Родился в Нижнем Новгороде. Получил прекрасное образование, был человек весьма начитанный и с ранней молодости писал стихи. Закончил юнкерскую школу. Прослужив некоторое время в кавалергардском полку, отправился добровольцем на Кавказ. Участвовал в экспедиции кавказского отряда за Кубань. Был награждён орденом св. Анны 3-й степени и бантом. Сделал довольно успешную карьеру, уже в 26 лет получив чин майора.

Отца его, православного русского дворянина, звали Соломоном, что послужило причиной сплетен и кривотолков относительно его истинной национальности. По счастью, из XVIII века до нас дошли «Воспоминания о Пугачеве», подписанные инициалами О.З. (они хранятся в одном из архивов США), где как раз рассказывается о том, как он получил свое не совсем обычное для современных русских имя. Здесь сообщается, что от расправы пугачевцев его, младенца-барчука, спасла кормилица, выдав за своего сына. Тогда-то мамка решила окрестить ребенка, и пошла в церковь. – «А как назвать его? – спрашивает священник. – «А Бог весть! – отвечает кормилица, – уж и не знаю». – «По святому назовем, – решил священник, – На сей день святой будет Соломон-царь – так и назовем!». Так и назвали…

Сослуживец по кавалергардскому полку характеризует нашего героя так: «Он был очень красивый молодой гвардейский офицер, высокого роста, блондин с выгнутым немного носом. Всегда был очень любезен, весел, порядочно пел романсы и всё мечтал о чинах, орденах и думал не иначе, как дослужиться на Кавказе до генеральского чина.»

В 26 лет неожиданно вышел в отставку «по домашним обстоятельствам» и из весёлого, изящного светского молодого человека сделался «каким-то дикарём»: отрастил огромные бакенбарды, ходил в черкесском костюме, с огромным кинжалом, вечно мрачный и молчаливый.

В этом же году он убил на дуэли близкого товарища, однокашника и сослуживца, после чего был приговорён военно-полевым судом к разжалованию и лишению всех прав состояния.

Ещё о поединках чести:  Дамские дуэли, или За что дерутся женщины

Есть предположение, что вот в этом стихотворном отрывке, принадлежащем перу нашего героя, явно не лишенного поэтических способностей, выведен тот, кого он через некоторое время вызовет на смертельную дуэль.

 Вот офицер прилег на бурке

 С ученой книгою в руках,

 А сам мечтает о мазурке,

 О Пятигорске, о балах.

 Ему все грезится блондинка,

 В нее он по уши влюблен.

 Вот он героем поединка,

 Гвардеец, тотчас удален.

 Мечты сменяются мечтами,

 Воображенью дан простор,

 И путь, усеянный цветами,

 Он проскакал во весь опор.

Относительно причин дуэли, существует ещё не до конца понятная история с пакетом писем, которые убитый должен был передать убийце. В них, по некоторым сведениям, содержался личный дневник сестры будущего убийцы, за которой убитый безуспешно ухаживал. Отдавая ему при встрече 300 рублей, убитый объяснял, что это деньги взамен тех, что ему передавал отец, а пакет у него украли в дороге.

Вскоре выяснилось, что 300 рублей в пакете действительно были, но передававшего об этом никто не предупреждал. О них можно было узнать, только вскрыв пакет. Чтение чужих писем?! По тем временам это был бесчестный поступок. Стань он известным в офицерской среде, неминуема позорная отставка. Такой поступок — несомненный повод для дуэли. Тем не менее, наш герой тогда не стал инициировать поединок. 

Однако, убитый, вскоре сам спровоцировал вызов. После вызова на дуэль он сказал одному из секундантов:

«Нет, я сознаю себя настолько виновным перед ним, что чувствую, что рука моя на него не поднимется».

Намекал ли тут убитый на вскрытые письма, постоянные свои колкости или на нелепость своей выходки, послужившей причиной  дуэли, осталось неизвестным.

Впрочем, более вероятной представляется версия об определённой заинтересованности обоих персонажей этой драмы в состоявшемся поединке. Есть мнение, что оба участника были разочарованы в жизни, и в боях искали либо славы, либо героической смерти. Для обоих понятия чести и доброй репутации были весьма значимы.

По окончательному приговору, за участие в дуэли наш герой был приговорён к трёхмесячному аресту на гауптвахте и церковному покаянию и в течение нескольких лет отбывал епитимию в Киеве.

Умер он в возрасте 60 лет и был похоронен в фамильном склепе. Его могила не сохранилась, так как в 1924 году в усадьбу переселилась школьная колония МОНО, ученики которой разорили склеп, а останки захоронений утопили в ближайшем пруду.

Звали его Николай Соломонович Мартынов. И, несмотря на множество своих неоспоримых достоинств, в историю он вошёл исключительно как убийца великого русского поэта Михаила Лермонтова.

Ещё о жизни больших поэтов:  Четыре сумасшедших гения, или Цена озарения

Автор фото: Елена Мизина

Встреча продолжила добрую традицию поэтических собраний в домике Чехова, где представить своё творчество почитает за честь любой литератор мира.

Все поэты особенные. Андрей Катрич не исключение. Он интересен своим оригинальным даже для поэта взглядом на мир. Взглядом, ориентированным на светлые романтические начала. И.Бродский настаивал: «Главное – это величие замысла». Чтобы быть поэтом надо смотреть поверх быта и Андрею это прекрасно удаётся.

Всё жутко весело и некого винить.
Слетела крыша, ласточки безгнезды…
Но точно знаю, если починить —
Я больше не увижу эти звезды.

