Ощущения наполняют, переполняют, выливаются в эссе « ОЛИМП на Советской» , но и после этого  продолжают прибывать в редакцию АТС.

Для тех, кто не присутствовал, добавлю, что на этой встрече зрители расположились двумя группами: на веранде и на «хуторке под грушей». Так вот те, кто был под был под грушей, утверждают, будто бы у них было самое шикарное место расположения. Вот что они увидели и услышали:

Маргарита Сергиенко:

Летним вечером стали собираться гости к радушным хозяевам. В предвкушении угощения – пира души и эмоций.

Душа и мозг этого собрания, Игорь Касьяненко, дал нам тональность, задал тон. И полились волшебные звуки классики. Людмила Скрынник и Елена Антонец извлекали из двух «ямах» божественные звуки – Рахманинов, Моцарт, Шнитке, Гершвин. Все слилось в симфонию – стаккато падающих груш, журчание воды из забытого шланга, визг стрижей. Цельная картина мира, которую сейчас успешно разрушают всякие land-arts, пост- и нео-модернисты. Рай для чувств. Нам четверым на нашем хуторе было удобнее всех – всех видно, все слышно.

Шнитке. Какой обнаженный звук. Какая говорящая музыка, сколько экспрессии и личного…. Это действо напомнило мне эдинбургские променады такими же летними вечерами. Там море на закате, здесь небо в закатном огне.

Лена и Мила перебирали клавишами все возможные чувства и эмоции. Как бы музы спустились к нам с Парнаса или Геликона.

Лев начал чтение обычно, с кокетства. Читал стихи, хорошие, философские…, «нервные, как апостроф», как и сам автор. В этот раз нас услаждали короткими стихами. Стихи чисто мужские. Некоторые «не по нервам, стихи по мясу!»

Пусть Лев теперь не говорит, что он не поэт.

Три стиха из «Экологии» звучали как музыка для моей души.

Под занавес, то есть, в третьем акте, пришел Чубур.

Все стихи интеллектуальны. Даже стихи о чувствах и женщинах. Что такое «прибой маттиол»? но красиво. «На берегу иного языка», «Любовию раздвоенный язык», «Абразивная жесткость мороза»…. Как точно.

А как «галактики» могут «жужжать»? Над этим может задуматься Стивен Хокинг. Может быть, вместо струн предложит жужжание.

Но самые лучшие стихи о бездомном доме. Мы о них спорили – Вася, Ира и Рита. Но хороши. Так хороши, что читая, я облизывалась..

Я уже много слыхала сумских поэтов. У Льва – ассоциативная поэзия, которую я и люблю.

Спасибо, Лев, я наслаждалась поэзией, опережаемой философией. Ваши стихи индивидуальны. Посмотрите, они будут узнаваемы без подписи. Так Пастернак искал не сущность, а постороннюю остроту. Но он ушел в сущность без остроты. Желаю. Очень хорошо, что на свои опыты не возлагаете надежд. Надежда подарит еще.

Большим подарком было для меня второе отделение. Лена и Мила угостили нас игрой и репертуаром. В провинции – столичная музыка. Особенно, когда играли джаз. Такой классический, верный. Давно не слышала джаз в такой интерпретации.

Спасибо всем. Было хорошо. Напомнило мой старый Дом. Перефразируя Пастернака, «Июль, достать чернил и плакать».

Василий Клименко:

Начну с того, что вечер, о котором идет речь, стал для меня неожиданным и приятным  открытием – и в смысле общения с прекрасным, и в чисто географическом. Во-первых, стихия чистого звука, классическая музыка совместно с мелодией поэтического слова помогли мне перенестись в особый мир, который едва ли опишу в нескольких словах. Во-вторых, этот особый мир чудесным образом воплотился в саду художницы Ирины Проценко, благодаря хлопотам которой и состоялось чудо общения с прекрасным.

Прочитав лаконичные заметки Риты Викторовны, моей собеседницы по хутору, я подумал, едва ли смогу сказать о вечере лучше нее. Могу лишь добавить, что симфония, о которой она говорит, состояла не только из собственно классики и аккомпанемента окружавшей нас жизни сада, но и от целого ряда других впечатлений – зрительных, осязательных…. Можно было слушать музыку и смотреть на гладь воды в бассейне, прекрасно дополнявшем уютную обстановку нашего хутора.

И еще подумал, что не стал бы противопоставлять классику современному искусству. Всему – свое время. Но, окунаясь в прошлое, не стоит забывать и о современности.  Старое искусство – ни с чем несравнимое наслаждение. Вместе с ним поднимаешься над реальностью, смотришь на повседневность, включая себя самого, как бы со стороны. Новое искусство вливается в жизнь, стирает грани между мирами, дает реализовать себя. Таков ленд-арт. В принципе, все по Бердяеву – на смену творчеству культуры приходит творчество жизни. И каждому выбирать свое. Каждому решать, где конец культуры, а где – самое ее начало.

Но есть явления, которые уже изначально все объединяют и заключают в себе все варианты. Такова музыка. Она представляет все в бесконечном движении, в том сплошном потоке, где еще (или уже) нельзя полностью отделить одно от другого. Слушая музыку в исполнении Людмилы Скрынник и Елены Антонец,  я, не будучи знатоком в этой области, ощутил и гармонию небесных сфер, и страдания человеческого сердца, и стремление человека утвердить себя в этом мире. Все – в одном, без остановки и отдыха.

И стихи, которые читал Лев Скрынник, без труда влились в этот музыкальный поток. Возможно, именно оттого, что они родственны музыке. В них впечатления от окружающего мира, отражаясь в слове, продолжают себя, подобно музыкальной фразе, образуя насыщенное эмоциями пространство.

Подводя итог, хочу сказать, что благодаря расположению «на хуторе» я смотрел на происходившее немного со стороны, хотя и не мог не поддаться волшебству музыки и поэтического слова.

P.S. «Сад сходящихся тропок» — популярная арт-площадка в доме (зимой) и саду (летом) сумской художницы Ирины Проценко. Здесь в неформальной обстановке собираются для общения творческая интеллигенция города Сумы и гости областного центра.

Ещё о людях и событиях в «Саду сходящихся тропок» художницы Ирины Проценко