Случайно собравшаяся в нашем саду компания затихла. Каждый размышлял о своем. Я вдруг поняла, какой щедрый подарок преподнесла мне Судьба, сведя с этой удивительной Женщиной и Актрисой. Для которой сцена — это Жизнь, а Жизнь роль, которую не сыграешь на «бис». Бесконечная вереница поисков, надежд, сомнений, утрат… «Любовь — это испытание. Это тяжкий труд». Более глубокого определения этому чувству, нежели у ее Памелы, я не встречала. И как, должно быть, нелегко ей, всеобщей любимице, Народной артистке Александре Сокол, находиться под постоянным «оптическим прицелом» в городе, где «все про всех все знают». Сколько нужно физических и душевных сил, чтобы одним-единственным сердцем прожить столько разных и непохожих ролей! Найти ту нужную интонацию, жест, движение, грим, штрих к костюму, чтобы Зритель поверил, засмеялся или заплакал.

Наверное, по ночам в ее тесной комнатке бродят привидениями несыгранные роли, и в памяти всплывают лица ушедших друзей актеров, в кошмарном сне привидится, что играет в пустом зале…

А утром она встает, делает зарядку, выпивает чашечку кофе, глубоко вдыхает и в тысячный раз начинает все сначала. Лишь ради того, чтобы вечером легко выпорхнуть на сцену, любя при этом каждого в зале, кокетливо воскликнуть: «А вот и я!». И услышать в ответ шквал аплодисментов…

Ранее мы писали об Александре Сокол в материале: В Сумах представляют лауреатов проекта о сумской творческой элите. Александра Сокол

Из письма к брату Александру от 11 апреля 1889года:» Ты написал пьесу?Мой совет: в пьесе старайся быть оригинальным и по возможности умным, но не бойся показаться глупым; нужно вольнодумство, а только тот вольнодумец, кто не боится писать глупостей. Не зализывай, не шлифуй, а будь неуклюж и дерзок. Краткость — сестра таланта».
Весь фокус в том, что показаться глупым, обычно, бояться…А дерзость без глупости и вольнодумства — дает «продукт» иного качества.
В декабре 2007года по просьбе Анечки Кожевниковой пришла отснять пару экспонатов. Так увлеклась, что даже не заметила, как прошло шесть часов. Закончила съемку, а на дворе — ночь. Бегом понеслась домой, опасаясь за  аппаратуру. Прибежала вдохновленная и сразу же стала показывать

съемку маме. В это время заходит старший брат и говорит: «Посмотрите в окно, какую я машину купил!»  «Что там твоя машина по сравнению с моей съемкой!»- возразила я.

И это была правда.

Обратно ехали вдохновленные и окрыленные. Олег Паршиков, свесившись с верхней полки, от нечего делать, решил устроить шоу — продемонстрировать присутствующим мою феноменальную память на даты. «А когда день рождения Саши Горбаченко?» Отвечаю. «А у Коли?». Говорю. «Какого числа мы ездили прошлым летом с ночевкой в Барвинкове?». Сообщаю. «А когда получили дипломы из Архангельска?» Уточняю. В конце-концов отвечать надоело и говорю: «А ты не забыл своей жене подарок в Москве купить? У нее же 21 августа день рождения!». Купе содрогнулось от дружного смеха. Проходившая мимо проводница сказала напарнице: «Нє, ну ти тільки подивись! А ці не п’яні, а такі веселі».

По количеству невероятных историй сумские фотографы смело могли бы посостязаться с самим бароном Мюнхгаузеном.

Приходим как-то в гости к Юре Хвастунову. А от него как раз ушла вторая жена… Помните песню Визбора: «Когда в мой дом любимая вошла, в нем книги лишь в углу лежали валом?». Вот точно такая же картина предстала перед нашим взором, с той лишь разницей, что «любимая» не «вошла», а ушла, прихватив с собою мебель, именуемую в народе «стенка». Во время ремонта, хозяевам, похоже, не хватило обоев, и на месте стоявшей мебели, остался «лысый» кусок ободранной стены, визуально напоминающий пъедестал почета зверски изуродованный подростками-вандалами от нечего делать.