Мы в своих публикациях уже называли Андрея Катрича современным поэтом серебряного века. Первым, кто им по-настоящему «прочитался» стал Александр Блок. Лексика и интонации Блока до сих пор равноправно уживаются в поэзии Андрея Катрича с реалиями сегодняшнего дня и, будучи наложенным на современное восприятие действительности, дают весьма неожиданные по свежести плоды.

Когда тебя нет — мир молчит и бумажные лики чисты…
Я — бледный актер в нафталиновой мгле балаганчика,
Минуты тревожно и тонко скулят, как щенки у воды…

Характерной чертой авторского стиля Андрея Катрича является насыщенная, иногда даже перенасыщенная, словами строка. Поэт пытается отразить в зеркале слов максимально полную картинку окружающего мира. В природе всё плотно, там нет пауз между творениями Божьими – вот листик, на нём букашка, рядом птица, тут же ветер и всего так много и поэту всё это нужно уместить в пространство строки — ведь он же тоже демиург своего мира.

Мир жил, торопясь и гудя,
Созвучия вкладывал в дольник.
Я вписывал буквы, как школьник,
В косую штриховку дождя.

А ведь ещё есть и люди. И каждый человек — отдельный космос. Но как найти человека в мимоидущих толпах? Задача, достойная Диогена.

Без пятнадцати осень. Короткие, хрупкие правды…
Из дневных новостей — только пепел сожженных идей.
Всё растут города, прибывают и ждут адресаты.
А ты ищешь людей. Снова ищешь людей.

Жизнь человека ещё и тем бесценна, что она трагично мимолётна. В тот малый миг пока мы живы, мы способны держать в голове вечность и бесконечность. Высокая трагедия человеческого существования — в наличии странной возможности и потребности мыслить о том, чем никогда не сможешь обладать навсегда.

Опять поезда –
и шагает состав через шпалы…
А нам ведь казалось – мы кожей вросли в города,
Но ластиком жадным
нас тихо стирают вокзалы –
И нас больше нету – и не было здесь никогда…

Нам не дано жит вечно, не дано побывать, физически поприсутствовать во всех уголках космоса. Но у поэта (и вообще творца) есть спасительное лекарство от этой априорной человеческой ограниченности — фантазия.

Бездомный мальчик, с миром споря,
На камень став ногой босой,
Рисует море на заборе,
И море дышит бирюзой…

Задача поэта — увидеть высокое в низком и научить этому окружающих.

Город тонет в осеннем муаре,
Птицы бродят в прохладной ленце…
Я лишь лужа на тротуаре –
Просто лужа, но с блеском в лице.

Жизнь моя коротка и нелепа,
В мелких трещинах улиц ютясь,
Но я буду осколком неба
Тем, кто смотрит лишь под ноги – в грязь…

Андрей Катрич в домике Чехова не только читал стихи, но и рассказывал о своих взглядах на жизнь. В частности, о том, что человеку стоит почаще оказываться в тишине, чтобы услышать себя, а не звуки телевизора, радио и прочего, что окружает нас и не пускает к себе, к своей душе. А ведь тот, кто не слышит  голос своей души, становится как бы бездушным и оттого онтологически одиноким. Да, да, причина всеобщего одиночества – в непрекращающемся шуме вокруг нас. Отшельники не бывают одинокими.

Как в парке прозябающая птица —
Не жнет, не сеет, просто тихо ждет…
Осенний день и лица, лица, лица —
Все мечутся. Но кто куда идет?

Светильник пуст… И мокрые скамейки,
Как корабли, засели на мели…
Мы земледелы, наши мысли клейки —
Ползут, не отрываясь от земли.

И под ногами прелый лист и лужи,
И граммофон дождя заклинило на «ми»…
Ты говоришь, что одиночество снаружи?
Оно внутри.

Можно по-разному рассказывать о поэте. В этот раз мы решили немножко помыслить вместе с ним и его стихами. Такой формат общения задал сам автор во время своей беседы со слушателями, собравшимися  в доме-музее А.П.Чехова.

Есть мнение, что стихи – для глаз. Но то, как читает Андрей Катрич, его тембр, интонация, особая энергетика голоса – всё это тоже составляет отдельный творческий акт. А творчество, по словам поэта, — само себе и цель, и средство, и результат. Пусть будет так. Для автора. Ну а мы его с удовольствием почитаем.

Продолжить тему антиодиночества приглашаем в интервью с поэтом: «Андрей Катрич. Мир создан любовью» 

Дуже гарна дошка. Чудово, що у нас пам’ятають і шанують поетів. Володимир Затуливітер дійсно був талановитим українським митцем з типовою для радянських часів біографією.

Народився на Сумщіні, в селі  Яблучному  Охтирського (нині Великописарівського) району у сім’ї  колгоспників, вчився у педінституті, викладав українську і німецьку мови, працював на комсомольській роботі, за державні кошти видавав свої поетичні збірки, а в останні радянські роки вже мешкав у Київі,  де посідав престижні посади в видавництвах:  “Молодь”, “Дніпро”, “Основи” та  у журналі “Сучасність”.

Мав столичну квартиру від держави, закордонні відрядження, був членом КПРС. Вже в часи Незалежності, коли модно і престижно було паплюжити радянське минуле, в інтерв’ю “Українській культурі” Володимир Затуливітер підкреслював:

„Моя впертість – це моя совість. Вона – внутрішній цензор, який змушує за будь-яких суспільних умов залишатись самим собою. Може тому, за жодну з написаних книжок мені не соромно.”

