкове?». Сообщаю. «А когда получили дипломы из Архангельска?» Уточняю. В конце-концов отвечать надоело и говорю: «А ты не забыл своей жене подарок в Москве купить? У нее же 21 августа день рождения!». Купе содрогнулось от дружного смеха. Проходившая мимо проводница сказала напарнице: «Нє, ну ти тільки подивись! А ці не п’яні, а такі веселі».

По количеству невероятных историй сумские фотографы смело могли бы посостязаться с самим бароном Мюнхгаузеном.

Приходим как-то в гости к Юре Хвастунову. А от него как раз ушла вторая жена… Помните песню Визбора: «Когда в мой дом любимая вошла, в нем книги лишь в углу лежали валом?». Вот точно такая же картина предстала перед нашим взором, с той лишь разницей, что «любимая» не «вошла», а ушла, прихватив с собою мебель, именуемую в народе «стенка». Во время ремонта, хозяевам, похоже, не хватило обоев, и на месте стоявшей мебели, остался «лысый» кусок ободранной стены, визуально напоминающий пъедестал почета зверски изуродованный подростками-вандалами от нечего делать.

Сели за стол. Все наигранно бодры, пытаемся шутить, чтобы хозяин не чувствовал себя покинутым и одиноким… Хвастунов, не зная, сколько нас придет, трое или двадцать восемь, наварил, как на роту голодных десантников, две ведерные кастрюли картошки. И, естественно, их пересолил. Вторую «порцию», правда, меньше. Попробовали картошку, переглянулись красноречиво, и, как ни в чем не бывало, дружно едим дальше. А Юра в этот момент хлопочет на кухне, чай из чабреца заваривает. Затем с чувством исполненного долга присоединяется к трапезе. Все замерли… и с нетерпением ждут. Берет в рот картошку – ему уже с двух концов заботливо компот протягивают. «Ребята! Простите, первый раз варю такое количество, не рассчитал, сколько соли сыпать.» -«Юра!- успокаивает Саша Горбаченко. — На твоем столе самое несоленое блюдо – это соленые огурцы». Картошку съели до последней крошки! Когда доели первую кастрюлю, пришел Володя Семерня. Ему досталось уже из второй. Сем сразу начал громогласно возмущаться: «А картошка, между прочим, пересоленная».

Кто-то в ответ: «Жаль ты не пробовал из первой кастрюли»….

Через неделю были в гостях у Сема. Во время чаепития плафон люстры, висевшей прямо над столом, свалился и угодил в центр торта, прям как парашютист в «яблочко», обдавая гостей популярным в то время белковым кремом.

Я, вообще, рекордсменка по всяким незабываемым историям. Сначала пентапризму моего «Киева-6» лизнула свинья. Молча подошла и нагло лизнула. Правда, ее перед этим какой-то рижский фотограф напоил сухим вином.(Дело происходило в международном фотографическом круизе по Волге). Моментально стал ясен смысл изречения: «Нализался как свинья!».

Позднее, это же место лизнула собака Иры Дейнеки. А еще говорят, что снаряд дважды в одну воронку не попадает. В конце-концов мой бедный и многострадальный «Киев-6» прослуживший двенадцать лет, сгорел во время пожара в мастерской у Димы Гоголева.

Но самой легендарной стала, конечно, другая история. «Люди! Конец марта. Не пора ли нам уже выбраться на воскресную загородную прогулку?» — спрашивает на клубе Сергей Бугаенко. «Рано,- отвечает Стародуб.- Мыши еще не проснулись». И все взоры, конечно, в мою сторону…

… Дело было на майские праздники. Ходили по лесу, фотографировали, затем присели на поляне отдохнуть. А я в новой кожаной куртке — последний писк моды. Первый раз надела, между прочим. После перекуса приподнимаюсь, а Ройченко говорит: «У тебя на куртке дырки». Думаю, первое апреля было месяц назад. Снимаю куртку, а там, ниже талии, аж шесть дырок! Да, так хитро выгрызенных! Кожа съедена, а шелковая подкладка- нет. Оказывается, я села на мышиную норку. Вроде бы и сидела недолго… Когда шли домой, начался настоящий ливень. Я плелась позади всех в хвосте и потихоньку плакала. Из-за дождя никто не заметил. Плакала не из-за куртки, а потому что утром поссорилась с лучшим другом…

Дома, при виде мышиного «ришелье», рыдали до слез. Муж сестры, большой мастер на все руки, сделал из куска капюшона художественную аппликацию на месте дырок. Куртку носили еще лет десять, сначала я, затем племянница Ярославка.

На втором месте история с забором. История получившая широкую огласку или, как пишет в подобных случаях моя мамочка, «Покотилася, немов брехня по селу».

— Слышал, у Говорухиной ночью украли забор?

— В смысле, фотографию с выставки?( У меня была серия снимков с заборами).

-Да нет, тот забор, что перед стоял домом.

-Ну, и как Наташка, небось, переживает?

-Да, Наташка, как Наташка. У нее забор тырят, а она камеру в форточку и вспышкой бабахнула. Мужские портреты решила среди ночи поснимать. А у нее, если помнишь, мощная, «минольтовская», ведущее число 52.