Сели за стол. Все наигранно бодры, пытаемся шутить, чтобы хозяин не чувствовал себя покинутым и одиноким… Хвастунов, не зная, сколько нас придет, трое или двадцать восемь, наварил, как на роту голодных десантников, две ведерные кастрюли картошки. И, естественно, их пересолил. Вторую «порцию», правда, меньше. Попробовали картошку, переглянулись красноречиво, и, как ни в чем не бывало, дружно едим дальше. А Юра в этот момент хлопочет на кухне, чай из чабреца заваривает. Затем с чувством исполненного долга присоединяется к трапезе. Все замерли… и с нетерпением ждут. Берет в рот картошку – ему уже с двух концов заботливо компот протягивают. «Ребята! Простите, первый раз варю такое количество, не рассчитал, сколько соли сыпать.» -«Юра!- успокаивает Саша Горбаченко. — На твоем столе самое несоленое блюдо – это соленые огурцы». Картошку съели до последней крошки! Когда доели первую кастрюлю, пришел Володя Семерня. Ему досталось уже из второй. Сем сразу начал громогласно возмущаться: «А картошка, между прочим, пересоленная».

Кто-то в ответ: «Жаль ты не пробовал из первой кастрюли»….

Через неделю были в гостях у Сема. Во время чаепития плафон люстры, висевшей прямо над столом, свалился и угодил в центр торта, прям как парашютист в «яблочко», обдавая гостей популярным в то время белковым кремом.

Я, вообще, рекордсменка по всяким незабываемым историям. Сначала пентапризму моего «Киева-6» лизнула свинья. Молча подошла и нагло лизнула. Правда, ее перед этим какой-то рижский фотограф напоил сухим вином.(Дело происходило в международном фотографическом круизе по Волге). Моментально стал ясен смысл изречения: «Нализался как свинья!».

Позднее, это же место лизнула собака Иры Дейнеки. А еще говорят, что снаряд дважды в одну воронку не попадает. В конце-концов мой бедный и многострадальный «Киев-6» прослуживший двенадцать лет, сгорел во время пожара в мастерской у Димы Гоголева.

Но самой легендарной стала, конечно, другая история. «Люди! Конец марта. Не пора ли нам уже выбраться на воскресную загородную прогулку?» — спрашивает на клубе Сергей Бугаенко. «Рано,- отвечает Стародуб.- Мыши еще не проснулись». И все взоры, конечно, в мою сторону…

… Дело было на майские праздники. Ходили по лесу, фотографировали, затем присели на поляне отдохнуть. А я в новой кожаной куртке — последний писк моды. Первый раз надела, между прочим. После перекуса приподнимаюсь, а Ройченко говорит: «У тебя на куртке дырки». Думаю, первое апреля было месяц назад. Снимаю куртку, а там, ниже талии, аж шесть дырок! Да, так хитро выгрызенных! Кожа съедена, а шелковая подкладка- нет. Оказывается, я села на мышиную норку. Вроде бы и сидела недолго… Когда шли домой, начался настоящий ливень. Я плелась позади всех в хвосте и потихоньку плакала. Из-за дождя никто не заметил. Плакала не из-за куртки, а потому что утром поссорилась с лучшим другом…

Дома, при виде мышиного «ришелье», рыдали до слез. Муж сестры, большой мастер на все руки, сделал из куска капюшона художественную аппликацию на месте дырок. Куртку носили еще лет десять, сначала я, затем племянница Ярославка.

На втором месте история с забором. История получившая широкую огласку или, как пишет в подобных случаях моя мамочка, «Покотилася, немов брехня по селу».

— Слышал, у Говорухиной ночью украли забор?

— В смысле, фотографию с выставки?( У меня была серия снимков с заборами).

-Да нет, тот забор, что перед стоял домом.

-Ну, и как Наташка, небось, переживает?

-Да, Наташка, как Наташка. У нее забор тырят, а она камеру в форточку и вспышкой бабахнула. Мужские портреты решила среди ночи поснимать. А у нее, если помнишь, мощная, «минольтовская», ведущее число 52.

Кстати, уверена, если бы с гранатомета тогда пальнула, меньше бы шороху было. Самым сложным в этой ситуации оказалось, не зажигая свет, найти кофр, достать камеру, отключить автоматику, забраться на стол, выбрать точку съемки… Резкость как раз не нужна была. Требовалась внезапность. Застать врага врасплох! И у меня получилось! Никогда в жизни не получала большего восторга! Воров, как корова языком слизала… Даже куски забора бросили.

