В 2014 году в Луцке вышло сразу две книги Павла Кричевского –  «Бабочкин рай/Птаху судились крила» — книга взаимных  переводов совестно с украинским  поэтом и переводчиком Анатолием Крыловцом и книга стихов «Новые мифологии». Обе книги были представлены на Львовском книжном форуме в 2014 году.

Хотя определение Эйнштейном Бога хорошо известно, не откажу себе в удовольствии еще раз его напомнить. Бессмысленно говорить о холоде – есть смысл говорить об отсутствии тепла; бессмысленно говорить о темноте – есть смысл говорить об отсутствии света.

Точно так же бессмысленно говорить о зле как доказательстве отсутствия Бога. Зло, холод и темнота – не абсолютные понятия, а лишь слова, придуманные людьми, стремящимися приблизиться к свету, теплу и Богу.

«Зло это просто отсутствие Бога. Оно похоже на темноту и холод — слово, созданное человеком , чтобы описать отсутствие Бога. Бог не создавал зла. Зло это не вера или любовь, которые существуют как свет и тепло. Зло это результат отсутствия в сердце человека Божественной любви. Это вроде холода, который наступает, когда нет тепла, или вроде темноты, которая наступает, когда нет света».

Митрополит Антоний Сурожский похожим образом определяет свободу:

«Бог дал человеку наивысшую ценность – свободу, а за ним оставил право выбора, как эту свободу использовать – жить свободным или превратиться в раба».

Другими словами, свобода, как и свет, тепло, Божественная любовь, — это абсолютное понятие и лишь от человека зависит, насколько она наполняет жизнь.

Представляется, что рассказывать о мероприятиях, связанных с культурой и книгой нельзя не имея в виду названные выше абсолютные человеческие ценности.

На Львовский книжный форум я попал по приглашению Луцкого издательства «Твердыня», в котором вышли две книги моих стихов и переводов. Украина меня встретила летним теплом и светом улыбок, а под крылом самолета о чем-то знакомом пело желтое море полей… Не меньше тепла и света было и на самом форуме: я был встречен руководителем издательства «Твердыня» Николаем Мартынюком и его сотрудниками. Далее все завертелось как в волшебном цветном калейдоскопе: презентации, встречи с друзьями, новые знакомства.

Круг света все расширялся – вот я на презентации поэтических сборников болгарских поэтесс Бойки Драгомирецкой и Анжелы Димчевой и чешско-американской поэтессы Брониславы Волковой, чьи стихи на украинский язык перевел замечательный поэт и переводчик Виктор Мельник. Презентация проходит на болгарском, чешском и украинском языках, но право  стать Lingua franca  обретает русский язык – им блестяще владеют все присутствующие.

А вот уже мы со своим другом и соавтором Анатолием Крыловцом отвечаем на вопросы читателей на презентации наших поэтических сборников.

Все дни наполнены знакомствами с поэтами и писателями. Дмитра Павличка, несмотря на его почтенный возраст, хватает на всех, для каждого находится особое пожелание и оригинальный автограф. Вырывается из привычного круга своей занятости лауреат Шевченковской премии Игорь Павлюк – для  того чтоб просто поделиться своими новостями и выслушать новости друзей… Читатели и писатели толпятся вокруг Вячеслава Васильченко – автора популярных детективных романов. А вот автор литературных дневников Петро Сорока успевает все — и торговать за лотком своими многочисленными книгами, и приглядеться к собеседнику, и наметить планы сотрудничества.

Наверное, быть внутри форума, вариться в его котле – не самая лучшая позиция для его, форума, всестороннего анализа. И, тем не менее, обойти все этажи и закоулки, пусть даже бегом, время находится. Поражает разнообразие детской литературы на украинском языке,  качественные иллюстрации к детским книгам, многочисленность поэтических изданий – от античности до современности.

Но увы, приходится отметить, что градус тепла был бы выше и воздух свободы чище, если бы я увидел книги российских изданий. Ведь не все, что издается сейчас в России – о террористах и сепаратистах. Но не увидел. Зато увидел лоток антисемитской литературы, да такой, что потемнело в глазах. На том от него и отошел. Почти наощупь.

Но это было минутное затмение. И если оно не забылось, то, наверное, только потому, что на его фоне еще сильнее чувствуется замечательный дух праздника, тепло взглядов и свет улыбок людей, этот праздник подготовивших и организовавших.