Кстати, уверена, если бы с гранатомета тогда пальнула, меньше бы шороху было. Самым сложным в этой ситуации оказалось, не зажигая свет, найти кофр, достать камеру, отключить автоматику, забраться на стол, выбрать точку съемки… Резкость как раз не нужна была. Требовалась внезапность. Застать врага врасплох! И у меня получилось! Никогда в жизни не получала большего восторга! Воров, как корова языком слизала… Даже куски забора бросили.

… Фотограф Сережа Бугаенко – водитель — ас, имеющий опыт вождения машины в Германии, удостоверение с допуском ко всем видам транспорта, от автобуса до вертолета. Ехал как-то на мотоцикле и его сбила машина, внезапно выскочившая на перекрестке. Двухметровый Сергей в последний момент подпрыгнл вверх и, тем самым спас свою жизнь. Первое, что сделал потерпевший, придя в сознание, схватил фотоаппарат и, к ужасу виновника ДТП, стал фотографировать происходящее. «Да это я от радости, что остался жив!»

…У «импульсовца» Коли Кизенко через пару дней после свадьбы утки съели обручальное кольцо. Поехал вместе с молодой женой в село к родителям, пошли купаться на речку, разделись, и Коля, на всякий случай,(очевидно, дабы не утопить), снял кольцо и положил поверх одежды.

Когда после заплыва вышел из воды и отогнал стаю уток, топтавшуюся возле одежды, кольца не обнаружил…

Я заметила, что любая необыкновенная история, по законам классики, непременно имеет свое, не менее яркое, завершение.

Лет через пятнадцать после «съеденного кольца» сидим на берегу Псла в районе Барановки. Андрюша Суярко растянулся на кладочке, я на пеньке пристроилась, а Коля присел на каком-то камышке и, от нечего делать, водит туда-сюда прутиком, вороша теплый прибрежный песок. И вдруг — бац! Извлекает из песка …обручальное кольцо! Коля онемел, я, наоборот, взвизнула от восторга: «Коля! Это утки тебе передали!» А тишайший и невозмутимейший будущий номинант на «Оскар» Андрюша Суярко, не открывая глаз: «Коль! Ты бы не мог с этой палочкой в понедельник утром сходить на Центральный пляж? Моя Лариса мечтает о серьгах…»

Когда писатель Набоков был ребенком, мама ему советовала коллекционировать впечатления. Умение в будничном увидеть необычное, в незаметном — прекрасное, а в плачевном – комическое многим из нас помогло выстоять в жуткие девяностые. И все благодаря нескончаемой «коллекции впечатлений»…

Как-то раз, накануне 8 Марта, ко мне на работу зашел приятель — фотограф. ( В расписании как раз случилось «окно»). В руках у него была  приличная охапка розовых гвоздик. «Вот это ТЕБЕ по случаю праздника,- он протянул мне три цветка. -А это передай, сама знаешь КОМУ.( У него был роман с одной нашей общей знакомой). Оставшиеся, штук пять гвоздик, он понес домой ЖЕНЕ….

Когда он ушел,  я сидела, потрясенная и  долго думала о том, неужели  с ОДНОГО БУКЕТА можно, оказывается, дарить цветы ЛЮБИМЫМ и НЕЛЮБИМЫМ ЖЕНЩИНАМ? Когда я рассказала эту историю своему очень близкому другу,( естественно, не называя имени фотографа), и свое отношение к происходящему, он сказал, что я ненормальная( Кто бы сомневался?). А вот  две мои подруги отреагировали точно так же как я….

Прошло столько лет, а я до сих пор вспоминаю тот эпизод.  Хотелось бы знать, что  сегодня скажут по этому поводу читатели АТС, мужчины и женщины. Может в этом и заключается главная причина недопонимания между двумя полами?

От: Наталья Говорухина

Однажды вечером в мае 2000-го года в моей квартире раздался телефонный звонок. «Здравствуйте, Наталья Алексеевна!- произнес в трубке медлительный глухой голос.- Это Михаил Афанасьевич». И пауза…   Знакомых с таким именем-отчеством на моей памяти было двое: писатель Булгаков и бывший секретарь горкома Лушпа. Поскольку писатель Булгаков звонить мне ну, никак не мог по известным причинам, то стало ясно, что это — Лушпа. «Слушаю вас, Михаил Афанасьевич. Чем могу быть полезна?» «Мне нужен парадный портрет к моему 80-летию».

 Если бы в 1988году мне сказали, что я буду фотографировать самого Лушпу, я, пожалуй бы решила,  (вот именно) что кто-то сошел с ума.  Именно в этом году творческая интеллигенция на одном своем собрании, проходившем в библиотеке Крупской, решила написать письмо к местным властям с просьбой выделить под выставочный зал бывший книжный магазин по улице Ленина,43(рядом со светофором).