Безумовно, це стосувалося і книжки вибраних віршів  поета «Полотно», яку я зараз тримаю перед собою. Ось декілька рядків з неї:

«Не мить. Я —  пора тих останніх буранів,

коли паровозним котлам заздрять дзвони.

І прапор собі без вагань вибираю

Бо кров у мене  — червона!»

Ця книжка була підписана до друку у 1986 році, в часи перебудови, коли вже необов’язково було дуже прогинатися під офіційні гасла. До того ж  Володимир Затуливітер на той час був авторитетним українським літератором. Тобто, його ситуація принципово відрізняється від тієї, в якій розгорталась  трагічна доля ще одного талановитого сумського поета —  Миколи Данька,  якій, до речі, теж працював в тій же «обласній газеті».

Можна напевне стверджувати, що згадані слов  було написано від душі. Також як і наступні рядки:

«Є вищий у простих прикметах знак:

Майбутнє із нічого не почнеться…»

Власне тут ми й переходимо до головної теми цієї публікації.

На меморіальній дошці, що розміщена на будинку профспілок, ті, хто її вішав «забули» написати, що Володимир Затуливітер працював у обласній газеті,  яка мала назву (і досі  має) «Ленінська правда».

Володимир Затуливітер за радянських часів отримав все для нормального життя. А от коли прийшла омріяна українськими літераторами–романтиками Незалежна Україна – вона його і вбила. Це дуже символічно для долі поета —  його вбила мрія, яка справдилась.

Спочатку він залишився без роботи. Потім у нього за борги відібрали квартиру, і він був  змушений жити в чужому домі у друзів на Черкащині в селі Бучак, де й загинув трагічно на 59 році свого життя.

Я це все до чого веду. Як на мене, позиція сучасних  літературних «патріотів» є не зовсім чесною. Вони всі практично отримали безкоштовну вищу освіту на українських філфаках радянських вишів. Вони не можуть не пам’ятати,  як в ті часи шанували  Кобзаря, якого, власне, і почали видавати багатотисячними  накладами саме в часи СРСР. Вони повинні  розуміти, що тоді не все було однозначно.

Нам варто навчитись поважати всю свою історію, а не тільки дискретно якісь вигідні для сучасних господарів життя її фрагменти. Бо інакше ми так і будимо топтатися у глухому куті, в який зараз потрапила країна.

Нас і далі будуть штучно ділити на «свідомих» та «ностальгірющіх», люди похилого віку будуть проситись назад в Радянський Союз, не розуміючи, що путінська капіталістична імперія до нього жодного відношення не має, а політичні  шахраї на кшталт Петра Симоненко  з компанією будуть  дурити людей, видаючи себе за комуністів,  як той Остап Бендер видавав себе за сина «лейтенанта Шмидта».

Правду треба говорити. І пам’ятати всю правду. Навіть ту, яка ленінська. Без правди ми пропадемо.

Завершимо теж  рядками Володимира Затуливітра:

«Якби ж то  — папір та чорнило – ото й уся історія.

Такого добра навалом у кожній можній державі.

Скрутніше, якщо історику бракує щось трохи чеснот,

Якоїсь дрібки душі, черствої  крихти сумління»

Ще про долі поетів:  Іван Драч -комуніст і рухівець

В пятницу 4 апреля  в городе Сумы в «Саду сходящихся тропок»  Ирины Проценко с гостями общался Игорь Касьяненко. Поэт,  музыкант,  автор-исполнитель, философ…  И все это, и многое другое —  в очень тонко сочетающейся гармонии. Давно уже не было творческих встреч в этом энергетичном, прекрасно обустроенном доме. Вечер собрал  людей разных возрастов, профессий и  жизненных увлечений. А сейчас начинается самое интересное, как же это было?

Ирина Проценко на правах хозяйки камерной сцены начнёт наш диалог:

Золото. Au.

Химически стойкое, не окисляется, сохраняется вечно. Золото — очень редкий металл. Находят его в песке на дне рек, ещё  многоэлементные рудные тела  дарят вкрапления  и тончайшие прожилки Au. Золото обладает магическим блеском, а при полировке магия  глубины сияния только усиливается. Очень мягкий металл, ковкий, пластичный и тягучий. Вы только представьте:  из 1 г золота можно сделать 3,5 км проволоки, а  если ещё и умело расковать  её,  то можно получить ленту,  пропускающую свет, и всё потому что золото обладает безграничной ковкостью.

Я не нашла  лучшей  метафоры  для описания  такого явления, как Талант, Богом вложенный  в  вертикальный объект, наполненный   80-тью % воды.  А если объект к тому же умён и мудр не по годам? )) Тогда же какая Сила сильная -этот Талант!

Если бы я могла не дружить с поэтами, я бы обязательно не дружила – настолько  они многогранно  сложные и непредсказуемые в своих  эмоционально  духовных  всплесках.  Но зато у самих поэтов есть  особая привилегия — их слушают, слышат, за ними идут, их чтут и обожают.

К таким поэтам и относится  Игорь Касьяненко — один из главных «терапевтов» нашего города, который лечит поэзией, мудростью, свежим взглядом на всё происходящее  вокруг нас, который будоражит  метафорой сердца, объединяет реалиями умы, успевая между  тем  летать…летать….летать… За что мы и любим Игоря и, конечно, имеем честь дружить с ним.  Ведь он предоставляет нам возможность посмотреть на мир через призму золотого, драгоценного света своего дара. Бог определённо поцеловал поэта Касьяненко. Нет, скорее, Бог постоянно его целует, а «Сад Сходящихся Тропок» благодарно ему улыбается за это, потому как расцветает от его присутствия и присутствия других талантливых людей, идущих за поэтом.

