Ниже я буду говорить о себе, как о частном случае общечеловеческого. Так вот, я, —  прежде всего человек, потом  человек определённой национальности, далее —   профессионал, а затем уже гражданин.

 Как человек, я грешен, хотя и пытаюсь каяться. И опять грешу. В этом состоит моя основная человеческая проблема. Хотя и достоинств у меня, конечно, хватает. Как и у вас, уважаемый читатель. Иначе мы бы друг друга не любили. А мы же любим? Ведь правда?

Я украинец, потому, что родился и живу в украинском городе Сумы, основанном украинскими  казаками  сотни полковника  Герасима Кондратьева.С остальными украинцами меня роднит  и объединяет стремление к свободе, как к базовой  жизненной ценности, хотя понимаем мы её по-разному. Но именно эта отличительная потомственная черта определяет наш  национальный характер, в состав какого бы государства не  входила территория нашего проживания. Сумы, к слову, были построены на землях Московии. А мы тут в большинстве своём всё  равно украинцы, хотя границу с Россией чуть ли не с балкона видно.

Все мы, украинцы, разными путями ищем свою свободу. Одни видят её в деньгах  — в этих золотых рыбках, исполняющих любые наши желания. Другие стремятся обрести высокую свободу, которая,  как известно, состоит в независимости от соблазнов грешной мирской жизни.

Я занимаюсь творчеством и так обретаю свободу. Моя профессия – поэзия. Остальное – проза.

И, наконец, я  — гражданин. Это самый сложный пункт. Гражданин – это  человек, ощущающий свои обязанности перед государством как  личные потребности и, в зависимости от строя, пытающийся быть лояльным к их исполнению.  Если это социалистическое  государство  — задача гражданина —  трудиться на его благо ради будущих поколений и находить в этом труде пути собственной человеческой реализации. При капитализме, обязанность гражданина, —  выдвигая к государству социальные требования, отстаивать  права  той категории населения,  к которой он относится. 

И вот тут начинается зыбкая почва. Каким–то образом мы, украинцы, оказались той уникальной нацией, которая, вследствие своего  национального характера, уже много веков очень хочет, но не может построить своё государство. То есть у нас не получается стать гражданами. Людьми мы быть можем. Украинцами – да! Профессионалами – тоже. А гражданами – никак не выходит. 

Что такое Украина последних  23 лет? Это бывший самый промышленно развитый  кусок СССР,  на  грабеже которого стали миллиардерами и миллионерами несколько сотен самых бойких  и хитрых наших сограждан, которые далее нанимали себе обслугу. А чтобы уж совсем не наглеть,  они же поддерживали легенду о существовании НУ — Независимой Украины.

На самом деле, её не было. Как сейчас стало понятно, её изображали. Все. Это был самый массовый театр в мире. Президенты и депутаты изображали из себя государственных деятелей, судьи и прокуроры  — служителей Фемиды,  милиция – стражей порядка, военные – защитников Родины, журналисты —  независимых  информаторов о событиях. Большинство «простых» людей изображало из себя лояльных граждан, хотя всячески укрывалось от налогообложения, культивируя коррупцию и  кумовщину. А  по правде —  все отрывали от бывшего жирного куска СССР — кто что мог. В рамках своей роли. Тащили отовсюду, где плохо лежит. И при этом каждый держал соседей «за лохов»,  простите, «за публику»,  полагая, что грабит только он, а ближний  пашет честно и верит во всё происходящее. 

А когда начались проблемы и пришёл враг, выяснилось, в частности, что в армии — такие же как мы. И спектакль закончился. Закончился, потому что публика засвистала бездарных актёров. Именно в этом истинная суть всех народных бунтов последних месяцев от Евромайдана, до Донбасса. Публика больше не верит. 

Когда пришёл враг, мы вспомнили, что мы  — украинцы и у нас есть наши уникальные ценности. В этот момент мы стали патриотами.

 А другие люди, неукраинцы по сути, волей судьбы оказавшиеся на нашей территории, вспомнили, что им хочется жить в рамках  комфортной для них  неукраинской социальной парадигмы,  —  условно говоря, при хозяине. Тут ничего плохого нет. Посмотрим на породистого сытого и холёного пса, которого на цепи выгуливает хозяин и на бегающую на счастливой свободе дворнягу. У каждого свои радости.

 И вдруг у нас зашёл разговор о федерации. Что такое федерация? Это содружество  государств, которые делегируют все свои внешнеполитические проблемы федеративному правительству. И что?  И как это решит вопрос территорий?  Ну не будут их барины делиться с Киевом, а будут всё забирать себе.  Как это поможет  закончить нашу всеобщую театральную игру в профессии?  Никак.

Даже децентрализация означает только увеличения дозы потребления тех,  кто изображает из себя руководство.  

Про язык, как повод для раздора, я вообще молчу. Умные старики и люди среднего поколения уже выучили украинский и счастливы. А  те, кому до 30, так давно на равных владеют двумя и более языками и не видят тут проблемы. 

