Удивительное существо человек! С одной стороны – это маленькое и ранимое создание, которое убить иголкой можно. А с другой, он силой своей воли и разума может натворить такое…

Ну, например, обмануть 80 миллионов немцев, как сделал Гитлер, с помощью Геббельса. И не спасло немцев громадное количество гениев немецкой, еврейской и других национальностей, говоривших на немецком языке и создававших великую немецкую культуру и науку.

Основными принципами пропаганды Геббельса были: размах, простота, концентрация и полное отсутствие правды. Именно лживая информация позволяла видоизменять сознание толпы:

”Ложь, сказанная сто раз, становится правдой. Мы добиваемся не правды, а эффекта. Вот в чем секрет пропаганды: те, кого предполагается ею убедить, должны быть полностью погружены в идеи этой самой пропаганды, не замечая при этом, что они ими поглощены. Обыкновенные люди обычно гораздо более примитивны, чем мы воображаем. Поэтому пропаганда, по существу, всегда должна быть простой и без конца повторяющейся”, — писал Геббельс.

Первый принцип

Пропаганды должно быть много, очень много. Ее нужно вываливать в массы непрерывно, днем и ночью, во всех территориальных точках одновременно. Избытка пропаганды не бывает, так как народ способен усвоить лишь ту информацию, которую ему повторят тысячи раз.

Второй принцип

Предельная простота любых посланий. Это нужно затем, чтобы даже самый отсталый индивид сумел осознать услышанное или прочитанное: если боец ассенизаторской команды справится с информацией, то школьный учитель переварит ее и подавно. А ведь чем больше людей примут что-либо, тем проще будет справиться с остальными: даже самое продвинутое меньшинство вынужденно последует за большинством.

Третий принцип

Максимальное однообразие ясных, кратких, хлестких посланий.

”Пропагандировать наш лозунг мы можем и должны с самых различных сторон, но итог должен быть один и тот же, и лозунг неизменно должен повторяться в конце каждой речи, каждой статьи”.

Четвертый принцип

Никаких дифференциаций: пропаганда не должна позволять сомневаться, колебаться, рассматривать различные варианты и возможности. У людей не должно быть выбора, ведь он уже сделан за них, а им следует лишь понять и затем принять информацию, чтобы потом уже воспринимать навязанные идеи как свои собственные.

”Все искусство тут должно заключаться в том, чтобы заставить массу поверить: такой-то факт действительно существует, такая-то необходимость действительно неизбежна”.

Пятый принцип

Воздействовать в основном на чувства и лишь в самой малой степени апеллировать к мозгу. Помните? Пропаганда — не наука. Зато она помогает вывести на эмоции многотысячную толпу — и вить из этой толпы веревки. А разум здесь ни к чему.

Шестой принцип

Шок и ложь — вот два кита, на которых стоит совершенная пропаганда. Если людей подводить к той или иной мысли постепенно, не торопясь, должного результата не будет. Если солгать по мелочи — тоже. Поэтому информация должна огорошивать, ведь только шокирующие послания маниакально передаются из уст в уста. Адекватные сведения проходят незамеченными.

”Рядовые люди скорее верят большой лжи, нежели маленькой. Это соответствует их примитивной душе. Они знают, что в малом они и сами способны солгать, ну а уж очень сильно солгать они, пожалуй, постесняются… Масса не может себе представить, чтобы и другие были способны на слишком уж чудовищную ложь, на слишком уж бессовестное извращение фактов… Солги только посильней — что-нибудь от твоей лжи да останется”.

Впрочем, пропаганда пропагандой, а немцы и тогда были разные.

В материале Дитрих Шульц-Кён, или История одной фотографии читайте о том из них, которого называли Доктор Джаз.

А вот ещё История немецкой художницы, или Как выжить во времена всеобщего обмана — про немецкую художницу и скульптора Кете Кольвиц.

В прошлый раз мы проанализировали яркий пример западной телеиндустрии сериал «Шерлок» на предмет его деструктивного, разрушающего воздействия на психику человека. Кто-то согласился с моими рассуждениями, кто-то назвал примененные там технологии — выдумкой. Это Ваше право. Тем не менее, я не единственный, кто утверждает, что развлекательную кино- и телепродукцию нужно очень тщательно «фильтровать». Именно для этого сначала вашему вниманию были предложены теоретические основы самостоятельного создания таких фильтров в собственном сознании в статьях «Размышления о Свободе», «Страшне перо не в гусака» и «Бурные продолжительные аплодисменты». Но особенно тщательно необходимо «фильтровать» программы для наших детей, ибо сформировав в детстве основы антисоциального поведения, в будущем можно не беспокоиться о том, что взрослая, но уже прозомбированная личность, распознает в очередном продукте элементы программирования, действующие на психику человека.