Лев Скрынник

Времена выбирают…

Очередная встреча в доме, который живет в «Саду сходящихся тропок». И если место встречи изменить нельзя, то времена меняются и, увы, порой кардинально. Но эта встреча была посвящена самому временному из вечного и самому вечному из временного – человеку и его душе. Игорь Касьяненко решился в Великий пост поговорить об этом со своим лирическим героем и с нами.

На мой взгляд, разговор получился. Хотя в такой аудитории это совсем не просто. Когда разговор идёт глаза в глаза, когда только искренность может убедить в твоей правоте даже несогласных. Разговор,  или как построил это Игорь,  путешествие лирического героя по аду – аду человеческой жизни в рай, куда стремится его душа.

Пересказывать этот разговор бессмысленно так же, как бессмысленно пересказывать стихи. И хотя стихи и песни (сфера обитания лирического героя) чередовались в нем с рассуждениями самого автора — в целом это всё была ПОЭЗИЯ! Глубокая, интересная, сложно структурированная (по примеру дантовской «Божественной комедии») поэзия живой речи, речи поэта, который даже говоря прозой, благодаря своему дару мыслить образами – творит поэзию. А еще это было действо, где звук и пауза, жест и мелодия были столь же убедительны, значимы и увлекательны, как и мысли.

Интересно было следить как переходя из стихотворения в стихотворение герой поднимается по ступеням здания человеческой жизни, как меняются его лики и ипостаси, как переосмысливается не только личное прошлое, но и истории рассказанные великими – как, например, история Паоло и Франчески из того же Данте. А конечном итоге и герой, и автор, и мы вместе с ними поднимаемся к райским высотам… Впрочем, здесь я могу искренне сказать: это надо было слышать.

Это был вечер, на котором, как мне показалось, Игорь подводил итоги какому-то промежуточному этапу своего творчества. Именно промежуточному. Ведь на вопрос в конце этой встречи: «Вы пишите, чтобы потом поделиться или делитесь, потому что написали?», Игорь ответил: «Конечно, чтобы написать, а когда написано – хочется поделиться» Будем ждать…

Нина Мамедова

Набросок (эскиз с видом на шедевр)

В зеркале жизни видно, кто ты есть и какова цена твоей личности, твоих поступков, твоего ума и таланта быть человеком, твоя морозоустойчивость к общественным мнениям.

У Игоря есть жадность к слову, та хорошая жадность, что услышав его от кого-нибудь, он бросит всех и пойдет за тем или теми, кто будет говорить в нужном ему сейчас направлении, а еще лучше —  в том, которое он давно наметил — булавочкой присягнул когда-то на память, но все не было времени разобраться, а сейчас вот потрафило и он “поплыл” с кем-то вместе, якобы синхронно. А плаванье мысли и внутри неё продолжалось бы, длилось непрерывно, по пути рождая бесконечно собственные мысли и образы, и это словесное упоение не кончалось бы — никогда.

Он не бережёт в себе освоенный им Мир, он им делится, вызывая к откровению и искренности всех вокруг. Вероятно, он молчит только, когда спит (но там уже иной мир) или в церкви, где все слушают Его. Там и не заговоришь и не станешь с Ним рядом. Там ждешь. Ждешь – а вдруг Он заговорит, заинтересуется тобой, да хоть через этих самых «пацанов”, ангелов (на что материалист ответит покручиванием у виска). И это тоже его, Игоря, интерес, его Terra Incognita, что манит и завораживает и воина в нем, и монаха, и крестьянина, только вместе взятых, и еще несколько десятков или сотен лиц и свойств в нем. Параллельно с ним движутся леса, реки, поля, жаворонок над ним, дождь среди томного дня, девушка, стоящая вот там, среди подруг, и неожиданно оглянувшаяся, почувствовав “лёгший” на неё взгляд – это то, чем он дышит. Но не всё. Он тот, в ком космос внутри.

Я пожалела, что не села вчера напротив него. Я видела его подсохший за пост профиль, голодный вострый взгляд, волшебные руки, обнимающие гитару, подумав по пути о том, как обнимают эти руки, и как смотрят эти глаза, когда любят. Было в его вчерашнем образе что-то от портрета Федора Михайловича (хотя его-то мне трудно представить с гитарой) в исполнении Перова, и в то же время, и не у одной меня — что-то монашеское, терпящее, затаённое, тайное.

И эта его почти уверенность в близости к Нему, которой у меня нет ни на йоту, а только ужас и страх встречи с Ним.

И он интересен многим, но не все — ему.

Лариса Ильченко

И  в качестве некого промежуточного итога, хочу поблагодарить Игоря Касьяненко за этот вечер философских путешествий по внутречеловеческим мирам, в которых есть все —  от надежды до очищения и просветления.  Когда ещё, как не вовремя христианского поста, посмотреть в себя, задать себе вопросы и попытаться найти на них ответы, осознать законы мироздания  и в поэтическом контексте тоже.

P.S. Знаменитая шоу-кошка Антонина, по ею заведённой традиции, почтила своим вниманием и мурчанием  Игоря, как автора этого трогательного и насыщенного вечера.

Фото: Сергея Тихенко и Ларисы Ильченко

Хочу рассказать, как я рассказываю друзьям про поэта Александра Кабанова. 