 Сказали — сделали в лучшем виде. Быстро собрали фантастическое количество подписей и отнесли в горком. И сразу стало ясно, что зала не будет. Фотограф и архитектор Юра Харченко, возглавивший эту борьбу решил с письмом поехать в Москву в программу «Взгляд». Для надежности еще зашел в Фонд, который в то время возглавляла Раиса Максимовна Горбачева.  Мы действительно свято верили в перестройку, в то, что нам все под силу. Закончилось все, конечно, же плачевно. Кого-то вызывали на «ковер».(Меня, на удивление, почему-то не тронули. Может потому, что директором вечерней музыкальной школы в которой я работала, был младший брат Лушпы, Алексей Афанасьевич?)

 Мне больше всего запомнилось прохождение колонны работников культуры во время первомайской демонстрации мимо «нашего зала». Его окна еще были заляпаны краской после побелки,а на двери уже висела табличка «Кооператор». Все ошалели! Это было поражение! В тот день художники и фотографы поклялись друг другу не покупать в том месте колбасы. (И, между прочим, долго держали слово). Фамилия Лушпы у всех ассоциировалась с поражением, поскольку все понимали, что идея открыть колбасный магазин принадлежала именно ему.  

 И вот проходит 12 лет и я сразу соглашаюсь Михаилу Афанасьевичу помочь. И вдруг понимаю, что никакой обиды, тем более злости у меня нет. Лушпа по-своему, очевидно был прав. В то время ему важнее было накормить рабочих СМПО им.Фрунзе, работников Химпрома и просто обычных сумчан. А мы, молодые и наглые, считали иначе.

 Зная насколько пунктуален был мой начальник Лушпа-младший, я вышла к условленному месту встречи на 8 минут раньше. За пять минут до встречи подъехал автомобиль. Михаил Афанасьевич вышел из машины и помог мне загрузить аппаратуру и сесть.

 Работали у него дома. Когда я зашла в е квартиру, меня ждал немалый сюрприз. Я-то привыкла видеть «человека в футляре». А тут, первое что поразило, удивительные картины сумского самородка,непризнанного в кругу коллег и рано ушедшего из жизни, Виталия Кабаченко. На журнальном столике лежал диск «Битлз», чуть дальше  «Новый мир». Много живописи. Лушпа сам отлично рисовал и был дружен с художником Семеном Блайвасом (папой Нади Юрченко).  В общем, начался сеанс фотосъемки. И тут начались проблемы. Пока разговариваю с Михаилом Ананасьевичем, он нормальный живой человек, но за мгновение до нажатия спусковой кнопки фотоаппарата сразу превращается в «монумент»  И так где-то две-трети кадров пленки. Хоть плачь! Тогда говорю: «Михаил Афанасьевич! Мы с вами должны сделать фотографию-символ. Ведь для города Сумы никто столько не сделал как И.Г.Харитоненко и вы». Ответ поразил еще и потому, что был сказан тихо,без малейшей интонации и какой-либо тембровой окраски: » Я — сделал больше». Когда я потом пересказала это маме, она сказала: «А ты посчитай! Действительно больше. Просто Харитоненко вкладывал свои деньги, а Лушпа государственные».

 В общем, расшевелить удалось где-то на 22-ом кадре. Именно с него и сделали выставочный портрет, который попал в каталоги трех международных выставках: в Петербурге, Ташкенте и международном салоне «Лица уходящей эпохи»в Севастополе. Самому Лушпе портрет понравился.

 О кончине Михаила Афанасьевича я узнала из новостей по «Видикону». Сидела болтала с соседом, звук телевизора был приглушен. И вдруг вижу одну свою работу в черной рамочке….

 Кстати, после съемки, я хотела быстренько смыться, но Михаил Афанасьевич быстро сервировал стол, поставил пирожки, пирожные и спросил: «А что будем пить?» » Конечно же, вино»,-невпопад выпалила я. Он расстроился, но налил мне что-то типа «Шепота монаха». Себе — «Сумскую рябиновую». Попутно рассказал историю ее создания. Однажды он был в гостях у курян. Там его угостили своим фирменным напитком. Вернувшись в Сумы, Лушпа пригласил директора ликеро-водочного завода и озадачил: нужно создать свой фирменный напиток. Объявили конкурс на название. Кто-то на полном серьезе предложил «Сумскую липовую», чем привел в гнев секретаря горкома.  

 Когда меня после съемки отвозили обратно, Лушпа тоже поехал, хотя это было совсем необязательно. Проезжая мимо костела, где как раз сооружали новый остроконечный забор Лушпа изрек: «Надо же! Я убирал заборы, а они наоборот, ставят, да еще какие опасные»…Я посмотрела на его лицо. Выражение у него было примерно такое, как у моего отца, когда он часто вздыхал и, качая головою, сокрушался: «Как же ты будешь жить без меня, такая неприспособленная?»

Послесловие. С момента открытия магазина «Кооператор» прошел 21год. В сентябре 2009, на День города, в другом «колбасном» магазине по улице Соборной, 27 открылась муниципальная галерея. Сем сейчас всем рассказывает, что «Говорухина в тот день плакала от счастья». Он сочиняет. Я ходила и всех подряд просила:«Ребята! Ущипните меня, пожалуйста.»