Вот как комментирует западные детские мультсериалы писатель, психолог Александр Богатырев.

Американский мультфильм (на языке детей, мультик), только с виду кажется весьма безобидной поделкой. Но если приглядеться к нему внимательно, сразу же начинаешь замечать то тут, то там «торчащие уши» «американского образа жизни».

Многие русские люди, почувствовав такую скрытую пропаганду (не осознавая полностью всего), просто запрещают своим детям смотреть их. Они воспринимают эти мультфильмы как «очень злые и не учащие добру». Но беда в том, что многие родители не запрещают своим детям смотреть их. Не запрещают не потому, что не почувствовали растленного влияния данной продукции, но по той элементарной причине, что их они даже не смотрели. А зря!

Они не смотрят эти фильмы по той причине, что привыкли к ещё советской системе — «по телеку детям плохого не покажут!». Как ни странно, но этому заблуждению подвержены не только люди старшего поколения, но и совсем молодые, — те, кто уже знает и хорошо прочувствовал порочность и подлость современных СМИ. Правилом является индифферентное отношение родителей к тому, что смотрит их дитё.

Только после этого у этих родителей бывают очень неприятные открытия типа: «А чего это моё дитё такое жестокое и подлое растёт? Мы его такому не учили!».

Да, ВЫ не учили! Учили мультики.

Даже поверхностный просмотр американских мультиков, очень сильно задевает людей ещё нормальной, человеческой культуры. То, что бросается в глаза сразу, это часто изуверская жестокость персонажей мультфильмов друг к другу и, показываемое как героическое, откровенно антисоциальное поведение персонажей мультфильма.

Рассмотрим типичный американский мультик «Вуди и его друзья».

Уже из нескольких наугад просмотренных серий этого бесконечного мультика можно вычленить один часто повторяющийся сюжет: Имеется некий человек, который занят каким-то очень важным для него делом. Как правило, он занят чем-то вполне полезным если не общественно (служащий какой-то компании, по обслуживанию населения), то для себя лично (строит себе что-то, выращивает и т.д.). И имеется праздный бездельник, сильно озабоченный развлечениями и ублажениями себя любимого — дятел Вуди.

Так как в любом американском мультике должен быть «экшн» и как можно больше, то должен присутствовать конфликт между героем и кем-то, кого в последствии можно выставить полным идиотом и неудачником.

Учитывая вышеприведённую завязку сюжета, конфликт разворачивается между героем-дятлом и трудягой. Так как дятел — герой, то, естественно, он должен победить.

В результате действа, получается, что тот трудяга, который чем-то помешал дятлу в его деле развлечения терпит сокрушительное поражение, а дятел показывается эдаким бравым героем, жутко изобретательным, и выставляющим всех своих «врагов» неумехами, дураками, дебилами, в общем, неудачниками.

Я как-то подсчитал (хоть и изрядно противно было смотреть подряд эту мерзость!), что примерно в 60% сюжетов в мультсериале про дятла Вуди, поведение героя можно откровенно и прямо квалифицировать как антисоциальное.

Вполне естественно, что если некое чадо возьмётся брать пример с этого «героя» (а многие дети числят в своих любимых героях героев мультяшек!), то его поведение неизбежно войдёт в противоречие с Законом. То есть данный мультик прямо воспитывает антисоциальную личность.

Можно, конечно, подумать, что это случайность и прокол создателей, но если учесть что такое поведение встречается в абсолютном большинстве тех мультиков, и рассмотреть ту социально-психологическую модель, лежащую в основе любого американского мультика, то такое содержание будет восприниматься как закономерное.

Силовое превосходство

Что, прежде всего, видно во всех этих мультиках именно со стороны социально-психологической? В этих мультиках показывается нормальное поведение индивида, ищущего удовлетворения своим сугубо личным устремлениям. Как правило, устремлениям к единоличному лидерству и превосходству над окружающими. Какому превосходству?

