«Наверное, богом быть трудно, но точно так же сложно быть зрителем, который подходит к такому гигантскому произведению, каким является этот фильм. Посмотрев фильмы Германа, можно смело утверждать, что фильмы Тарантино являются всего-навсего продукцией Уолта Диснея», —

так, по словам главы Римского фестиваля Марко Мюллера, написал в своей рецензии о фильме российского режиссёра Алексея Германа старшего «Трудно быть богом» знаменитый итальянский учёный-философ, историк-медиевист, специалист по семиотике, литературный критик и писатель Умберто Эко.

Ввиду того, что «Имя розы» Умберто Эко вместе с повестью братьев Стругацких «Трудно быть богом» входит в «золотой запас» практически каждого постсоветского читателя хороших книг, то можно смело считать нас попавшими в компанию старых знакомых, а значит, мы тоже имеем право включиться в разговор.

Куба далеко, Аркарнар — рядом

Стругацкие удивительным образом умели ставить в своих приключенческих научно-фантастических  книгах краевые философские проблемы. А проблема философская отличается от житейской, кроме всего прочего, ещё и тем, что она постоянно возникает на каждом новом витке развития человеческого общества. В момент написания (1964 год) и, соответственно, первых лет чтения повести «Трудно быть богом» казалось произведением о том, как совершенные люди коммунистического будущего прилетели помогать народу какой–то планеты типа острова Кубы построить коммунистический рай. Сейчас, после временной отмены строительства коммунизма, ситуация воспринимается несколько шире.

Добро и кулаки

Напомню: основной вопрос, формально декларируемый авторами: Имеет ли право сильный и добрый вмешиваться в историю  другой цивилизации и сражаться со злом до истребления последнего, если это чужое зло?

В повести Стругацких чистое, безусловное зло очевидно и намеренно дистанцировано и локализовано. Иными словами, с чем бороться – ясно. Как – тоже. Однако герои-земляне из книги хотели, чтобы жители  Арканара сами эволюционировали, отрастили себе своё личное добро с кулаками и избавились от зла тоже сами.

Жизнь или борьба?

Однако давайте попробуем взглянуть на эволюцию планеты как на метафору эволюции индивидуального человека. Мы ведь тоже, в известном смысле, планеты… В начале жизни большая часть наших «америк» не открыта. А их постепенное открытие, расширение внутренней ойкумены — и есть жизнь. Мы по-настоящему ценим только то, что достаётся в результате множества усилий. Если человек после десяти лет мыканий по свету заработал на квартиру — она для него ценность. Но все эти годы он и не жил как бы! Он тяжко трудился, зарабатывал. А другой, у которого было своё жилище, в это время открывал свои америки, читал книги, любил, растил детей в уюте, уделяя им внимание. Иными словами, жизнь в жёсткой борьбе за выживание – это как бы и не совсем жизнь. С точки зрения самореализации, так точно.

Почему коммунизм прекрасен как идеал? При коммунизме человек занимается 4 часа освобождённым трудом, то есть тем, к которому его влечёт внутренняя потребность, а не  необходимость зарабатывать. А после трудового утра, когда сил ещё много, можно с помощью общения с произведениями искусства или занятий личным творчеством реализовывать в себе человеческое, то, что в большинстве из нас сейчас остаётся так до конца и не открытым и проявляется в виде неясной тоски по чему-то невысказанному.

Было бы идеально, если бы сейчас разверзлись небеса, с них сошли бы всемогущие добрые и справедливые инопланетяне и установили на Земле коммунизм. То есть такой строй с 4 часами занятий освобождённым трудом и повсеместным творчеством. И мы бы тут все жутко расстроились, если бы они, имея такую возможность, улетели обратно, предоставив нам тут возиться самим.

Ещё про неочевидное кино: Георгий Данелия «Кин-дза-дза!» — импровизация на тему

Что же увидел Эко?

К слову,  дед Умберто Эко был подкидышем и по принятой в то время в Италии практике ему была присвоена фамилия-аббревиатура от Ех Caelis Oblatus, то есть «данный небесами». Так что кое-что к нам с небес таки падает. А его внук, столь высоко оценивший работу Алексея Германа, вроде никогда в особых симпатиях к коммунизму замечен не был. Тогда представителями какого справедливого общества стали для Эко земляне, прилетевшие на Арканар?