Вывод.  Основная беда  украинцев не в федерациях и языках, а в неумении построить своё государство  котором бы  государственная дисциплина сочеталась с извечным нашим стремлением не покоряться при любых обстоятельствах. Иначе говоря, нам нужно стать искренними и честными. А как это сделать, как перестать играть в страну и стать ею – вот единственный вопрос (но очень большой), достойный общественной дискуссии.  Если его не решить – остальное теряет смысл.

P.S. Именно вопрос честности был главным для запорожцев во времена расцвета Сечи.  И если совет решал, что «кошэвый людина нечэсна» —  горе было тому кошевому…. 

 Сцена в маршрутке. Молодой человек кричит водителю: «Остановка!»  Водитель останавливается. Пассажир выходит. Через некоторое время девушка  обращается к водителю: «На следующей  остановите,  пожалуйста.» На остановке девушка говорит «спасибо» и выходит. 

А я вот о чём подумал. Молодой человек, я уверен,  знает  слова «спасибо» и «пожалуйста».  Но намеренно не употребляет их. Дело не в лени или экономии энергии речевого аппарата. В его лексике прекрасно находят себе место слова–связки, берущие своё начало, как утверждают многие авторитетные филологи и лингвисты, во временах монголо-татарского  ига. Хотя они и не несут ни эмоциональной, ни информационной нагрузки. Вероятнее всего, он их использует для придачи  своей речи некой специфической музыкальности. А вот слова–знаки вежливости юноша, в отличие от девушки, употреблять принципиально отказывается. Почему?  В них чужая музыка?

Получается, что в одном мире сосуществуют представители разных культур.  Наш условный «юноша» (хотя он может быть и девушкой, и даже дедушкой) полагает, что вежливость, то есть демонстрация априорного уважения к человеку, является излишком, усложняющим процесс  коммуникации. Уверен, что он и по отношению к себе не ждёт «спасибо-пожалуйста». Девушка  же относится к той части человечества, которая предпочитает общаться с другими людьми  с соблюдением безопасной дистанции взаимного уважения.   

Важное попутное замечание. Вежливость напрямую не связана с добром и злом. Я видел много добрых невеж и вежливых негодяев. Скорее вежливость (и наоборот) — это  признак отличия своих от чужих. Заветные слова: «извините, простите, позвольте, спасибо, пожалуйста», как и их известные «антонимы», являются ещё и неким кодовым сигнальным набором. Я неоднократно проводил следующий эксперимент. Захожу в магазин, а там продавщица, на моё «извините, не могли бы Вы…» начинает делать вид, что меня нет. Тогда я просто перехожу на «ты» и говорю примерно так: «Эй, слышь,  иди сюда, покажи мне вот ту вещь!» И она вдруг начинает мне улыбаться. Своего узнала…

Я, кстати, ещё и с гопниками пробовал общаться на языке «спасибо–пожалуйста». И вот ту начинался юмор. После минутного удивления, у  каждого второго (да!) гопника в очах зажигался  новый свет, и он вдруг становился похож на человека кроткого и очень часто, к слову,  выяснялось, что на самом деле он — наш. Такой как я и девушка. Но жизнь заставила жить Штирлицем среди чужих (заметьте я, как вежливый человек, ни разу не употребил слово «хам»). И он привык. Как Маугли. Хотя в душе очень хочет к своим. Но не решается.

Оно и понятно. Чтобы жить вежливым среди антиподов надо иметь мужество. Они же расценивают наше «пожалуйста», как мы их «…твою мать…». Как агрессивное оскорбление.  Помните знаменитое: «А ещё шляпу надел!» Поэтому многим вежливым проще адаптироваться к доминантой поведенческой парадигме социума, изобразив из себя такого же  «юношу», чем регулярно получать по морде. Простите, по лицу.  

А на выборы-то мы с одинаковыми правами идём!  При этом мы с девушкой голосуем за свою культуру. А юноша,  голосуя за лидеров, олицетворяющих его культуру, навязывает нам свою. И между нами пропасть, дистанция, гораздо более непреодолимая, чем между людьми,  говорящими «спасибо» и «дякую». 

А есть ещё пропасть между богатыми и бедными, бюджетниками и предпринимателями, безработными и теми, что сидят на «блатных» теплых местах, между пешеходами и автомобилистами,  между коммунистами и анархистами, между едущими в переполненном  «минаевском» автобусе на Барановку, и теми, кто только пытается туда влезть…

Много между нами бездонных пропастей. А жить нам всем приходится в одном государстве. И после этого ещё находятся наивные, которые ловятся на  байки политиков о стране  всеобщего счастья и благополучия?

Но самое… даже не знаю какое тут слово подобрать… в общем, самое-самое заключается в том, что если даже нам  разделиться по своим федерациям, все равно через некоторое время мы опять понарываем себе пропастей.  А если потом опять разделимся – опять нароем. Пока не дойдём до  того, что  каждый будет жить сам-один. И тут начнётся скандал среди  субличностей каждого. А  всем известно, что нет страшней и безумней  войны, чем война с внутренними врагами.

Вывод. Чем больше  нас разных в одном месте, тем больше  шансов у каждого из нас сохранить себя и не сойти с ума. Поэтому никаких федераций. И вообще никаких границ. Да здравствуют Соединённые  Республики  Человечества!  И мы там все будем жить и мучиться друг с другом. Но лучше друг с другом, чем самими с собой…