В «Горизонт» я пришла когда мне было меньше, чем сейчас Саше Ершову. «А чем ты там занимаешься в этом самом фотоклубе?»- поинтересовалась как-то Оля Хатюхина, коллега по музыкальной школе, находящаяся как раз в активном поиске спутника жизни. «Сижу с мужчинами в темноте»,- как можно беспечней ответила я. В переполненной учительской повисла нехорошая тишина. До того нехорошая, что слышно стало как в конце коридора под туалетом капает кран в рукомойнике. «Постоянно наблюдаю тебя в сопровождении мужчин»,- изрек через какое-то время наш баянист, проживающий в соседнем с фотоклубом доме. -Утешает лишь то, что всякий раз мужчины — разные». Это была ревность.

А в самом «Горизонте» встретили скептически.»Да, тут была уже у нас одна женщина…Мы ей и проявляли, и печатали…» «НИ ЗА ЧТО!-решила я. Все буду делать сама». Мне повезло. Приехал в отпуск из Уральска старший брат, летчик. Настоящий деспот! Заставил меня делать экспонограмму со ступенчатыми пробами на клочке фотобумаги.( Боюсь, фотографам 21 века это уже трудно представить). Кусочек фотобумаги выдерживался под увеличителем( естественно, с негативом): две секунды, далее три, пять, пятнадцать, двадцать и т.д. Дальше требовалось проявить проэкспонированный кусочек в проявителе имеющем температуру 20 градусов ровно две минуты, не выдергивая преждевременно, что, учитывая мой буйный темперамент, было невыносимо трудно. Зато вскоре все фотографы поражались моей «сочной» печати. А дотошный Юрий Хвастунов( о, боже, тоже покойный) не унимался: «Откуда это у тебя?Расскажи, как ты пришла к такому результату?» Отвечала честно: » У меня много отпечатков уходит в корзину». На первых выставках, очевидно, по инерции, меня подписывали по-мужски. Обидно было. Как будто это не я, а мой двоюродный брат Колька снимал.Однажды не удержалась, взяла помаду и дописала в конце букву «а». После этого уже подписывали правильно.
В 1985 году в «Горизонте» вспыхнул, как теперь могут смело назвать искусствоведы, » бунт восьми». Владимир Стародуб, Николай Брюханов, Саша Ильченко,Юра Хвастунов,Юра Харченко, Сергей Рыбачек ,Евгений Шипицын и я…. Восстали против «шаблонной», «рутинной» фотографии, которой изобиловали местные газеты и которая культивировалась в » Горизонте». К тому времени многие уже знали работы прибалтов: Суткуса, Ракаускаса, Бинде. Я мне, вообще, повезло. В ЗНУИ моим педагогом по фотографии стал легендарный пейзажист-пикториалист Анатолий Ерин. Когда поняли, что нашему руководителю бесполезно что-либо доказывать просто ушли и создали свой фотоклуб. «Импульс». Это было самое счастливое время. До сих пор не могу понять, как удалось такому неорганизованному и, на первый взгляд, безалаберному Жене Шипицыну собрать таких потрясающих ребят! Женька дал объявление в «Ленинской правде» и » Червоном промине» о том, что создается новый фотоклуб. Уже на первое заседание пришло помимо нас тридцать человек! Каждый из восьми «бунтарей» показывал свою коллекцию, говорил о фотографии… Помню какими сумасшедше-влюбленными глазами смотрели на нас новички. Судя по всему, они получили такой мощный «импульс», что уже через полгода,мы поменялись местами. Они стали выдавать «шедевры», а мы сидели с отвисшими челюстями. Каждый месяц какой-то внутриклубный конкурс. Фотографии без обозначения автора складываются в» черный ящик». Последнее заседание месяца- худсовет уходит в соседнюю комнату, достает работы, определяет победителя,которому в качестве приза достается пачка фотобумаги,пленка или книга по фотографии. Было здорово! Никакой зависти! Все друг друга обожают! Успеху друга радуются больше чем своему. Деньги на покупку объектива или камеры собирали вскладчину. Старею, однако. Надо перерыв сделать, а то разревусь….

Куратор фотографического блока в Сумской муниципальной галерее. Постоянный  член фотожюри Всеукраинского детско-юношеского  фестиваля «Кришталеві джерела». Участник, призёр, лауреат и дипломант многочисленных областных,  республиканских, национальных, всесоюзных и международных выставок и конкурсов.

Это если официально. А по-настоящему – случился ещё один повод встретиться с творчеством замечательной Наташи Говорухиной, которая удивительным образом умеет сама излучать свет и освещать этим светом довольно приличную площадь мира вокруг себя, собирая со всех концов творческой Ойкумены фотохудожников, творцов из смежных искусств и просто интересных людей.

Редакция АТС уже давно пропагандирует тезис о том, что выставка многих работ – не самый продуктивный способ наслаждаться творчеством автора. В идеале, конечно же, надо устраивать выставку одной работы, долго о ней разговаривать, рассматривать её, анализировать, выстраивать цепочки ассоциаций, фантазировать, философствовать и всячески наслаждаться индивидуальным видом, который открывает эта волшебная линза искусства на наш внутренний космос.