 Про автора текста «Павел Кричевский. Это моя свобода»

В последнее время приобрел популярность список литературы, рекомендованной к чтению И.А. Бродским и озаглавленный им «Список книг, которые должен прочесть каждый».
Исследователь творчества  Бродского Константин Плешаков считает, что то, что по настоящему отравляло жизнь Бродскому была «поголовная болезнь американской молодежи — беспробудное невежество. Однажды, как видно выведенный из себя особенно безнадежным классом, Бродский сел за машинку и наспех составил «Список книг, которые должен прочесть каждый». Он сохранился у Эдвины Круз.

«Бхагават-Гита»
«Махабхарата»
«Гильгамеш»
Ветхий Завет
Гомер. «Илиада», «Одиссея»
Геродот. «История»
Софокл. пьесы
Эсхил. пьесы
Еврипид. пьесы «Ипполит», «Вакханки», «Электра», «Финикиянки»
Фукидид. «История Пелопоннесской войны»
Платон. «Диалоги»
Аристотель. «Поэтика», «Физика», «Этика», «О душе»
Александрийская поэзия
Лукреций. «О природе вещей»
Плутарх. «Жизнеописания»
Вергилий. «Энеида», «Буколики», «Георгики»
Тацит. «Анналы»
Овидий. «Метаморфозы», «Героиды», «Наука любви»
Новый Завет
Светоний. «Жизнеописания двенадцати цезарей»
Марк Аврелий
Катулл
Гораций
Эпиктет
Аристофан
Элиан. «Пестрые истории», «О природе животных»
Аполлодор. «Аргонавтика»
Пселл. «Жизнеописание правителей Византии»
Гиббон: «История упадка и разрушения Римской империи»
Плотин. «Эннеады»
Евсевий. «Церковная история»
Боэций. «Об утешении философией»
Плиний Младший. «Письма»
Византийские стихотворные романы
Гераклит. «Фрагменты»
Августин. «Исповедь»
Фома Аквинский: «Summa Theologica»
Св. Франциск: «Цветочки»
Николло Макиавелли: «Государь»
Данте. «Божественная комедия»
Франко Саккетти: новеллы
Исландские саги
Шекспир: «Антоний и Клеопатра», «Гамлет», «Макбет», «Генрих V»
Рабле
Бэкон
Мартин Лютер
Кальвин
Монтень. «Опыты»
Сервантес. «Дон Кихот»
Декарт
«Песнь о Роланде»
«Беовульф»
Бенвенуто Челлини
Генри Адамс. «Воспитание Генри Адамса»
Гоббс. «Левиафан»
Паскаль. «Мысли»
Мильтон. «Потерянный рай»
Джон Донн (1, 2, 3)
Эндрю Марвелл, Джордж Херберт, Ричард Крошоу
Вольтер
Спиноза. «Трактаты»
Стендаль. «Пармская обитель», «Красное и черное», «Жизнь Анри Брюлара»
Свифт. «Путешествия Гулливера»
Лоренс Стерн: «Тристан Шэнди»
Шодерло де Лакло. «Опасные связи»
Монтескье: «Персидские письма»
Локк. «Второй трактат о правительстве»
Адам Смит. «Благосостояние наций»
Лейбниц
Юм                                                                                                                                                                                                                  Тексты федералистов (работы Джеймса Мэдисона, Александра Гамильтона и Джона Джея 1780-х годов в поддержку американской конституции).
Кант. «Критика чистого разума»
Кьеркегор. «Страх и трепет», «Или-или», «Философские фрагменты»,
Достоевский. «Записки из подполья», «Бесы»
Гете: «Фауст», «Итальянское путешествие»
Токвиль: «О демократии в Америке»
Де Кюстин. «Путешествие наших дней (Империя царя)»
Кафка. Дневники
Эрик Ауэрбах: «Мимезис»
Прескотт: «История завоевания Мексики»
Октавио Пас: «Лабиринты одиночества»
Карл Поппер: «Логика научного открытия», «Открытое общество и его враги»
Элиас Канетти. «Толпа и власть»

«Судя по автографу, список составлен вчерне и наспех, кое-где значительно поправлен Бродским. Понятно, что он неполон. Однако некоторые выпускники, его бывшие студенты, все еще работают по нему», — замечает Плешаков. ( Сайт Музей И. Бродского в Интернете).

Позволю себе ряд замечаний.
В целом понятно, что хотя список носит громкое название, под «каждым»,  прежде всего,  подразумевается средний американский студент гуманитарий – именно для него он (список) и предназначен. Этим могут быть объяснены как кажущаяся узость (практически полное отсутствие в нем,  например,  русских писателей), так и широта (например,  присутствие в нем отцов-федералистов) списка.
Кроме того, на первый взгляд,  может вызвать изумление с одной стороны тот факт, что огромная часть рекомендуемых авторов представляет античную литературу и философию, а с другой –  что отсутствуют такие значительные фигуры современной философии и литературы как Ницше, Шопенгауэр, Фолкнер, Джойс и др.
Попробуем, не претендуя ни на что (в частности — на статус данного комментария как некоего «исследования») кроме как на последовательность, разобраться в этих проблемах.

