Я  свободно говорю, читаю и пишу на украинском, но в быту и в своём творчестве пользуюсь  русским. У меня для этого простые основания. Ко мне на русском  языке впервые обратились мои родители. На этом языке я прочитал самые умные  и важные для меня книги и  именно на этом  языке я написал свои лучше тексты.

И всё же я украинец.Сейчас я объясню как и с чем я себя идентифицирую.

Я —  украинец, потому что вид именно украинского ландшафта вызывает во мне  ощущение пребывания на Родине.

Я —  украинец, потому что я, конечно, совсем христианин, но праздную некоторые языческие праздники – ведь я не сам пришёл в христианство —  моих  предков князь Владимир туда  кнутами загнал. Поэтому за  христианским крестом мелькают  перед моим внутренним взором; то такой себе  гоголевский  чёртик, похожий на, хотя и злого, но в целом забавного человечка, с которым можно посотрудничать, если любимой уж  край нужны черевички, а то и персонаж пострашнее, вроде  совсем уже языческого Вия. Или  красавица  Мавка со всей своей лесной  и полевой лесиной братией…

Я —  украинец, потому что при взгляде на Днепр передо мной  возникает история моей страны и в сердце разливается гордость за принадлежность к ней. А при взгляде на Волгу я вспоминаю только что-то из Репина и ещё  песню про Стеньку, бросающего персиянку в набежавшую волну.

Я —  украинец, потому что когда  власти принимают решения, серьёзно ущемляющие мои права, я иду на Майдан.  У нас, украинцев, так принято  —  отстаивать свои права на майданах.

Я  —  украинец, потому что могу сколько угодно ругать Украину, но не дай Бог это при мне позволит себе сделать  какой-нибудь заграничный товарищ.

Я – украинец, потому что  болею за сборную Украины по футболу, которая никогда ничего не выигрывала, но каждый раз я надеюсь, что вот сейчас…

Я —  украинец, потому что когда я учился и жил в Москве, все мои  российские друзья говорили: Да ты ж хохол! Это же по тебе сразу видно.

Да! Я украинец, потому что по мне это сразу видно…

Я украинец. Русский язык для меня – это язык неофициального общения. Я поддерживаю  придание украинскому языку статуса  официального, потому что считаю, что только полный дебил (а таковых,  как и гениев, мало, ибо это крайние  точки на шкале  интеллектуальных способностей), так вот только совсем тупой не способен  заполнить пять строчек в официальном документе на титульном языке страны своего проживания. Не говоря уже – Родины. А заставить человека в быту общаться на  официальном языке ни одна держава  не может. Впрочем, этого же никто и не предлагает. Язык —  вообще надуманная проблема, одна из тех,  которые  создали политики, чтобы сталкивать  нас, разноязычных украинцев, лбами.

Когда Украина, наконец, случится как держава, люди в ней будут свободно говорить, минимум, на  украинском, русском и английском на Востоке страны и на  украинском, польском и  английском на Западе. Это нормальный процесс. Для  многих и сегодня уже так.

Но Украина случится как держава только тогда, когда  большинство её граждан будет выступать за объединяющие ценности и сама природа общества будет отторгать все силы, пытающиеся показать,что говорящие на одном языке более украинцы, чем те, кто говорит на другом.

Собственно, вопрос не только в языке. Любая  чужая ценность должна стать предметом априорного уважения. Только при таком условии возможен  конструктивный диалог, а не драка. Любая дискуссия должна начинаться  с фразы: «Я уважаю и считаю незыблемым ваше право жить так, как вы живёте и желать того, чего хотите вы, и я знаю, что вы уважаете и считаете незыблемым моё право видеть мир иначе. А теперь давайте попробуем найти компромисс»

Ниже я буду говорить о себе, как о частном случае общечеловеческого. Так вот, я, —  прежде всего человек, потом  человек определённой национальности, далее —   профессионал, а затем уже гражданин.

 Как человек, я грешен, хотя и пытаюсь каяться. И опять грешу. В этом состоит моя основная человеческая проблема. Хотя и достоинств у меня, конечно, хватает. Как и у вас, уважаемый читатель. Иначе мы бы друг друга не любили. А мы же любим? Ведь правда?

Я украинец, потому, что родился и живу в украинском городе Сумы, основанном украинскими  казаками  сотни полковника  Герасима Кондратьева.С остальными украинцами меня роднит  и объединяет стремление к свободе, как к базовой  жизненной ценности, хотя понимаем мы её по-разному. Но именно эта отличительная потомственная черта определяет наш  национальный характер, в состав какого бы государства не  входила территория нашего проживания. Сумы, к слову, были построены на землях Московии. А мы тут в большинстве своём всё  равно украинцы, хотя границу с Россией чуть ли не с балкона видно.