На этот раз наш взор привлекла и остановила работа, которую мы условно назвали «Ведро, наполненное светом». Во-первых, потому, что за этой фотографией чувствуется присутствие некой бесконечной истории. Кто-то же его принёс, поставил на мосту, зачем-то наполнил наполовину. Или опустошил? А какие берега соединяет этот мост? Почему прутья на его ограде похожи на ножки прелестных танцовщиц из кабаре (тут, понятно, вспоминается Лайза Минелли, потом Дега, Ренуар, Тулуз-Лотрек…), а чередование их теней с полосками света внизу – на жизнь человеческую, состоящую из светлых и тёмных полос.

И ничего с этим чередованием поделать нельзя, потому что не бывает земного света без тени и жизни земной без горя и печали, которые всегда, обязательно заканчиваются удачами и радостями. Просто надо научиться принимать и то и другое без излишних волнений и восторгов, как советовал просветлённый старец Зосима у Достоевского. Надо, да не получается: ведь мы люди, мы из этих восторгов и волнений состоим, – своей жизнью отвечал ему мятущийся Митя Карамазов. Мы, люди, — это сумма бесконечного числа оттенков радости и огорчения, такого же бесконечного, как число оттенков света на этой чёрно-белой фотографии.

Наше существование превратилось бы в бессмысленную дурную бесконечность повторений (выражаясь в стиле Мераба Мамардашвили), если бы не было у каждого из нас вот такого, стоящего поверх всех этих чёрных и белых полос ведра, наполненного светом. У каждого оно называется по-своему: работа, семья, любовь, творчество. У каждого оно наполнено до своего уровня. И каждый наполняет или опустошает его сам, по мере отпущенных ему сил, таланта, вдохновения… Одни наполняют, черпая воду ладонями, другие кружками, третьи – дырявыми дуршлагами. Тут уж кому как повезёт. У кого какая судьба.

А когда мы не наполняем его светом, оно само наполняется невыносимо тяжёлой, неподъемной пустотой. Поэтому останавливаться нельзя. Надо черпать, ловить этот ускользающий свет, склоняясь с моста к текущей мимо реке времени. Той самой реке, у которой заканчивал свой земной путь Сиддхартха Германа Гессе, в которой отражается и наша жизнь, и жизнь других, и небо вечности. Черпать кто чем может. Порой из последних сил. Потому что когда мы, как положено, явимся со своим ведром, наполненным светом, на Страшный суд, там будут смотреть на то, сколько раз ты зачерпнул, а не на то, чем ты черпал: напёрстком или кастрюлей…

Вот о чём, вкратце, подумалось при взгляде на работу фотохудожника Натальи Говорухиной. Работу, которую мы сами для себя назвали «Ведро, наполненное светом».

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Фото: Лариса Ильченко

С чего начинается магия…

В четверг,18 июля, редакция АТС побывала  в Сумской муниципальной галерее на открытии  выставки донецкого арт-мастера Сергея Харламова. Открытие совпало с  началом второго международного фотопленэра «Перекати-поле», посвящённого «отражению красот Слобожанщины». Организатор акции – сумской клуб фотохудожников «Позитив» и его    руководитель — Наталья Говорухина.

На фотопленэр приехали известные фотохудожники с Украины и России, в частности:  Игорь Коц (Измаил), Александр Ляпин (Киев), Ирина Логачева (Донецк), Виктор Загуменов(Североморск-Москва), Виктор Соколов ( Севастополь),  Андрей Гусаченко(Севастополь), Евгений Ком (Запорожье), Тарас Перун(Черновцы), Роман Остапчук (Черновцы), Вадим Козловский ( Винница),  Александр Юдин  (Винница), Евгений  Боярчук (Луцк), Андрей Самойлов ( Кривой Рог) и Любовь Савельева ( Николаев). Разумеется, в мероприятии участвуют сумские фотохудожники.  

Несмотря на то, форум проходит в максимально дружеской обстановке, в нём будут определяться победители. А следовательно будут вручаться призы. Гран При – переходящий Жилет Фотомастера. Так же, будут вручены: золотое, серебряное и зелёное (за перспективность)  «Перекати-поле» — победителям конкурса «Фотоблиц».  А так как в фотопленэре принимают участие и дамы, то Оргкомитетом учреждён специальный дамский приз  «Мисс Перекати-поле 2013». В общем, событие  получается творческое, весёлое, креативное и неординарное, с большим  количеством импровизаций и сюрпризов.

                                                                                 Лирика 

Интересно выглядела вся эта компания со стороны. Очень похоже на бардовский фестиваль. Тоже все дружные, неформальные, с боевыми оружиями искусства на плечах.  Все любят друг друга и рады что-то делать вместе. Как предположила одна наша знакомая – это потому, что фотография (как и авторская песня, кстати) – «лёгкий жанр». В нём нет столько пота и труда, как скажем, в живописи или музыке. 