Кабанов (если кто не  в курсе) – популярный современный русский поэт, проживающий в Киеве. Друзья мои – в основном, люди творческие, хотя представителей цеха  поэтов да и вообще литработников среди нас крайне мало. Это музыканты, художники, барды, актёры, журналисты, работники науки и образования… Поэты тоже есть, но не из мэйнстрима, то есть не из тех, кто активно  общается с современной поэзией, ездит на поэтические фестивали,  участвует в конкурсах стихотворений,  публикуется в  периодике.

Всей этой суеты мы не любим, так как полагаем поэзию  чем-то располагающимся выше будней и даже житейских праздников. Зарабатывать тоже пытаемся вне литературы, оставляя последнюю исключительно для творческих радостей. Мы достаточно неплохо знаем прозу и поэзию  XIX—XX веков. Можем долго и вдохновенно спорить: поэт ли Ахматова и какой период Заболоцкого значимее для общей оценки его творчества? Но о современных поэтах разговор у нас если и идёт, то только вскользь.

Тому две есть причины. Во-первых, литературных текстов много. А жизнь – короткая. Просто физически не получается прочитать и прожить всё. Да ещё так прожить, чтобы все тонкости  прочувствовать.

А с другой стороны – поэзия, как плёночная фотография, требует проявителя, в роли которого выступает время. Как часто бывало, что поэт, блиставший и казавшийся неоспоримым гением при жизни, вдруг спустя  пару десятилетий, оказывался совсем маленьким. И наоборот.В живописи, скажем, возможна ситуация, когда  некий ловкий маршан раскручивает доселе неизвестного художника, коллекцию работ которого он при жизни дёшево скупил (поскупившись), и, раскрутив, на этом хорошо зарабатывает. На поэте заработать практически невозможно. Поэтому тут если уж автор п(р)оявляется через годы, значит он – правда, поэт.

Поэта Александра Кабанова ещё ждёт это испытание – проявление временем. А пока он живёт, творит и восхищает современных читателей, в частности  меня, недюжинным  поэтическим  даром. Его тексты внешне – непрерывная игра  словами. Кабанов – мастер слова, то есть  лова слов. Он так ловко нанизывает их на  свои размеры и ритмы, что кажется, будто стихотворчество для него –  увлекательная игра и вся эта  логическая (от «логос», то есть «слово», «мысль», «разум»)  эквилибристика, в результате  которой  вдруг  возникает уникальная кабановская икебана  из живых, свежих, ещё пахнущих творческим космосом слов – и есть конечная цель автора.

И порой это даже отталкивает многих поверхностно читающих его стихи. Однако, в отличие от других «игроков» на этом поле, демонстрация виртуозного  владения техникой версификации в данном случае отнюдь не является конечным пунктом. Скорее, это попытка (чаще всего – удачная) вглядеться в дремучую глубину слов, расшифровать их тайные смыслы,  добиться полифонического звучания не только всего текста, но и каждого его элемента. А параллельно в каждом стихотворении звучит тоненькая, щемящая, слегка сентиментальная, трогательная нотка, такая себе маяковская флейта-позвоночник, которая держит на себе весь оркестр и придаёт смысл пёстрой кабановской словомузыке.

Надо сказать, что Александр Кабанов пришёл в русскую поэзию в то время, когда она одновременно мучительно и радостно переваривала наследие великого Иосифа Бродского, который сломал прежний  русский поэтический язык и на его месте построил свой – изысканный, сильный и легко узнаваемый. Для любого заговорившего после него поэта было два варианта: оставаться на столбовой дороге прошлого, истово впадая в немыслимую простоту, как завещал ещё один великий,  или покорно  разрабатывать языковые прииски Бродского, чем часто грешат сильные поэты постбродского  периода.

Многие пытались найти третий путь, следуя по пути эксперимента, в том числе и игры со словами. Но отодвинуть игру на второй план, превратив её из главного содержания  в средство, а лучше – в особый язык, на котором рассказываются высокие и трепетные вещи, язык, рождающий феноменально точные, яркие и органичные поэтические  образы – это смог только Кабанов.

Моё открытие  Кабанова началось со стихотворения «Уха».

 Луковица огня, больше не режь меня,

 больше не плачь меня и не бросай в Казань.

 Ложкою не мешай, ложью не утешай,

 Память – мужского рода: чешется, как лишай.

 Окунем нареки, вот мои плавники,

 порванная губа, вспоротые стихи.

 Вот надо мной проходят пьяные рыбаки.

 Все на земле – мольба, дыр и, возможно, щил.

 Господи, Ты зачем комменты отключил?

 Всех успокоит Сеть, соль и лавровый лист,

 будет вода кипеть, будет костер искрист.

 Будут сиять у ног – кости и шелуха…

 Как говорил Ван Гог: «Все на земле – уха…»

Затем были поиски живой книжки, пришлось «напрягать» московских друзей. Так ко мне в руки попал сборник «Аблака под землёй».  Кабанов,  вероятно, единственный современный поэт, книгу которого я не просто купил, а ещё и по-советски доставал через знакомых. Хотя его текстов много в сети. Но стихи  в интернете – это презентация творчества, знакомство,  своеобразный сэмплинг, а книги домашней библиотеки составляют мир, в котором ты живёшь. Ты рядом с ними просыпаешься, любишь, думаешь, отдыхаешь. Дома можно держать только те книги, которым  доверяешь. Свои. Отбирая книги для домашней библиотеки, всегда стараешься выбрать самые событийные, знаковые,  важные… Я рад, что  кабановские  «аблака» украсили мою домашнюю книжную полку, уютно, по-родному примостившись между  Шекспиром и Ходасевичем.   