Все мы, украинцы, разными путями ищем свою свободу. Одни видят её в деньгах  — в этих золотых рыбках, исполняющих любые наши желания. Другие стремятся обрести высокую свободу, которая,  как известно, состоит в независимости от соблазнов грешной мирской жизни.

Я занимаюсь творчеством и так обретаю свободу. Моя профессия – поэзия. Остальное – проза.

И, наконец, я  — гражданин. Это самый сложный пункт. Гражданин – это  человек, ощущающий свои обязанности перед государством как  личные потребности и, в зависимости от строя, пытающийся быть лояльным к их исполнению.  Если это социалистическое  государство  — задача гражданина —  трудиться на его благо ради будущих поколений и находить в этом труде пути собственной человеческой реализации. При капитализме, обязанность гражданина, —  выдвигая к государству социальные требования, отстаивать  права  той категории населения,  к которой он относится. 

И вот тут начинается зыбкая почва. Каким–то образом мы, украинцы, оказались той уникальной нацией, которая, вследствие своего  национального характера, уже много веков очень хочет, но не может построить своё государство. То есть у нас не получается стать гражданами. Людьми мы быть можем. Украинцами – да! Профессионалами – тоже. А гражданами – никак не выходит. 

Что такое Украина последних  23 лет? Это бывший самый промышленно развитый  кусок СССР,  на  грабеже которого стали миллиардерами и миллионерами несколько сотен самых бойких  и хитрых наших сограждан, которые далее нанимали себе обслугу. А чтобы уж совсем не наглеть,  они же поддерживали легенду о существовании НУ — Независимой Украины.

На самом деле, её не было. Как сейчас стало понятно, её изображали. Все. Это был самый массовый театр в мире. Президенты и депутаты изображали из себя государственных деятелей, судьи и прокуроры  — служителей Фемиды,  милиция – стражей порядка, военные – защитников Родины, журналисты —  независимых  информаторов о событиях. Большинство «простых» людей изображало из себя лояльных граждан, хотя всячески укрывалось от налогообложения, культивируя коррупцию и  кумовщину. А  по правде —  все отрывали от бывшего жирного куска СССР — кто что мог. В рамках своей роли. Тащили отовсюду, где плохо лежит. И при этом каждый держал соседей «за лохов»,  простите, «за публику»,  полагая, что грабит только он, а ближний  пашет честно и верит во всё происходящее. 

А когда начались проблемы и пришёл враг, выяснилось, в частности, что в армии — такие же как мы. И спектакль закончился. Закончился, потому что публика засвистала бездарных актёров. Именно в этом истинная суть всех народных бунтов последних месяцев от Евромайдана, до Донбасса. Публика больше не верит. 

Когда пришёл враг, мы вспомнили, что мы  — украинцы и у нас есть наши уникальные ценности. В этот момент мы стали патриотами.

 А другие люди, неукраинцы по сути, волей судьбы оказавшиеся на нашей территории, вспомнили, что им хочется жить в рамках  комфортной для них  неукраинской социальной парадигмы,  —  условно говоря, при хозяине. Тут ничего плохого нет. Посмотрим на породистого сытого и холёного пса, которого на цепи выгуливает хозяин и на бегающую на счастливой свободе дворнягу. У каждого свои радости.

 И вдруг у нас зашёл разговор о федерации. Что такое федерация? Это содружество  государств, которые делегируют все свои внешнеполитические проблемы федеративному правительству. И что?  И как это решит вопрос территорий?  Ну не будут их барины делиться с Киевом, а будут всё забирать себе.  Как это поможет  закончить нашу всеобщую театральную игру в профессии?  Никак.

Даже децентрализация означает только увеличения дозы потребления тех,  кто изображает из себя руководство.  

Про язык, как повод для раздора, я вообще молчу. Умные старики и люди среднего поколения уже выучили украинский и счастливы. А  те, кому до 30, так давно на равных владеют двумя и более языками и не видят тут проблемы. 

Вывод.  Основная беда  украинцев не в федерациях и языках, а в неумении построить своё государство  котором бы  государственная дисциплина сочеталась с извечным нашим стремлением не покоряться при любых обстоятельствах. Иначе говоря, нам нужно стать искренними и честными. А как это сделать, как перестать играть в страну и стать ею – вот единственный вопрос (но очень большой), достойный общественной дискуссии.  Если его не решить – остальное теряет смысл.

P.S. Именно вопрос честности был главным для запорожцев во времена расцвета Сечи.  И если совет решал, что «кошэвый людина нечэсна» —  горе было тому кошевому….