Фоторабота Сергея Харламова ( Донецк)

Фотохудожники напоминают набоковских ловцов бабочек.  Только ловят они и коллекционируют волшебные мгновения бытия. Точнее, ловят они просто мгновения, но чудом своего щелчка делают их волшебными. Вероятно,  где-то на платоновских небесах в трансцендентном мире идей, существует обобщённый эйдос  идеальной фотографии,  к  которому стремятся все земные фотографы. Поэтому они чувствуют себя, скорее, коллегами и однополчанами, чем конкурентами за  место под солнцем признания. По крайней мере,  так показалось нам, людям несведущим в тонкостях фотодела и впервые попавшим на такой крупный фотографический форум.

Относительно же выставки Сергея Харламова, скажем лишь по поводу одной работы.  Ну,  как-то она нас больше всех привлекла. И оборванной ниточкой, которая больше не держит то, что  и так трудно назвать одеждой.  И целомудренным эротизмом очаровательной модели, и почти физическим ощущением времени, которое не застывает на фотографии, а как бы течёт сквозь неё, увлекая зрителя, таким образом, что хочется фантазировать дальнейшее развитие сюжета, то есть,  активно участвовать  в мире, который придумал фотохудожник. И конечно, тем, как замечательно в глубине самой фотографии отражались  приближающиеся к ней мужчины. Как в женской душе.  К слову, мы нашли на сайте художника фото этой же модели  в работе «Очаровательная леди».  Там на ней ничего нет. И хотя поза та же и взгляд, но эффект теряется. Наверное,  всё дело в оборванной ниточке…

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Поэтому  разговор наш сразу  же начался с темы творчества.

— У  тебя  музыкальное  образование….

 — По первому образованию преподаватель фортепьяно и концертмейстер.  Окончила музыкальное училище, долго работала по специальности, но в какой-то момент занялась фотографией и поняла, что именно она – моё призвание. Это  свалилось на меня,  как сваливается на человека любовь. Однажды,  взглянув сквозь объектив, на листву, я  увидела чудо, испытала прозрение.   Мне казалось, что раньше я была слепая.

Конечно,  знание музыкальных  форм очень пригодилось впоследствии. Главное  — музыка дала мне  интеллектуальную подпитку, желание и возможность апеллировать к вечным ценностям.  А когда стало ясно,  что фото – надолго,  я пошла учиться на кинофотофакультет в ЗНИУ (Москва) 

 — В чём отличие художника и фотохудожника?

 —  Художник рисует плоды своего воображения,  а фотохудожник  ловит беспрерывно меняющуюся реальность, светящуюся веточку,  оконную занавеску,  чуть поднявшуюся от дуновения  ветерка. И,  таким образом,  открывает и сохраняет окружающий  мир  для себя и для других. В идеальной фотографии  объединяется художественность и документальность – это высший пилотаж, это  — Анри Картье-Брессон,  например. 

Когда мгновение,  запечатлённое на фотографии, проходит через тебя, оно становится  единственным, твоим, авторским.  Если кратко выразить миссию фотохудожника,  то это – открытие, сохранение и дарение…

—  Известно, что существуют художники, картины, которых  продаются очень дорого. За миллионы долларов. А с фотографиями такое  может быть?

 — Есть фотопейзажи,   которые продаются  за миллион долларов…

 — В чём  секрет такой  стоимости?

 — В фотографии вообще главное – выйти за грани техники, чтобы осталась только душа.  А ещё основное  достоинство фотографий в том, что они,  вылеживаясь, как бы, наполняются ароматом времени.  Я сегодня иногда сама поражаюсь некоторым своим старым работам. Сейчас смотрю – великолепно! Отправляю на конкурсы –  они там берут призы. А тогда казалось, что  фотография не состоялась. И, наверно, так тогда и было, но время текло, пронизывало снимок  и, в итоге, наполнило его чем-то большим и важным.  Хотя, конечно,  не каждый  снимок  может наполниться временем. В этом и тайна …

  — Ты возглавляешь фотоклуб «Позитив», занимаешься организацией выставок фотохудожников из других городов и стран – зачем  тебе все эти хлопоты?

 —  Одиночество – это хорошо и важно для творчества, но  в какой-то момент начинаешь вариться в себе, воспроизводить себя, зацикливаешься, в общем. И чтобы этого избежать, необходимо общаться  с коллегами по цеху: и вживую,  и на соответствующих творческих сайтах.  Вот как я, например, сейчас интенсивно общаюсь в интернете с ребятами из Винницы и Черновцов,  где высочайший уровень  мастерства и постоянный творческий поиск. 

А ещё, в своё время, я объявила войну гламуру и попсе в фотографии, и с тех пор неуклонно следую этой линии. Тут вот в чём проблема.

Фотография достаточно демократичное искусство,  особенно сейчас, когда качественное  фотооборудование доступно  многим. Однако,  у этой  ситуации есть и обратная сторона. Лёгкость достижения недалёких целей приводит к деформированию вкуса.

Трагедия  многих наших  талантливых фотографов – в коммерции. Чем больше ты работаешь в угоду заказчику —  фотошопишь,  украшаешь, подчеркиваешь их внешнее благополучие, тем более ты девальвируешься,  как художник. В принципе,  даже убрать морщинки, как об этом часто просят дамы-заказчицы, можно  правильно выстроенным светом, без использования  компьютерных технологий. И это будет  уже искусство. Но  если у фотографа 4-5 свадеб в неделю – тут  не до тонкостей. Он бежит как марафонец  и, в итоге, приобретая сиюминутное,  теряет связь с вечным.