… Фотограф Сережа Бугаенко – водитель — ас, имеющий опыт вождения машины в Германии, удостоверение с допуском ко всем видам транспорта, от автобуса до вертолета. Ехал как-то на мотоцикле и его сбила машина, внезапно выскочившая на перекрестке. Двухметровый Сергей в последний момент подпрыгнл вверх и, тем самым спас свою жизнь. Первое, что сделал потерпевший, придя в сознание, схватил фотоаппарат и, к ужасу виновника ДТП, стал фотографировать происходящее. «Да это я от радости, что остался жив!»

…У «импульсовца» Коли Кизенко через пару дней после свадьбы утки съели обручальное кольцо. Поехал вместе с молодой женой в село к родителям, пошли купаться на речку, разделись, и Коля, на всякий случай,(очевидно, дабы не утопить), снял кольцо и положил поверх одежды.

Когда после заплыва вышел из воды и отогнал стаю уток, топтавшуюся возле одежды, кольца не обнаружил…

Я заметила, что любая необыкновенная история, по законам классики, непременно имеет свое, не менее яркое, завершение.

Лет через пятнадцать после «съеденного кольца» сидим на берегу Псла в районе Барановки. Андрюша Суярко растянулся на кладочке, я на пеньке пристроилась, а Коля присел на каком-то камышке и, от нечего делать, водит туда-сюда прутиком, вороша теплый прибрежный песок. И вдруг — бац! Извлекает из песка …обручальное кольцо! Коля онемел, я, наоборот, взвизнула от восторга: «Коля! Это утки тебе передали!» А тишайший и невозмутимейший будущий номинант на «Оскар» Андрюша Суярко, не открывая глаз: «Коль! Ты бы не мог с этой палочкой в понедельник утром сходить на Центральный пляж? Моя Лариса мечтает о серьгах…»

Когда писатель Набоков был ребенком, мама ему советовала коллекционировать впечатления. Умение в будничном увидеть необычное, в незаметном — прекрасное, а в плачевном – комическое многим из нас помогло выстоять в жуткие девяностые. И все благодаря нескончаемой «коллекции впечатлений»…

Также и в кулинарии. Если тебе нравятся каперсы,то это еще не значит, что Фулеров не скажет, что эту дрянь есть невозможно, потому что она отдает ацетоном. Ну, с Евгением, в конце-концов, надеюсь, общий язык найти  не сложно.Он сам знатный кулинар. А вот что делать с многочисленными гостями, у каждого из которых свои кулинарные пристрастия? Были бы мои, а не мамины, я бы разобралась с ними быстро…

Гости к маме идут два раза в год: на День Победы и в  день рождения. Причем, «ДеньПобедовские» начинают идти с 5 мая (бывшего Дня печати), а последние  могут, запыхавшись, заскочить на День пионерской организации. За много лет меня этот марафон выдрессировал так, что врасплох застать трудно…  Надоел как-то мне этот беспредел , стукнула я кулаком и говорю: «Ребята и девчата! Все приходят 9-го мая к 14 часам. В другое время ветеранка уезжает в Майями «. Стали послушно приходить в положенное время.

Но тут пошла новая беда. Мама с войны не ест водоплавающую птицу после того, как в партизанском отряде ей достался кусок гуся с порохом. Мама — это святое. Водоплавающих мы  навечно исключили из меню. Старший брат не ест телятину, Наташа Черкасенко- свинину. Соседка Тамара Иванована не употребляет грибы. И еще она выплевывает маслины из греческого салата. Мамина сослуживица Александра Ивановна всякий раз поводит меня к столу и строго так, прямо как экс-санитарный врач России Онищенко  строго допытывает: «Признавайся!Где тут рыба и салат из крабовых палочек?»

Есть еще две невестки: одна всегда на диете, потому что худеет. Усаживаясь за стол, она громко сообщает, что есть не будет. А другая, медик, изо всех сил ищет на столе ГМО и глютаминат натрия. И, между прочим, всякий раз находит и сообщает, что это опасно для жизни… «Говорухина! Отодвинь от меня маринованный имбирь. Меня дочка им дома перекормила»,- заявляет сосед  Димка Гоголев.

«Наташенька! Ну и разбаловали же вы своих гостей!»- не выдержала этого безобразия моя хорошая приятельница. — Вот я, между прочим, не ем только пшенную кашу. Но если в гостях не будет ничего другого, я буду давиться, но есть».

Вот я и думаю, может мне на следующее застолье и вправду поставить на стол картошку в мундирах, а самой сесть рядом, сложить ручки, как баба Маня из Кургана, и понаблюдать за реакцией гостей?