Надеюсь, в какой-то момент на моей полке рядом с «аблаками» появится толстый том кабановского «Избранного». Но пока что каждый раз при чтении его новых  стихов – удивление и восхищение: фантазией, глубиной чувств и  диапазоном возможностей передачи этих чувств. 

 Стать не только звездой среди поэтов и любителей литературы, но и «всенародным»  поэтом, как мне кажется, мешает настойчиво самодекларируемая успешность Александра Кабанова как человека социального. Он главный редактор и издатель журнала «Шо», лауреат множества литературных премий.  Его переводят даже на украинский!

Как бы намекая на то, что он – лояльный и респектабельный член общества потребления, Кабанов на своей страничке в соцсети постоянно описывает свои бесконечные достижения (прошу прощения за невольный оксюморон), удачные путешествия и вкусную еду, которой он непрестанно, как Гавриил Державин, то угощает гостей, то наслаждается за счёт приглашающей  стороны.Именно эта буржуазная сытость мешает простому народу его полюбить. 

Вот если бы Саша (да, именно Саша, наш, народный Саша, а не некий  фланирующий в доспехах вечного успеха  венценосный Александр!) публично, по-есенинско-высоцки страдал,  взывал к непризнанности (в кабановском лексике это – отсутствие призов, наград, то есть должной социальной оценки тяжкого труда поэта), тогда наш жалостливый народ  потянулся бы к нему, как тянется ко всем страдающим и недооцененным,  ибо и себя в массе своей таковым испокон полагает.

Подводя итог, скажу, что, на мой взгляд, у Кабанова есть все шансы на то, что время назначит его великим поэтом нашей эпохи.  По крайней мере, если небесная канцелярия  пригласит меня  в комиссию, которая будет выделять гранты на признание, то при рассмотрении кандидатур на звание великих русских поэтов начала XXI века я буду лоббировать интересы Александра Кабанова. И, как сейчас, искать слова для того, чтобы убедить всех в своей точке зрения. И при этом, заметьте, абсолютно бескорыстно. Исключительно из любви к искусству поэзии, которое, как известно, требует слов…

Началось всё с антуража. Выступающий расположился в уютной беседке во дворе, а вокруг него за тем же столом и дальше, немножко «вытекая» за пределы беседки, расселись слушатели, что и определило формат общения – «без дистанции».  Тем более, что Василий Чубур — поэт необычный. Кроме собственно чтения стихов, он ещё и много и интересно говорит, философствует, размышляет, часто провоцируя слушателей на спор или продолжение мысли. А публика подобралась как раз соответствующая, тоже творческая. Поэтому то, что событие получилось, стало ясно с самого начала.

А сейчас лирическое отступление. Чехов ведь не зря отдыхал на Луке. Места там шикарные, живописные, река чистая рядом, что превращает этот район летом в подобие рая. Да ещё в июне птички поют-заливаются. В общем, красота, чудо. Именно об этом думал я, когда после окончания вечера мы отправились купаться. Все такие возвышенные ещё в стихах и философии… И вдруг один из отдыхающих на берегу граждан обращается ко мне: «Мужик! Вот ты знаешь, сколько хорошая электродрель, с перфоратором стоит?» И сам при этом нетрезв. А лицо счастливое. Ну, думаю, всё, позор. Не знаю, а признаться стесняюсь. Дамы же вокруг. Выручила «многолетний научный сотрудник» музея Анна Кожевникова, которая случайно недавно покупала подобный инструмент сыну и знала цену. Ну, примерно 400-600 грн, —  говорит. Да!  — восклицает в ответ счастливый нетрезвый гражданин. — А я сегодня у каких-то алкашей на рынке за сотку купил. Ты понимаешь – за сотку! Это же чудо!  А ещё там болгарка была и тоже за сотку, но уже денег не хватило… Не, ты понимаешь же, что мужик без домашнего инструмента – инвалид? Понимаю, — говорю….

 Другими словами, мы все на этой планете авторы своих очень разных жизней.  И смысл этих жизней, очевидно, тоже разный. И чудо в них разное. И когда мы  встречаемся (возвращаясь к творчеству) с чужим художественным текстом любого жанра, то понимаем мы его настолько, насколько становимся его авторами. Поэтому один и тот же текст, для разных людей имеет разный смысл. 

Вот, примерно, с этой мысли начал своё творческое общение Василий Чубур. И продолжил, сообщив, что сам он «постигатель» мира и постичь его пытается с помощью того инструмента, который ему доступен – поэтического образа. А я вспомнил в тот момент вычитанное у Альбера Камю, что когда человеческая мысль заходит в тупик, то ей на помощь приходит метафора. А другие присутствующие в это момент, уверен, вспомнили  что–то своё на этот счёт… 

Так и начался наш общий разговор, генеральной сюжетной линией которого были стихи и мысли Василия Чубура.  Он, конечно, мастер включения обратной связи со слушателями, выступление длилось долго, больше двух часов, а пролетело как  миг, и стихи его — стихи настоящего большого поэта. Недаром его учителем был Юрий Кузнецов, а предисловие к первой (очень талантливой, до сих пор у меня на главной книжной полке лежит) книге Чубура «Чумацкий снег» написала Юнна Мориц. Оба  безусловные «жители Парнаса» и классики русской поэзии.  

