Стихотворение

Лорка говорил: «Перевод разрушает дух языка». И хотя существует несколько вариантов переложения «вальса» на русский язык, мы дадим просто построчный перевод. В этом случае теряется только ритм оригинала. И то временно, потому что в конце будет видео, где эти стихи звучат на испанском. Зато так мы сохраним авторские метафоры, на которых всё и построено.

В Вене десять девушек,
плечо, где смерть рыдает
и лес чучел голубей.

Есть фрагмент утра
в музее мороза.
Есть салон на тысячу окон.

Ай-ай-ай-ай!
Возьми этот вальс с закрытым ртом.
Этот вальс, этот вальс, этот вальс
О себе, о смерти и бренди,
что опускает хвост в море.

Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя,
С креслом и мертвой книгой,
вниз по меланхолическому коридору,
на темном чердаке лилии,
в нашей постели на Луне
и в танце, о котором мечтает черепаха.

Ай-ай-ай-ай!
Возьмите этот вальс со сломанной талией.
В Вене четыре зеркала,
где твои уста и эхо играют
Смерть для фортепиано
это раскрашивает мальчиков в синий цвет.

На крыше нищие.
Есть свежие гирлянды слез.
Ай-ай-ай-ай!
Возьмите этот вальс, который умирает у меня на руках.
Потому что я люблю тебя, люблю тебя, любовь моя,

на чердаке, где играют дети,
мечтать о старых огнях Венгрии
за слухи о теплом дне,
наблюдая за овцами и снежными лилиями
темной тишиной твоего лба.

Ай-ай-ай-ай!
Возьмите этот вальс «Я люблю тебя всегда».
В Вене я буду танцевать с тобой
в костюме, который
исток реки.
Посмотри, какой у меня берег гиацинтов!
Я оставлю рот между твоими ногами
моя душа в фотографиях и лилиях,
и в темных волнах твоей прогулки

Я хочу, моя любовь, моя любовь, чтобы уйти,
скрипка и могила, ленты вальса.

История создания

25 июня 1929 года уже знаменитый поэт Федерико Гарсиа Лорка прибывает на борту «RMS Olympic» — близнеца «Титаника» — в Нью-Йорк. Формальный повод – изучение английского языка и чтение публичных лекций.

За плечами у него конфликт с друзьями — Луисом Бунюэлем и Сальвадором Дали, которые в этом же году выпустили в прокат в Париже жутко талантливый (именно так) 16-минутный сюрреалистический  шедевр «Андалузский пёс».

Если верить создателям другого шикарного фильма — «Отголоски прошлого» (Little Ashes), снятого режиссёром Полом Моррисоном в 2008 году – Лорка воспринял название «Андалузского пса» как нечто среднее между издёвкой и инвективой в свой адрес.

Также создатели «Отголосков прошлого» настаивают на том, что у Лорки с Дали были неудачные любовные отношения, о чём им в конце жизни якобы поведал лично сам художник.

Несчастная любовь, обида и успех обидчиков в Париже — всё это сублимировалось в резкое изменение творческого стиля Лорки. Сборник «Поэт в Нью-Йорке», куда входит и «Вальс»(один из двух, кстати) — это собрание несвойственных ранее автору «Цыганских романсеро» сюрреалистических текстов, основанных на парадоксальном сочетании метафор.

«Маленький венский вальс» во всей красе иллюстрирует термин «сюрреалистическая поэзия». В нём Лорка как бы говорит друзьям-врагам: «Ах, вы играете в фантазии? Так посмотрите, как я умею это делать!» И да. Он умеет. Гений ведь.

Венок метафор в ритме вальса

«Вальс» начинает ряд строчек с надломом. Есть десять девушек, но лишь одно плечо, где рыдает смерть, есть лес голубей, но они все ненастоящие. И на окнах рисунки холодные долгого мороза. Ведь  музей — это собрание древностей…

А далее в этот надломленный зыбкий мир приходит любовь, на которой всё и держится до последнего слова. Я люблю тебя…на темном чердаке лилии, в нашей постели на Луне и в танце, о котором мечтает черепаха…» —  ах, что тут ещё скажешь.

Чуть ниже следует загадочная строчка «Смерть для фортепиано, это раскрашивает мальчиков в синий цвет.» Стихи писались в Америке, где синий и голубой — blue – и он же «грустный». Впрочем, для испанцев в синем такой коннотации нет. Для них он скорее цвет духовности, потому что похож на цвет неба или цвет чистоты. Или символ чего-то возвышено нематериального, вроде музыки.