У нас есть замечательная детская фотостудия «Мы» при Центре научно-технического творчества молодежи, которой руководит Любовь Беспалая. Там много  одаренных   ребят и  не хочется, чтобы при переходе во взрослую жизнь  они растворились  в массовой  культуре.

 Именно для воспитания правильного  понимания  качественной  творческой  фотографии и отношения к фотографированию, как к искусству, я  стараюсь приглашать в наш город  фотохудожников, работы которых,  на мой взгляд,  достойны того, чтобы формировать вкусы.  Авторы, которые  к нам приезжают, не только выставляют  свои работы. Они же ещё проводят встречи, мастер-классы… 

Настоящий  художник,  как известно,  опережает время. В 1995 году я в Смоленске познакомилась с Александром Александровичем  Слюсаревым, которого через пять лет внесли в энциклопедии, как единственного живого классика на постсоветском пространстве. Так вот, когда я устроила выставку его работ в Сумах, то на открытии ловила на себе удивленные и непонимающие взгляды. Впрочем,  Сан Саныч спокойно отреагировал, что, мол,  со мной очень часто так. Я привык к такой реакции… Люди просто не понимали, с кем общаются…

 —  То,  что  у нас  какое-то количество  людей   занимается  творческой фотографией,   делает  наш  город лучше?

  — Если фотографии согревают кому-то душу – значит,  город становится лучше, теплее, уютнее,  добрее…   

— Город тебе как-то помогает?

  — Да. Сумы – это  мой город. Я  провинциалка по природе,  хотя  с семьёй долго жила в Москве, но сейчас потихоньку возвращаемся. В столице чувствуешь себя песчинкой, вроде ходишь на выставки, в музеи, но всё равно есть ощущение растворения.  А  тут – кто ни приезжает,  в один голос говорят: В каком замечательном  месте вы живёте! 

У меня чудесный двор,  рядом  —  река с  живописными прибрежными пейзажами. Там сделано  немало моих лучших фотографий.  Я, бывало,  с  фотоаппаратом  ходила на митинги. Но так ни одного снимка и не сделала.  А тут – как будто источник неисчерпаемого вдохновения.

— В каком культурном контексте ты  существуешь?

 — Я старомодный человек. Для меня имеет громадное значение,  например то, что в Сумах бывал Чехов.  Мне  важна его всеобъемлющая ирония,  меня завораживают его драмы, где  действие  часто происходит на фоне стихии, а  люди  всё пытаются что-то изменить в своей жизни и ничего у них не получается…

Чехов, в отличие  от большинства классиков литературы,  не даёт ответов  и ничему не учит, а только задает волнующие  душу вопросы.  Я очень часто  хожу в  его музей на Луке. Мне это место кажется одухотворенным и одушевленным.  И я, особенно когда там нет экскурсий, буквально  ощущаю присутствие великого писателя.

Имена, сопровождающие меня всю жизнь,  – Цветаева,  Ахматова,  Мария Петровых,  Рахманинов,  Шопен….

Евгения Винокурова люблю  — «Мир разложил на части Пикассо..».

Проживаю уход Петра Тодоровского.  Пересматриваю  его фильмы, вспоминаю,  как мы всегда радовались, тому,  что он жив,  когда он появлялся  на экранах со своей неизменной гитарой…

Нахожусь сейчас под впечатлением фильма Владимира Хотиненко «Зеркало для героя» о людях и времени. Время же вообще особая категория для фотографа.

Юрия Трифонова читаю,  всё руки не доходили раньше. А сейчас  оторваться не могу. 

  Говоря о литературе, расскажу такой любопытный эпизод из жизни. Мне было лет 15,  когда я на чердаке обнаружила книжку без  обложки. Всё мы с сестрой не могли понять, кто автор, хотя видно было,  что поэт сильный. А обложку мама,  вероятно, преднамеренно сняла, потому что книжка была ещё с ятями, ижицами, фитами, то есть с тех времён, когда и за чтения Есенина могли  быть неприятности. А недавно,  уже с появлением  интернета, я ввела в поисковик строки из этой  книги.. и выяснилось что я —  обладатель  раритетного издания   стихов «короля поэтов» Игоря Северянина…  

— Что тебя радует в культуре 21 века? Он дал новые возможности? 