1. В списке есть неточности. Как представляется – намеренные и случайные.
Вот замеченные мною.
«Бхагават-Гита» и «Махабхарата» вынесены в отдельные позиции в списке, хотя первая является составной частью последней. Думается, это сделано специально, чтобы обратить внимание студентов на самоценность «Бхагават-Гиты».
Аполлодор. «Аргонавтика». Здесь явная ошибка. Апполлодор, точнее псевдо-Аполлодор, писавший под именем Аполлодора Афинского, но значительно позже него – автор «Мифологической библиотеки», в которой, правда,  есть глава об аргонавтах. Автор эпической поэмы «Аргонавтика» — (которая, скорей всего, имеется в виду) Аполлоний Родосский – один из блестящих представителей Александрийской поэзии, столь любимой И.Б., стоявший однако в эстетической оппозиции к законодателю тогдашней поэтической моды Каллимаху и вынужденный поэтому закончить свои дни на Родосе.
Элиан. «Пестрые истории», «О природе животных». В отличие от «Пестрых историй», «Рассказы о животных» Элиана издавались на русском языке только небольшими отрывками и никогда – полностью. Но это не неточность, а, скорее, особенности жанра. Ведь список был предназначен не для русских, а для американских студентов.
Кстати, если я не ошибаюсь, то же касается и «Лабиринтов одиночества» Октавио Паса. В бумажном виде, по крайней мере, мне удалось найти, только одно издание: О. Пас. «Освящение мига». Симпозиум. 2000, где имеется лишь отрывок из указанной книги. Если я что-то пропустил – пожалуйста поправьте.

2. Важно заметить, что существовало несколько вариантов данного списка. Судя по опросу Львом Лосевым студентов И.Б. («Иосиф Бродский. Труды и дни. Поэт на кафедре»),  список литературы всегда раздавался в первый день занятий. В варианте списка, который цитирует студент Лиам Маккарти мы можем найти авторов,  отсутствующих  в вышеприведенном варианте списка: Петрарка, Боккаччо, Шопенгауэр, Ортега-и-Гассет, Оруэлл, Хана Арендт, О. Мандельштам (проза), Кальвино, Музиль, рассказы Притчетта, «Марш Радецкого» Йозефа Рота. Отдельный список 44 поэтов 20 века открывается именами Цветаевой, Ахматовой, Мандельштама, Пастернака, Заболоцкого.
По сравнению с комментируемым списком, в этом варианте, однако, отсутствует Кант.

3.До 30% каждого варианта списка составляет греческая и латинская классика. Это вовсе не удивительно, если вспомнить отношение И.Б. к античности. Ограничимся одной цитатой: «Авторы, которых мы именуем древними, превосходят современных во всех отношениях — по крайней мере, с моей точки зрения. Превосходство это заключается уже хотя бы в одном том, что мироощущение, присущее нашей эпохе, — вся эта фрагментарность, раздробленность сознания, неуверенность в иерархиях земных и небесных, сознание некоей общей обреченности и порождаемая оным сознанием та или иная форма стоицизма — авторами этой так называемой древности чрезвычайно подробно выражено, или, лучше сказать, освещено. Литература современная в лучшем случае оказывается комментарием к литературе древней, заметками на полях Лукреция или Овидия…»

4. Кстати, если исходить из вкусовых пристрастий И.Б., о которых мы можем судить как по его интервью, так и непосредственно вчитываясь в стихи и эссе, то становится понятно, что такие разные философы как Гегель и Ницше и такие писатели как Толстой и Чехов не включены в эти рекомендательные списки, скорее всего, по принципиальным причинам. Повторяю, это доказывается сказанным и написанным И.Б. и только жанр комментария заставляет меня воздержаться от многочисленных цитат и ссылок.