А Лорка великолепно играл на фортепиано, как, к слову, и его русский современник-соплеменник Борис Пастернак. Между этими фигурами есть некая мистическая связь, хотя Пастернака тоталитарный режим убил много позже, чем Лорку. И таким образом, в мире случился «Доктор Живаго». Может он и спас своего автора. Точнее, дал ему время себя написать.

И женщины. Конечно, женщины. Пример Дали, в частности, его пожизненная страсть к Гале, показал, что если мужчине встречается настоящая женщина, то он забывает о всех своих нервных траболах на иной стороне любви.

Но Лорке не повезло. Ему не встретилась та, в которой бы воплотилась вся возвышенная любовь к женщине, живущая в его стихах. Зато повезло его стихам. И тут мы переходим к эротическому финалу «вальса».

Страсть и лилии

Лилия в Испании символ чистоты. Она встречается в этом достаточно небольшом тексте три раза. В последний  — когда поэт говорит любимой, что он станет рекой с берегами в гиацинтах и его душа будет в лилиях. То есть его душа будет чиста и возвышена. Это очень важно понимать, читая строчку, которую стыдливо игнорируют русские переводчики «Вальса». «Я оставлю рот между твоими ногами», — говорит Лорка. Этого нет в русских переводах. А значит, когда мы читаем перевод «вальса», сделанный, например, А.Гелескулом, то это совсем не Лорка. Это просто стихи переводчика, а нам не повезло оказаться среди тех почти 600 млн. испаноговорящих землян, имеющих счастье читать настоящего Лорку.

Дабы не стало совсем сладко, обратим внимание, что слово «тёмный» тоже встречается в тексте три раза. Так что  тут точно речь не о дантовской победе света над страстью. Стихи Лорки больше похожи на качели, где пооочерёдно берут верх любовь и отчаяние.

Финал про скрипку, могилу и ленты вальса – это, скорее всего, моделирование последних кадров, мелькающих перед глазами уходящего. А вот каким образом само действие оказалось в Вене, да и ещё и ностальгирующей по Австро-Венгрии, остаётся тайной. Или прихотью воображения. Ведь сам Лорка в Вене никогда не бывал.

Кстати, даже умница Леонард Коэн в своём вольном переводе написал «Мой рот на росе твоих бедер» — будто бы Лорка не догадался так написать, если бы хотел. Но у Лорки это чуть ли не единственная прямая строчка, и в её чистые небеса ведёт вся эта лестница, сплетенная из аллюзий и метафор.

Леонард Коэн и фламенко

В 1986 году Коэн участвовал в создании трибьют-альбома «Poetas en Nueva York». Составители попросили его в числе таких музыкантов, как Луис Ллах, Пако и Пепе де Люсия, Джордж Мустаки и Анджело Брандуарди, написать музыку на стихи Лорки.

Так родилась песня «Take This Waltz». По словам Коэна, адаптация стихотворения к песне обошлась ему в 150 листов бумаги и кончилась депрессией. Оно и понятно. Коэн с 15-ти лет был поклонником Лорки и даже назвал в честь поэта свою младшую дочь. А первым его учителем на гитаре ещё в Монреале был испанец, открывший Коэну некоторые секреты фламенко. Естественно, что канадскому певцу хотелось максимально приблизиться к оригиналу. Но другой язык…

Тем не менее песня стала всемирно известной. В 2011 году Леонард Коэн получил премию принца Астурийского в области литературы. Выступая на церемонии награждения, он отметил, что обрел свой «голос» благодаря поэзии поэта Федерико Гарсиа Лорки. А благодаря неизвестному испанцу-гитаристу из Монреаля выучил «те шесть аккордов и то маленькое фламенко», которые стали основой всех его песен и всей его музыки.

А вы замечали, что в музыке Коэна есть элементы фламенко? В 1992 году на это обратил внимание звёздный испанский певец, исполнитель канте фламенко — традиционного андалузского пения с цыганскими корнями Энрике Моренте.

Вскоре они встретились с Коэном под куполом отеля Palace в Мадриде, выпили за Федерико Гарсиа Лорку, который был постоянным посетителем бара отеля, и в результате Моренте записал «Маленький венский вальс» на музыку Леонардо Коэна.