Родился в Нижнем Новгороде. Получил прекрасное образование, был человек весьма начитанный и с ранней молодости писал стихи. Закончил юнкерскую школу. Прослужив некоторое время в кавалергардском полку, отправился добровольцем на Кавказ. Участвовал в экспедиции кавказского отряда за Кубань. Был награждён орденом св. Анны 3-й степени и бантом. Сделал довольно успешную карьеру, уже в 26 лет получив чин майора.

Отца его, православного русского дворянина, звали Соломоном, что послужило причиной сплетен и кривотолков относительно его истинной национальности. По счастью, из XVIII века до нас дошли «Воспоминания о Пугачеве», подписанные инициалами О.З. (они хранятся в одном из архивов США), где как раз рассказывается о том, как он получил свое не совсем обычное для современных русских имя. Здесь сообщается, что от расправы пугачевцев его, младенца-барчука, спасла кормилица, выдав за своего сына. Тогда-то мамка решила окрестить ребенка, и пошла в церковь. – «А как назвать его? – спрашивает священник. – «А Бог весть! – отвечает кормилица, – уж и не знаю». – «По святому назовем, – решил священник, – На сей день святой будет Соломон-царь – так и назовем!». Так и назвали…

Сослуживец по кавалергардскому полку характеризует нашего героя так: «Он был очень красивый молодой гвардейский офицер, высокого роста, блондин с выгнутым немного носом. Всегда был очень любезен, весел, порядочно пел романсы и всё мечтал о чинах, орденах и думал не иначе, как дослужиться на Кавказе до генеральского чина.»

В 26 лет неожиданно вышел в отставку «по домашним обстоятельствам» и из весёлого, изящного светского молодого человека сделался «каким-то дикарём»: отрастил огромные бакенбарды, ходил в черкесском костюме, с огромным кинжалом, вечно мрачный и молчаливый.

В этом же году он убил на дуэли близкого товарища, однокашника и сослуживца, после чего был приговорён военно-полевым судом к разжалованию и лишению всех прав состояния.

Ещё о поединках чести:  Дамские дуэли, или За что дерутся женщины

Есть предположение, что вот в этом стихотворном отрывке, принадлежащем перу нашего героя, явно не лишенного поэтических способностей, выведен тот, кого он через некоторое время вызовет на смертельную дуэль.

 Вот офицер прилег на бурке

 С ученой книгою в руках,

 А сам мечтает о мазурке,

 О Пятигорске, о балах.

 Ему все грезится блондинка,

 В нее он по уши влюблен.

 Вот он героем поединка,

 Гвардеец, тотчас удален.

 Мечты сменяются мечтами,

 Воображенью дан простор,

 И путь, усеянный цветами,

 Он проскакал во весь опор.

Относительно причин дуэли, существует ещё не до конца понятная история с пакетом писем, которые убитый должен был передать убийце. В них, по некоторым сведениям, содержался личный дневник сестры будущего убийцы, за которой убитый безуспешно ухаживал. Отдавая ему при встрече 300 рублей, убитый объяснял, что это деньги взамен тех, что ему передавал отец, а пакет у него украли в дороге.

Вскоре выяснилось, что 300 рублей в пакете действительно были, но передававшего об этом никто не предупреждал. О них можно было узнать, только вскрыв пакет. Чтение чужих писем?! По тем временам это был бесчестный поступок. Стань он известным в офицерской среде, неминуема позорная отставка. Такой поступок — несомненный повод для дуэли. Тем не менее, наш герой тогда не стал инициировать поединок. 

Однако, убитый, вскоре сам спровоцировал вызов. После вызова на дуэль он сказал одному из секундантов:

«Нет, я сознаю себя настолько виновным перед ним, что чувствую, что рука моя на него не поднимется».

Намекал ли тут убитый на вскрытые письма, постоянные свои колкости или на нелепость своей выходки, послужившей причиной  дуэли, осталось неизвестным.

Впрочем, более вероятной представляется версия об определённой заинтересованности обоих персонажей этой драмы в состоявшемся поединке. Есть мнение, что оба участника были разочарованы в жизни, и в боях искали либо славы, либо героической смерти. Для обоих понятия чести и доброй репутации были весьма значимы.

По окончательному приговору, за участие в дуэли наш герой был приговорён к трёхмесячному аресту на гауптвахте и церковному покаянию и в течение нескольких лет отбывал епитимию в Киеве.

Умер он в возрасте 60 лет и был похоронен в фамильном склепе. Его могила не сохранилась, так как в 1924 году в усадьбу переселилась школьная колония МОНО, ученики которой разорили склеп, а останки захоронений утопили в ближайшем пруду.

Звали его Николай Соломонович Мартынов. И, несмотря на множество своих неоспоримых достоинств, в историю он вошёл исключительно как убийца великого русского поэта Михаила Лермонтова.

Ещё о жизни больших поэтов:  Четыре сумасшедших гения, или Цена озарения