Прежде всего — превосходству силовому! Причём неважно, какого типа силовому превосходству. Денежному или просто тому, который малолетние юнцы обозначают фразой «кто, кому в морду даст». Если на первом плане — превосходство, то социальная приемлемость такого превосходства оказывается как бы на втором плане.

Отсюда и частый показ как поведения героического — совершенно антисоциального поведения героев мультяшек. Исключения очень редки! Проанализируйте наугад несколько взятых особо популярных американских мультиков. Во всех найдётся нечто, несущее откровенно антисоциальное содержание, но подающееся как вполне нормальное и приемлемое.

То есть можно смело утверждать, что данная мульт-продукция откровенно учит. Учит конкурентному поведению. Достижению превосходства над окружающими и превосходства любым способом и в любом виде. Даже самом идиотском.

Пример последнего — книга рекордов Гиннеса, в котором собраны «рекорды», абсолютное большинство которых на здоровую голову не то что не делаются, но даже не замышляются! Примеры Гиннесовских «рекордов»: «кто дальше всех плюнет», «кто свой собственный велосипед съел», «человеку лом голову проткнул, и он остался живой и в здравом уме»» и так далее.

Удары по голове

Характерен, в данном контексте, другой часто повторяющийся сюжет в мультфильмах: Герои мультфильмового действа получают по голове удары падающими наковальнями, совершенно убийственные удары разнообразными предметами, но, почему-то всегда вскакивают, после перенесённых ударов, как ни в чём не бывало. Ну, разве что показывается как нечто очень смешное сильная дурнота или одномоментные страдания такого пострадавшего.

В связи с этим в Америке очень участились случаи убийств животных малолетними детьми. Эти детки лупят со всей силы молотками, железяками и прочими тяжёлыми предметами своих домашних животных, а потом очень удивляются, почему их любимая кошечка, расплющенная в кровавый паштет, после такого обращения не вскакивает и не бежит радостно развлекаться дальше.

Таковы гримасы мультфильмовой пропаганды «Американского Образа Жизни». Так же как пропаганда Американского образа жизни и связанной с ним погони за развлечениями, роскошью и деньгами воспринимаются и другие распространённые сюжеты мультфильмов.

Поиск и нахождение сокровищ

Очень часто повторяется сюжет о поиске и нахождении сокровищ. Основной смысл такого рода сценариев очень прост — слегка напрягся, нашёл большое сокровище и дальше живёшь только в своё удовольствие. Сопутствующие приключения лишь для антуража. Очень красивого, увлекательного, но подчеркивающего именно идею «великой халявы» — лёгкого богатства.

Обратите внимание!

Как правило, данная идея присутствует всегда. Всегда, так как подразумевается всем действием фильма. Но так как она никогда не говорится прямо, а подразумевается то, по всем канонам человеческой психологии — идёт минуя сознание прямиком в подсознание становясь неосознанным убеждением.

Таких скрытых идей, подразумеваемых всем действом мультфильма, очень много. И не только «Идеи Великой Халявы» с сопряжённой с ней идеей вечного развлечения. Как подразумеваемые в тех мультиках присутствуют практически все основные (антисоциальные с точки зрения здоровой культуры) принципы Американского образа жизни. В этом смысле эти мультики действуют суггестивно — то есть внушают идеи, минуя сознание. Такое внушение, всегда очень эффективно.

Беда в том, что к таким мультикам придраться по части суггестивного воздействия бывает очень сложно. Как правило, любой мультик сделанный представителем какой-то вполне конкретной культуры несёт целый ряд таких внутренне присущих его культуре идей, положений и стереотипов. С американскими мультиками беда состоит в том, что они несут откровенно человеконенавистнические идеи: «Падающего подтолкни», «Кто «упал» – того «съели»», «Все люди сволочи» и прочие «милые» стереотипы.

В советских мультфильмах все по-другому

Обратите внимание на основную особенность наших, советских мультиков — практически все они построены на сюжете взаимодействия личности и коллектива, личности и общества. Причём таких взаимоотношений, когда коллектив и общество являются не враждебной личности средой, как в американских мультиках, а средой жизни. Так или иначе, наши мультики учили правильному, социальному, доброму и плодотворному взаимодействию с собственным социальным окружением. Они показывали пороки, и показывали их так, как некое не фатальное отклонение от нормы. Всегда преодолимое и исправляемое отклонение.