Дальше было много чего интересного. Но чем дальше  продолжалась встреча, тем чаще приходила мысль о том, что поэзия используется автором не совсем по назначению. Поясню. Вот когда поёт соловей – это же не важно, о чём он поёт? Главное — в звучании, в необъяснимой иррациональной составляющей его прекрасного голоса. А теперь представим, что соловей будет петь «Критику чистого разума» И. Канта. Или даже что-нибудь из В.Соловьёва (шутка). Что останется делать слушателю? Только старательно отделять рациональное от иррационального и, пытаясь отвлечься от содержания, слушать музыку текста.

 Василию Чубуру  Бог дал замечательный поэтический голос. Но вот лично мне,  большая доля условного Канта в его пении немного мешает. Впрочем, не сильно. Философствующий поэт Чубур мне напоминает человека с волшебной палочкой, который пользуется ею, как тростью. Он на неё опирается, вертит ей, отгоняет бродячих собак бытия и как–то не замечает, что вот он коснулся своей тростью засохшего куста – и куст расцвёл, тронул тростью лужу и из неё заулыбалось солнышко…

В этот момент я понял, что магия поэзии сработала, и я вместо, прямого написания репортажа о событии, начал описывать мир с помощью образов. Именно так, как об этом говорил замечательный поэт и интереснейший человек Василий Чубур.

Поэтому прервусь и в качестве эпилога, приведу две поразившие меня мысли (или образа?) из философско-поэтического  монолога Василия Чубура.

  …Язык – живое существо. А мы, люди, приходим из немоты и уходим в неё для того, чтобы  жил язык…

 …Поэт делает мир маленьким. Не потому что уменьшает мир, а потому что увеличивает человека, заменяя мимолётный  хаос быта  вечным космосом бытия.

Я бродил. По нетленному – тленный.

И подумал (уже на тропе):

Может чёрные дыры вселенной —

Это просто следы на траве?

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

]]> https://creativpodiya.com/posts/2129/feed 5 https://creativpodiya.com/posts/1839 https://creativpodiya.com/posts/1839#comments Thu, 06 Jun 2013 09:22:49 +0000 https://creativpodiya.com/?p=1839

«Что такое профессионал в творчестве? Тот,  кто зарабатывает деньги своим искусством, член творческого союза или …»

С  таким, на первый взгляд простым, вопросом редакция «Агентства  творческих событий»  обратилась к  ряду,  на наш взгляд,  несомненно  творческих людей.

Ирина Козлова. Поэт. Конотоп. Украина.

Или. Зарабатывать деньги можно и халтурой — кстати, вы на Андреевском спуске давно были? Вот уж правда — «Женщины да лошади»… но продается. Членство в творческом союзе само по себе только статус, но никак не показатель профессионализма. Чехов — врач, Булгаков — врач… Я  вообще не уверена, что к творчеству применимо понятие «профессионализм».

Умные люди пишут: «Профессионализм – особое свойство людей систематически, эффективно и надёжно выполнять сложную деятельность в самых разнообразных условиях». (Википедия)

«Профессионализм – высокое мастерство, глубокое овладение профессией, качественное, профессиональное исполнение». (Современный экономический словарь).

Вот и спрашиваю я себя: поэт, художник — это обязательно «систематически, эффективно и надежно»? Боюсь, нет. «Высокое мастерство» — в искусстве это субъективная оценка реципиента. Кто-то считает, что Ван Гог — это высокое мастерство, а кто-то говорит — мазня мазней…

Что такое «поэт-профессионал» ? Бойко пишет «датские стихи» или что? Или «ни дня без строчки»?  Или живет только за счет своих гонораров? К поэзии это все  какое отношение имеет?…

Можно предположить, что профессионал — это человек, получивший специальное образование и имеющий опыт работы в данной сфере… вероятно, какие-то азы техники, приемы, историю и теорию, скажем, музыки, живописи, стихосложения можно освоить путем образования. И нужно, вероятно. И, скорее всего, это полезно. В музыкальной среде есть поговорка: «Хорошему музыканту даже консерватория не помеха» …..

Ирина Проценко.  Художник. Сумы.  Украина.

Профессионал творческий (т.е., развивающийся) всегда должник своему профессионализму. Если его профессия как-то относится к его творческому профессионализму и позволяет зарабатывать  — почему — нет? Если его профессия приносит доход, а творчество — удовольствие и себе, и людям — тоже неплохо.

Марк Шехтман. Поэт.   Израиль

Недавно на эту же тему спорили в Литсалоне   сайта поэзия. ру  и я нашёл в Инете (в «Новом толково-словообразовательном словаре русского языка» Т. Ефремовой) два значения слова «профессионал»:

1) Тот, кто сделал какое-либо занятие своей профессией (в противоположном значении: любитель).

2) Хороший специалист, знаток своего дела.

Мне кажется, что это исчерпывающие объяснения. Но смешение этих значений может породить массу спекуляций. Так, ремесленник в литературе, освоивший некую сумму приёмов, с пренебрежением говорит прекрасному поэту, и, допустим, математику по профессии: «Я в литературе профессионал, а ты кто такой?!»

Я полагаю, что именно в искусстве понятия «профессионал» и «любитель» вообще неприменимы. Всё должно оцениваться по результатам.

Однако, творчество шире понятия «искусство». Так, учёные (физик или математик) также заняты творческим трудом, но в их области невозможно не быть профессионалами, то есть, не освоить всю совокупность предыдущих достижений в этой области. Любители-математики то и дело в 1001 раз доказывают давно доказанные теоремы и переоткрывают давно известные методы исчисления.

Наталья Говорухина. Фотохудожник. Сумы. Украина           

Профессионалом принято называть фотографа-коммерсанта, того, кто работает на заказ.