  — Конечно,  информационная революция перевернула мир.  Сейчас можно найти любой  фильм, книгу, почитать интервью со значимыми для тебя людьми…

 А вот  в искусстве фотографии ничего принципиально  нового пока нет.  Как бы не совершенствовались технические возможности,  всё равно главный инструмент – голова и душа художника.  Сейчас очень много агрессивной эротики,  появилась «эстетика брака», когда фотографии специально делают как бы с дефектами. Появился комп–арт, как вариант художественной фотографии, есть интересные фотохудожники, работающие в этом направлении, как,  к примеру,  недавно приезжавшая  к нам Ира Михайлова из Москвы.  Всё это интересно, но не очень  меня потрясает. Не моё это…

Кроме того, сейчас из искусства фотографии уходит ощущение волшебства. Раньше, фотограф  в тёмной комнате, под красным или зелёным светом проводил какие-то полумагические действия  — проявлял плёнку, фиксировал,  развешивал снимки для просушки… 

Фотографы  времён цифровой фотографии лишены этой магии. Им проще,  но я считаю, что для воспроизведения настоящей жизни,  должно быть, ощущаться сопротивление материала: счастье и несчастье должны смешиваться пополам.

— Ты социально- активный человек?

 — Если речь о политике, то для  неё  меня нет.  Последний  раз я просыпалась для политики в 1989 году, когда активно агитировала за наших сумских кандидатов в народные депутаты, во время «первых  свободных» выборов в Верховный совет СССР. Но очень скоро разочаровалась в них, и с тех пор  со стороны наблюдаю, как неизменно разочаровываются в своих избранниках мои знакомые, активно интересующиеся политикой. Впрочем,  это не значит, что у меня нет убеждений.  Я, например, удалила из фрэнд-листа в фейсбуке  всех своих знакомых, которые загружали меня политическими склоками, в частности,  одну давнюю приятельницу, которая  9 мая вывесила знак дня скорби. Мне это непонятно и неприятно. У меня родители познакомились в партизанском отряде,  для меня  День Победы великий  праздник  и я не желаю, чтобы ещё при живых свидетелях его перевирали и переделывали во что-то другое.   Я с таким людьми живу в параллельных мирах. Они мне неинтересны. 

  — Сейчас многие люди культуры готовы сотрудничать хоть с чёртом,  только бы выжить и иметь возможность  реализовывать то,  что хочется…

 — Знаешь, мне не раз говорили: сфотографируй того–то,  и  решишь все  свои проблемы. Но я не готова к этому.  Человеку же на самом деле не так много надо материального.  Быть,  по возможности,  здоровым, иметь деньги,  чтобы не умереть с голоду…Главное – чтобы была возможность творить. Я уже в том  прекрасном  возрасте, когда имею право позволить себе делать то, что я хочу. Силы есть, чувства ещё не остыли, но уже понятно,  что настоящее, а  что мимолётно,  в общем,  только жить и жить.  По–настоящему, не размениваясь на  суету. 

  — Что для тебя, как для  человека творческого, свобода?

 — Свобода — это когда есть  возможность заниматься любимым делом. Ну и чтобы  все родные были здоровы,  и  всё у них было в порядке.  А ещё нужно, чтобы пришло вдохновение, которое,  по словам Чайковского,  не любит посещать ленивых.  И вот когда к художнику  в такой ситуации приходит вдохновение,  у него вырастают крылья, и  он обретает истинную свободу.   

— Мы живём в сложном мире. Разные люди встречаются на пути…

 -У меня есть цикл работ по Чехову, в  частности, с фотографиями усадьбы  Линтварёвых.  И вот  однажды я возвращалась домой в очень плохом настроении. Меня несправедливо обидели, было  грустно и пусто …    Чтобы как-то развеяться, я подошла к компьютеру и начала работать с чеховскими фотографиями.  И так незаметно пролетело время почти до утра. И  вдруг обнаружилось,  что негатив улетучился и  я, пребываю в прекрасном настроении.

 Так и дальше  — на  хамство я  намерена  отвечать только творчеством.

 — Всегда  есть кто-то моложе,  талантливей  и благополучней. Так устроен мир. Нужно уметь искренне радоваться за других.  Это сложно, но прекрасно.  Вот я сейчас радуюсь  за Лену Алмазову, получившую   золотую  медаль НСФХУ в номинации «Портрет» за серию работ «Футляр» на  IV международном женском фотосалоне «ПЛАНЕТА ДЕТЕЙ-2013»(к слову,  Наталья Говорухина на этом же форуме  была удостоена серебряной  медали  ISF в номинации «Портрет»).

— Есть ли у тебя проекты,  которые не реализованы пока,  но  очень  хочется их реализовать?

 —  Да,  — выставка  «Ускользающий свет». Я зашла в эту тему и поняла, что она бесконечно глубокая.  Потому что, ведь, вечно можно играть в прятки со светом. А самое важное, что мне не хочется из этой игры  выходить,  я уверена  —  это моё, раз я  вижу тут вечность и бесконечность…

…Напоследок мы смотрели фотографии будущей выставки «Ускользающий свет», сделанные  в стиле близком  к  импрессионизму  и с каждой новой работой  я всё больше понимал,  в чём разница между фотографом и фотохудожником.  Эти фотографии  даже жаль было  бы встретить на выставке, где так мало времени можно уделить каждой. Их по одной нужно вешать на стены  как картины, потом  долго  и пристально всматриваться в них….

 А вокруг  и рядом были: обыкновенный двор и обыкновенный берег обыкновенной реки и всё то прочее, что выглядит таким необыкновенным и чарующим на фотографиях-картинах фотохудожника Натальи Говорухиной.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com