Причем, (обратите внимание!), в советских мультфильмах социальное окружение не противодействует активно и прямо возможному противоправному поведению личности, а пытается помочь этой личности исправиться! Именно помочь! Под конец, показывалось, как та самая личность ранее «замеченная в антисоциальном поведении» исправляется и принимается радостно коллективом, обществом. Это считалось нормой.

Ещё одна черта советского мультика это то, что герой показывается как Творец. Он что-то творит и творит для общества. Что-то полезное. И опять таки творит во взаимодействии с обществом. Ему может мешать, какая-то враждебная сила, но эта сила побеждается так же, как правило, коллективными же усилиями. В любом случае, любой мультфильм, каким бы он развлекательным ни выглядел, всегда был нацелен на научение маленького зрителя чему-то вполне доброму и хорошему. Они все добрые.

Если бы не трагические обстоятельства, это можно было бы назвать удовольствием для гурмана — находясь на Украине, можно смотреть по телевизору как российский канал «Россия 24», так и  украинский канал «24».

Как можно догадаться, оба канала совершенно однотипны. Бытие не дается нам просто так, учит Хайдеггер, его можно обнаружить только в разрывах и умолчаниях. С объективной информацией то же самое: она не в том, о чем СМИ говорят, а в том, о чем они умалчивают или недоговаривают.

Оба канала описывают одни и те же события. Эфир 9 августа, вечер. Украинский канал говорит о шести освобожденных населенных пунктах; «Россия 24» тоже говорит, что войска ДНР освободили «несколько населенных пунктов». Украинский канал показывает высотный дом в Донецке и говорит, что его обстреляли террористы; тот же дом мелькает в сводках «России 24», и там говорят, что дом «обстреляли украинские военные».

Сюжеты начинаются с панорамной съемки — показывают пробоины в доме, дым на заднем плане, разрушенную детскую площадку и, конечно, синхроны местных жителей. На российском жительница ругается, что нет нормальных бомбоубежищ; на украинском — «они начали стрелять оттуда, мы спрятались сюда». Характерно, что мирные жители не выражают симпатий какой-то одной стороне. Можно догадаться, что они уже ни на чьей стороне, им плевать, откуда летят снаряды; они просто проклинают всех.

Собственно, вопрос «чьи снаряды бьют по мирным жителям» — ключевой вопрос этой войны. В современных войнах, как писал Мерло-Понти, воюют не за населенные пункты, а за моральную правоту, за то, чей ад считается гуманнее, — потому что все войны теперь ведутся за мир. Мирные жители в обоих синхронах называют тех, кто, по их мнению, выпускает снаряды, «они» и «эти»; телеканалы даже не догадываются, как они в этот момент похожи. За смерть никто не хочет отвечать; ответственность возлагается обеими сторонами на абстрактное и безымянное зло, на некое «оно». Как будто «оно» обладает собственной волей и убивает само. Но мы-то знаем, что убивают люди.

Далее сюжеты повторяются буквально: зона АТО, разбор баррикад на Крещатике, митинг в Харькове против Кернеса. «Россия 24» утверждает, что митинговали не только против Кернеса, но и за и что все закончилось потасовкой. Украинский канал ничего о драке не сообщает. Про разбор баррикад показывают одни и те же кадры, но комментируют, естественно, противоположно; российский — в духе «в Киеве опять бардак, и опять какие-то люди жгут шины»; украинский — «люди наконец-то решили навести порядок, чтобы не было бардака».

То есть это вполне нормальный параллелизм: есть такая точка зрения на Украину, есть противоположная, тут все нормально — до тех пор, пока не вспоминаешь, что телеканал «Россия 24» — вообще-то не украинский. Но ведет он себя так, как будто он «тоже» украинский (других новостей там, в сущности, нет, поэтому иллюзия полная). Это особенно заметно здесь, на Украине: что главная и единственная цель российского телеканала — до деталей мимикрировать и притвориться украинским.

Преимущество украинских СМИ перед российскими — даже если допустить, что там тоже пропаганда, — одно, но существенное: украинские СМИ говорят все-таки о событиях в собственной стране.