5. Теперь подробнее о тех авторах, которые не попали в данный список более или менее случайно. Собственно их случайное (в связи с предназначением списка и в связи со спешкой его составления) непопадание в список мы и попытаемся доказать.
Прежде всего —  это философ Лев Шестов, который оказал большое влияние на И.Б.
Например вот: «Я много читал Шестова, я прочитал почти все, что он написал, потому что меня в первую очередь привлекал стиль его письма. Я, кажется, уже писал или говорил об этом в интервью, но повторюсь: меня в Шестове интересует в первую очередь писатель-стилист, который целиком вышел из Достоевского. Не помню, какими были мои приоритеты в то время, но сейчас у меня такое впечатление, что я читал Шестова, потому что мне было интересно… меня интересовало не то, о чем он говорит, а как он это пишет. Как бы это сказать? Мне кажется, что Шестов был первым, кто указал в России на стиль. И он был единственным, кто рассматривал Достоевского со стилистической точки зрения. Так мне кажется».

Далее – Шопенгауэр. В эссе «С любовью к неодушевленному» И.Б. призывает читателя прочитать его в первую очередь, чтобы «сэкономить время».
Проза 19-20 века. В Нобелевской речи И.Б. говорит о том, что у человека прочитавшего Диккенса, Флобера (и Достоевского) никогда не поднимется рука на другого человека. Среди прозаиков 20 века И.Б. особенно ценил шестерых: Платонова, Кафку, Музиля, Фолкнера, Пруста и Беккета. Джойса тоже. Но ставил его ниже.
Поэзия. Ограничимся цитатой из речи на открытии первой книжной ярмарки в Турине 18 мая 1988 года.
«Если ваш pодной язык английский, я мог бы pекомендовать вам Робеpта Фpоста, Томаса Хаpди, У. Б. Йейтса, Т. С. Элиота, У. Х. Одена, Маpианну Муp и Элизабет Бишоп. Если язык немецкий — Райнеpа Маpию Рильке, Геоpга Тpакля, Питеpа Хухеля и Готфpида Бенна. Если испанский — Антонио Мачадо, Федеpико Гаpсиа Лоpку, Луиса Сеpнуду, Рафаэля Альбеpти, Хуана Рамона Хименеса и Октавио Паса. Если язык польский — или если вы знаете польский (что было бы для вас большим преимуществом, потому что в высшей степени замечательная поэзия нашего столетия написана на этом языке) — я бы назвал вам Леопольда Стаффа, Чеслава Милоша, Збигнева Хеpбеpта и Виславу Шимбоpскую. Если фpанцузский, то, конечно, Гийом Аполлинеp, Жюль Сюпеpвьель, Пьеp Ревеpди, Блез Сандpаp, кое-что Поля Элюаpа, немного Аpагона, Виктоpа Сегалена и Анpи Мишо. Если гpеческий, то вам следует читать Константина Кавафиса, Геоpгия Сефеpиса, Яниса Рицоса. Если голландский, то это должен быть Маpтинус Hейхоф, особенно его потpясающее Аватеp. Если поpтугальский, то Феpнандо Песоа и, возможно, Каpлос Дpумонд де Андpаде. Если язык шведский, читайте Гуннаpа Экелёфа, Гаppи Маpтинсона, Томаса Тpанстpёмеpа. Если pусский, это должны быть, как минимум, Маpина Цветаева, Осип Мандельштам, Анна Ахматова, Боpис Пастеpнак, Владислав Ходасевич, Велимиp Хлебников, Hиколай Клюев. Если это итальянский, я не беpу на себя смелость пpедставить какое-либо имя этой аудитоpии, и если я упоминаю Квазимодо, Сабу, Унгаpетти и Монтале, то пpосто потому, что я давно хотел выpазить мою личную благодаpность и отдать дань этим четыpем великим поэтам, чьи стpоки pешительно повлияли на мою жизнь, и я pад сделать это, стоя на итальянской земле.»

В заключение еще две цитаты.
Первая – об отношении И.Б. к чтению.
«Приятельство могло кончиться из-за того, что кто-то предпочел Хемингуэя Фолкнеру;
для нас Центральным Комитетом была иерархия в литературном пантеоне.
Начиналось это как накопление знаний, но превратилось в самое важное занятие, ради которого можно пожертвовать всем. Книги стали первой и единственной реальностью, сама же реальность представлялась бардаком или абракадаброй. По сравнению с другими мы явно вели вымышленную или выморочную жизнь. Но, если подумать, существование, игнорирующее нормы, провозглашенные в литературе, второсортно и не стоит трудов».

Вторая – из Льва Лосева, друга и биографа И.Б.
«На что рассчитывал Бродский, давая своим студентам такие списки?.. Я полагаю, что Бродский имел в виду не столько реальный список чтения, сколько горизонты гуманитарного знания, некую карту той страны, которую он сам обжил и в которую он приглашал своих учеников». ( «Иосиф Бродский. Труды и дни. Поэт на кафедре»).