А творческие – люди,  снимающие для души и ради творчества. Фотохудожник —  это фотограф, принятый в союз фотохудожников, естественно, за какие-то творческие заслуги. Творческие — это любители. А если учесть, что в СССР долго не было вуза,  где готовили фотографов, то даже все именитые авторы считали себя любителями.

Важный момент. Многие коммерческие фотографы изначально подают надежды или заявляют о себе,  как о творческих людях. Быстренько вступают в союз фотохудожников для коммерческой карьеры, а потом перед клиентами размахивают » корочкой», вот, мол,  я такой крутой фотохудожник. Это, как правило,  начало конца. Это редкое исключение, чтобы фотограф успешно работал и там, и там.

Игорь Сокур. Креативный дизайнер. Сумы. Украина

Конечно, творчество могло обойтись и без профессионалов, но тогда оно станет беднее — дети творят, не ведая ничего о профессионализме, да и дикарь каменного века, рисуя на стенах пещеры своего быка, вряд ли по этому поводу ожидал званий и преференций…
Но говоря по существу — конечно, современное общество требует профессионалов, в том числе и в творчестве, поэтому, отвечая на вопрос, скажу, что профессионал в творчестве — это такая специально обученная талантливая личность, способная создавать, не кичась членством, шедевры в искусстве. Просто потому, что в радость, и не только себе.

Василий  Клименко. Поэт. Художник. Сумы. Украина

Профессионал в творчестве — это в первую очередь человек, обладающий системными знаниями и умениями в работе с тем или иным материалом — словом, красками, звуком и так далее. А уж как он эти знания использует —  уже другой вопрос. Для подлинного произведения искусства обязательно необходимо что-то еще. Художник, как профессионал, может только подготовить почву. А семя, которое, на этой почве прорастает, может быть только даровано свыше.

 Ольга Бражник   Поэт. Белополье.  Сумы. Украина

Профессионалом в творчестве, на мой взгляд, является не тот (или не всегда тот), кто имеет соответствующее профильное образование, ибо стереотипы, прочно засевшие в нас, гласят, что образование человек получает для того, дабы в дальнейшем иметь возможность зарабатывать себе на жизнь, используя даже не столько знания, сколько сам факт наличия диплома.

А у действительно творческих людей не всегда их деятельность сопряжена с обязательным получением материальных благ, прибыль является, скорее, приятным бонусом и уж явно не стоит путать понятие культработника и профессионала от творчества, хотя, разумеется, есть и счастливые исключения. Творчество само по себе, является, в основном, отдушиной среди рутинных занятий и обязательной житейской программы. Не могу  в этом случае не привести мультяшную цитату – «У нас в Простоквашино зимы такие, что даже ездовые академики встречаются» ))

Так вот, отойдя от дилеммы, что первичнее в определении профессионала – хлеб или зрелища, предположу, что настоящим творческим профи является тот, при взгляде на результаты деятельности которого  остаётся впечатление, что он знает, что делает, и что это хорошо. Пусть даже не близко и не понятно, но ощущение целостности и уверенности от стихотворения ли, картины, скульптуры, песни, способное подарить истинное удовольствие и ощущение не зря потраченного времени – вот это и есть, наверное, признак настоящего творческого профессионала.

Владимир Семерня. Фотохудожник. Украина. Сумы

Вопрос по сути провокативен. Ответ есть, но всё сложнее, чем  кажется на первый взгляд. Человека кормит профессия, а творчество доставляет наслаждение. Хотел привести свой пример, но у моей краткости брата нет. Получится не ответ, а статья или эссе как минимум. Пока скажу: моему творчеству ничто не мешает больше, чем мой опыт. Люблю учиться у детей: детям в творчестве не мешает багаж знаний. Дети не знают, что это нельзя, и пробивают бетон своей нежностью.

Андрей Катрич. Поэт. Сумы. Украина

Думаю: человек способный точно попасть в выбранную им цель, но при этом не теряющий способности видеть, осознавать и исправлять свои собственные ошибки.

Татьяна Корнилова. Актриса. Сумы. Украина

У каждого своя правда и свой профессионализм,  но дело, конечно же, не в деньгах и членах даже творческого союза! Конкретные результаты творческого процесса — только по ним можно судить о профессионализме. Результаты не в виде грамот и банкнот, а в той форме творчества, которую Мастер для себя избрал. Только так.

Павел Кричевский. Поэт.

Серпухов Московская область. Россия

Наверное,  профессионал – это,  во-первых,  человек «зависимый от языка» (неточная цитата из Бродского,  — конец Нобелевской речи).  Но я бы прибавил, что еще и человек, знающий  способы (методы) «разоблачения» собственных приемов достижения художественного эффекта. Что-то в этом роде.

Лариса Ильченко.

Медиа-портал  «Агентство творческих событий». Главный редактор.

Кто такой творческий человек или творец? Пожалуй, тот, кого больше интересует сам процесс творчества. И в этот момент (а он может быть достаточно длительным) ему не важно —   результат останется на века,  или  через минуту,  рукопись будет брошена в тот  огонь, в котором сгорел второй том «Мертвых душ».

А кто такой профессионал? Это мастер своего дела. Человек, знающий и понимающий «что» и «как»,  и   способный облечь эти «что» и «как» в некую, известную ему,  форму. То есть, в конечном итоге,  его интересует результат.

Как совместить эти два понятия? А совместить их, т. е. дать оценку,  может только общество, люди, живущие в нём и общий культурный уровень эпохи. Вот, собственно,  почему гении  часто бывают не признанными, т.к.  не попадают  в то  время, в котором творят.