Все это напоминает сюжет, условно, сказки Шварца про тень, переосмысленной японским режиссером — с элементами мистики и триллера. Жил человек, у которого был брат-близнец, умерший при рождении; а когда человеку исполнилось 23 года и у него есть работа, дом, невеста, вдруг в деревне появляется призрак умершего брата, который утверждает, что это он — настоящий, а его 23-летний брат — напротив, призрак и мертвец. И поскольку призрак умеет убеждать, то все постепенно начинают верить ему. И вот у настоящего брата уже нет ни работы, ни дома, а невеста, слегка поплакав, уходит жить к призраку, потому что женщины любят ушами. И настоящий близнец понимает, что единственное слабое место призрака — его неспособность к абстрагированию. Зомби не видит себя, он способен оценивать только других (тут такая хорошая мораль появляется у фильма: единственное отличие человека от призрака — это способность к самокритике).

В ситуации, когда у украинских СМИ обнаружился вдруг десяток братьев-призраков, единственный способ борьбы — быть самокритичными. Естественно, украинские медиа защищают армию, подыгрывают своим военным, дозируют сводки — но при этом они не устают критиковать собственные власти, президента, премьера, министров и даже военных. И даже допускают — насколько это возможно во время войны — противоположную точку зрения.

Сюжет на украинском канале «24» о взятии Марьинки: на блокпосту появляются типичные симпатизантки ДНР, и они кричат украинскому корреспонденту: «А вы поезжайте в Марьинку… Порошенко ваш обещал, что не будет стрелять по мирным людям… Зачем вы к нам приперлись… Зачем пришли на нашу землю…» Дальше это превращается в монолог в духе Сорокина, где смысл теряется и остаются только растерянность и страх, а в конце одна женщина говорит другой: «Да зачем ты это говоришь, они все равно это вырежут».

А вот бойцы «Айдара» говорят на том же канале, что люди встречают их «по-разному, где-то хорошо, а где-то не очень». «Украина пока проигрывает торговую войну России» — Пятый телеканал. На всех каналах повторяют мнение эксперта, что прежде чем направлять солдата в зону АТО, его нужно шесть месяцев готовить, иначе это преступление. Российские медиа приучили к тому, что те, кто против, — это враги; на Украине те, кто против, — это не враги, а еще очень долгое время «свои». И в условиях войны это правило не изменилось: и те, кто сносит палатки на Крещатике, и те, кто их защищает, и женщины из ДНР — это все равно «свои». «Враги» — только те, кто с оружием, кто стреляет.

В основе такого поведения украинских СМИ лежит доверие к зрителю и слушателю — он более самостоятельный и «сам разберется».

Поэтому, например, выступление Виталия Чуркина в Совбезе дают на «24» целиком, без комментариев: с точки зрения Украины абсурдность его речей саморазоблачительна, она не требует пояснений.

Такой фокус в России не прошел бы — зритель тут не привык понимать что-то сам, он вообще не привык к «другой стороне», поскольку российская пропаганда строится по принципу «ни слова, ни полслова врагу». «Россия 24» не может дать без комментариев речь, условно, лидера украинской Радикальной партии Ляшко — что тоже было бы саморазоблачительно, предположим, — просто потому, что наш зритель не поймет «игры контекстов». Ему обязательно нужен толкователь.

Собственно, главная цель этого исследования — узнать, какова в украинских СМИ степень агрессии по отношению к России. А также — везде ли «пропаганда одинакова» и есть ли она вообще на Украине. Если учитывать, сколько мы об Украине как государстве и самих украинцах наговорили за пять месяцев, логично было бы предположить «симметричный ответ». Между прочим, главный моральный фундамент нашей пропаганды в том, что «идет информационная война» и даже если где приврал или недоговорил — это нормально; на войне «все ведут себя так». Собственно, отрицательная этика, на которой строится идеология последних 15 лет, — не «мы хорошие», а «все остальные точно такие же» — служит оправданием и тут: наши пропагандисты уверены, что украинское ТВ ведет себя «точно так же». Что там тоже «нас ненавидят» и «разгул пропаганды».

На Украине до недавнего времени была одна разговорная радиостанция — «Эра ФМ». Я целыми днями слушаю ее, и, к моему разочарованию, большинство программ по-прежнему «скучные» — про зерно, налоги, болезни, про комаров и экономику. Вот разговор с экс-министром регионального развития Василием Куйбидой. «Война с Россией, конечно, повиляла на ситуацию с недвижимостью». В украинском обществе до сих пор идет дискуссия — называть это войной или не называть, экс-министр не скрывается за эвфемизмами, но на этом и точка. Продолжает про макроэкономику. Вот сидят в студии два депутата. «Россия может давить на Европу, Европа давит на нас…» — «Да бог с ней, с Россией», — отвечает один из участников. Это очень типично. Никто не говорит специально о России, не исследует ее агрессивную природу и милитаризм — что было бы предсказуемо. Тут вообще не склонны к обобщениям; такое ощущение, что о России говорят только в крайнем случае, предпочитая эвфемизмы «северный сосед» и «сусiдня держава». Что за этим стоит? Да ничего. Собственно, про Европу и Америку тоже мало говорят.