У меня есть серьёзные сомнения, что это было чего-то типа нынешнего общества потребления с его жизнью под флагами неуёмного стяжательства, но очень развитое… И всё же большой ученый и интеллектуал-философ увидел что-то очень близкое себе в фильме Германа…

Так какое же оно — кино снятое во времена развитого антикоммунизма, о людях не случившегося коммунистического будущего режиссёром, не имевшим никаких оснований любить современных ему строителей  коммунизма? О чём там?

P.S.  Премьера состоялась. Вот одно из авторитетных мнений о фильме:

Борис Акунин: Эффект Германа

Сначала я смотрел на все эти мерзости с приятным чувством. Прогресс существует и все муки истории не напрасны, думал я. Как далеко ушла цивилизация со времен средневековья, насколько презентабельнее и лучше стали люди. Ну и так далее. Примерно, как в старом анекдоте про врача, который осматривает пациента и приговаривает:

«Как хорошо! Ой, как прекрасно! Просто замечательно! …Что у меня всего этого нет».

(Сомневаюсь, что режиссер рассчитывал на такую зрительскую реакцию, но оголтелого позитивиста вроде меня, видимо, лишь могила исправит).
А потом мне полезли в голову другие мысли. В сущности, тоже позитивистского настроя, но менее отрадные.
Если всё у нас пойдет хорошо, если человечество себя не угробит и сумеет построить на земле лет этак через триста разумную и достойную жизнь, то из этого прекрасного далека на наш 2013 год будут смотреть примерно так же, как мы на будни Арканара.
И я попытался увидеть нашу с вами жизнь глазами человека будущего – то есть нормальными глазами.
Посмотрел – и содрогнулся. Ну и в дикую же эпоху мы с вами живем, господа!

Самая передовая наша наука и львиная часть наших доходов используются для изобретения и производства орудий убийства.
Мы усердно гробим природу планеты, на которой живем.
Мы беспрестанно мучаем и унижаем себе подобных.
Мы черт-те как воспитываем наших детей.
Мы толком не знаем, как функционирует наше тело, а уж наш мозг – вообще тайна за семью печатями.
Цена человеческой жизни даже в развитых странах мала, а в неразвитых ничтожна.
У нас целые социальные слои и даже народы живут в позорной нищете.
Странами, как правило, управляют далеко не лучшие представители населения  – такую уж мы разработали систему отрицательного естественного отбора.
Планета кишит преступниками, которых сажают в специальные загоны, где эти плохие люди становятся еще хуже.
Мы невежественны, жестоки, и 99 процентов проживают жизнь на манер животного: едим, хлопаем глазами, производим потомство и потом умираем.
Кстати о животных. Для них у нас повсюду устроены«лагеря смерти». Мы выращиваем наших «меньших братьев», чтобы убивать и пожирать, а из их кожи шьем себе обувь и сумки.
В общем, абсолютное средневековье.

     Любуйтесь: Земля. XXI век.

Если правда, что за нами наблюдают инопланетяне, то вполне понятно, почему они не вступают с нами в контакт. Рановато. Мы еще слишком дикие.
Может быть, какие-нибудь доны Руматы осторожненько, чтобы не вмешиваться в процесс эволюции, иногда чуть-чуть подправляют нашу историю. Ну, там шмякнут яблоком Ньютону по башке. Покажут Менделееву во сне периодическую таблицу.
Хотя скорее всего нет никаких Румат, а если и есть, то они ни во что не вмешиваются. А значит, их всё равно что нет. И человечеству еще бог знает сколько поколений пыхтеть и корячиться, прежде чем оно выкарабкается из темных веков. Самому, без посторонней помощи. А никуда не денешься, другого способа не существует.
И когда, на третьем часу картины, мои мысли доползли до этого места, я вдруг сообразил, что режиссер, кажется, все-таки добился от меня именно того эффекта, на который рассчитывал.

Ещё по теме: Фильм Алексея Германа по повести Стругацких высоко оценил Умберто Эко