Украинские СМИ говорят про Украину.

Канал «1+1», программа «ТСН». Семь или восемь сюжетов — всё про Украину: опять Крещатик, АТО, раненые. Помощь фронту. Площадка для санитарных вертолетов на месте стадиона; пошив формы. Один сюжет про выборы в Турции. Девочка из Славянска рассказывает, что боевики плохие, — о’кей, это можно назвать пропагандой. Точно такие же девочки на российском ТВ рассказывают, какие плохие украинские военные.

Я досмотрел программу до конца. Ничего оскорбительного про Россию и даже Путина. Собственно, я ничего вообще про Россию не услышал. Был сюжет из Евпатории, он длился ровно три минуты, о том, что вместо молока в пакетах оказалась вода. Интересно, КАК диктор говорит об этом. Так Екатерина Андреева рассказывает о новорожденном слоненке в зоопарке. Тут классический случай, когда диктор только глазами и улыбкой выражает свое отношение. Та же ведущая во вторник, 12-го, комментирует сюжет о визите Путина в Египет. Все предельно уважительно, и только грустная улыбка в конце.

11 августа, программа на ICTV — «Свобода слова». Прямой эфир. Опрос «Решится ли Россия на военное вмешательство»: 62% считают, что нет, 38% — что да. Ток-шоу в России — это кумулятивный снаряд, он всегда бьет в одну точку. Украинское ток-шоу непредсказуемо. Даже если оно собирается с пропагандистской целью, то заканчивается взаимными упреками и разоблачением друг друга. Выступает спикер Минобороны Андрей Лысенко — куча упреков. Затем слушают лидера партии «Громадяньска позиция», бывшего министра обороны Анатолия Гриценко — и ему масса упреков. Сам Гриценко критикует Яценюка, министра обороны, президента. Затем атакуют вопросами замначальника СБУ Виктора Ягуна. Вопросы про крышевание, про наркотрафик через границу — в той же зоне АТО. «Если вы не готовы отвечать за ведомство, зачем вы пришли?» — бросают ему, когда он пытается уйти от ответа.

Наконец, депутат Ляшко. «Много предателей. Мы никогда не победим, пока не разберемся с предателями в Киеве». Депутат Ляшко — тот еще украинский Ле Пен. Интересно, что даже он ничего не говорит про Россию (кроме того, что называет ее агрессором). Весь его пафос — против своих: «Так называемые беженцы сейчас все греются на морях. Все пляжи заняты донецкими номерами. Пусть побудут под “Градами”». Ведущий отвечает: «Ця нелюдська ворожiсть нагадуе радiсть деяких стосовно загибелi людей — хто б вони не були». То есть намекает на реакцию «некоторых» на майскую трагедию в Одессе, давая понять, что это недопустимо. «Тверда рука не завадить» (твердая рука не помешает), — говорит далее Ляшко. «Твердая рука у нас уже была, — отвечает ему депутат из «Батькивщины» Соболев. — И где она сейчас?»

На Украине яростно спорят друг с другом. Россия как страна в украинском эфире — как ни странно, момент умолчания, это еще и реакция на травму. Представить, что придется воевать, не мог никто — и до сих пор не могут.

Единственное исключение — в украинских СМИ есть такой формат передачи — «Так что же случилось с россиянами?»: психологический уклон, попытка «разобраться». Что важно — с помощью самих же российских экспертов. Украинские медиа, даже говоря о том, что Россия наращивает войска на границе, посылает технику боевикам и нарушает воздушное пространство, умудряются говорить об этом так, как будто это не о России речь, а о каких-то отдельных от России войсках или отдельных боевиках. Не забудем, что в эфире государственного радио в прямой трансляции идут заседания Рады. И депутаты, кроме слов «российская агрессия» и «ворог», не употребляют никаких других слов. Никакой прибавочной стоимости, никто не занимается символическим умножением и расширением словесного зла.

Я уже дописывал этот текст, и вдруг подарок: весь день в эфире «Эры ФМ» (13 августа) обсуждают гуманитарный конвой, а также — попутно — российскую пропаганду. Утром разговор с медиаэкспертами. Вопрос — нужно ли заниматься контрпропагандой? Это многие ощущают как проблему — что Украина ничего не противопоставляет пропаганде. «Мы проигрываем российской пропаганде». Но все-таки вывод такой: это недопустимо для СМИ. Весь день обсуждают конвой. Рассматривают это и как компромисс с Россией, и как то, что «не принять помощь» будет политическим проигрышем. Половина звонящих (кстати, русскоязычных) предостерегают, ругают Путина, говорят «нам не нужна помощь от агрессора». Впрочем, тут же — и другие мнения: вот звонит явный антимайдановец, вот условный буддист-примиренец — «нас-хотят-поссорить». Никакого монолитного мнения в эфире нет, опять-таки слушатели спорят с «предыдущим выступающим».

И при всем этом — ни одного оскорбления русских, никаких слов, аналогичных звучащим в нашем эфире «фашистам» или «карателям». Никакого аналога концепту «украинцев не существует». Только сожаление по поводу «зомбированности». Реакция скорее рациональная, но и эмоции не переходят какую-то важную грань. Никаких «москалей» в эфире. Ничего личного про россиян и Россию. Ничего.

Когда слушаешь все это, понимаешь, что в украинском эфире не хватает какого-то привычного для российских медиа элемента. Нет источника ярости, нет постоянного механизма воспроизведения эмоционального возбуждения. Интересно, думаешь: откуда он вообще высекается технически, за счет каких форматов? Вспоминаешь, что в русском радиоэфире много таких толковищ со слушателями, а также «бесед с экспертами», которые на самом деле занимаются сугубо поддержанием нужного уровня истеричности. У нас это принимает вид чего-то «доверительного», «откровенного», «новой искренности» как бы «без границ», доходящей до иррациональности, — но на самом деле это просто «электростанция эмоций».

Благодаря ей в России за пять месяцев появилась целая категория слушателей и зрителей, которые, по сути, составляют нечто единое с информационным полем: люди, заряжающиеся яростью от эфира — и возвращающие ему эту ярость.

В украинском эфире нет аналога такого слушателя. Там тоже есть радикалы, классические националисты старой школы, которые «против России, но и против Европы», против «всего этого гомосексуализма». Они были всегда, но и раньше, и особенно сейчас они — маргиналы и составляют примерно полтора процента. Их агрессия утыкается в стену рациональности, в доминирующую концепцию «разных мнений» — и исчезает, испаряется, не имея последствий. Вместо этого в украинском эфире — другой массовый тип слушателя, который восхищается Украиной, актами самопожертвования людей, стойкостью духа и т.д. Условно, это такой вариант украинской «духовности»: но важно отметить, что эта духовность порождает забытье, умиротворение и примирение с действительностью, а не агрессию.

Вопрос: почему здесь, во время войны, тип ненавистника не стал массовым — как в российском эфире? Дело в том, что отсутствует сам источник ненависти — исходящий от медиа. Нет источника — нет и агрессивного типа, им порожденного. Все очень просто.

Основное заблуждение российской пропаганды — что на Украине только о России и думают. Это фактически не так: Украина сейчас говорит в первую очередь о себе, она вся сосредоточена на себе. Кроме того (что не менее важно) — Украина при всем происходящем эмоционально вовсе не перестроилась на военный лад. Мало того, украинские СМИ всеми силами стремятся не переходить на военный лад, хотят удержаться в формате «мирной жизни».

 Тут тоже есть партия войны — вот тот же Гриценко, например, и его тезис «это война, нужно военное положение»; Гриценко употребляет, кстати, знакомую всем нам фразу «все для фронта, все для победы», но и эта точка зрения — милитаризация всего — никак не является доминирующей.

Российские официальные медиа внушили себе, что находятся в состоянии войны с целым миром, и живут этой верой; они уверены, что то же настроение царит и по ту сторону стекла, — но тут они ошибаются. Никто, кроме российских СМИ, не живет в состоянии войны. И не хочет. Российские медиа напоминают Сизифа, который каждый день толкает свой камень наверх — забыв, что перед ним зеркало, предупредительно поставленное санитарами.

Автор:  Андрей Архангельский

Оригинальное название публикации: «Кому мать война»

Источник: colta.ru