От: Наталья Говорухина

Как-то раз, накануне 8 Марта, ко мне на работу зашел приятель — фотограф. ( В расписании как раз случилось «окно»). В руках у него была  приличная охапка розовых гвоздик. «Вот это ТЕБЕ по случаю праздника,- он протянул мне три цветка. -А это передай, сама знаешь КОМУ.( У него был роман с одной нашей общей знакомой). Оставшиеся, штук пять гвоздик, он понес домой ЖЕНЕ….

Когда он ушел,  я сидела, потрясенная и  долго думала о том, неужели  с ОДНОГО БУКЕТА можно, оказывается, дарить цветы ЛЮБИМЫМ и НЕЛЮБИМЫМ ЖЕНЩИНАМ? Когда я рассказала эту историю своему очень близкому другу,( естественно, не называя имени фотографа), и свое отношение к происходящему, он сказал, что я ненормальная( Кто бы сомневался?). А вот  две мои подруги отреагировали точно так же как я….

Прошло столько лет, а я до сих пор вспоминаю тот эпизод.  Хотелось бы знать, что  сегодня скажут по этому поводу читатели АТС, мужчины и женщины. Может в этом и заключается главная причина недопонимания между двумя полами?

От: Наталья Говорухина

Однажды вечером в мае 2000-го года в моей квартире раздался телефонный звонок. «Здравствуйте, Наталья Алексеевна!- произнес в трубке медлительный глухой голос.- Это Михаил Афанасьевич». И пауза…   Знакомых с таким именем-отчеством на моей памяти было двое: писатель Булгаков и бывший секретарь горкома Лушпа. Поскольку писатель Булгаков звонить мне ну, никак не мог по известным причинам, то стало ясно, что это — Лушпа. «Слушаю вас, Михаил Афанасьевич. Чем могу быть полезна?» «Мне нужен парадный портрет к моему 80-летию».

 Если бы в 1988году мне сказали, что я буду фотографировать самого Лушпу, я, пожалуй бы решила,  (вот именно) что кто-то сошел с ума.  Именно в этом году творческая интеллигенция на одном своем собрании, проходившем в библиотеке Крупской, решила написать письмо к местным властям с просьбой выделить под выставочный зал бывший книжный магазин по улице Ленина,43(рядом со светофором).

 Сказали — сделали в лучшем виде. Быстро собрали фантастическое количество подписей и отнесли в горком. И сразу стало ясно, что зала не будет. Фотограф и архитектор Юра Харченко, возглавивший эту борьбу решил с письмом поехать в Москву в программу «Взгляд». Для надежности еще зашел в Фонд, который в то время возглавляла Раиса Максимовна Горбачева.  Мы действительно свято верили в перестройку, в то, что нам все под силу. Закончилось все, конечно, же плачевно. Кого-то вызывали на «ковер».(Меня, на удивление, почему-то не тронули. Может потому, что директором вечерней музыкальной школы в которой я работала, был младший брат Лушпы, Алексей Афанасьевич?)

 Мне больше всего запомнилось прохождение колонны работников культуры во время первомайской демонстрации мимо «нашего зала». Его окна еще были заляпаны краской после побелки,а на двери уже висела табличка «Кооператор». Все ошалели! Это было поражение! В тот день художники и фотографы поклялись друг другу не покупать в том месте колбасы. (И, между прочим, долго держали слово). Фамилия Лушпы у всех ассоциировалась с поражением, поскольку все понимали, что идея открыть колбасный магазин принадлежала именно ему.  

 И вот проходит 12 лет и я сразу соглашаюсь Михаилу Афанасьевичу помочь. И вдруг понимаю, что никакой обиды, тем более злости у меня нет. Лушпа по-своему, очевидно был прав. В то время ему важнее было накормить рабочих СМПО им.Фрунзе, работников Химпрома и просто обычных сумчан. А мы, молодые и наглые, считали иначе.

 Зная насколько пунктуален был мой начальник Лушпа-младший, я вышла к условленному месту встречи на 8 минут раньше. За пять минут до встречи подъехал автомобиль. Михаил Афанасьевич вышел из машины и помог мне загрузить аппаратуру и сесть.

 Работали у него дома. Когда я зашла в е квартиру, меня ждал немалый сюрприз. Я-то привыкла видеть «человека в футляре». А тут, первое что поразило, удивительные картины сумского самородка,непризнанного в кругу коллег и рано ушедшего из жизни, Виталия Кабаченко. На журнальном столике лежал диск «Битлз», чуть дальше  «Новый мир». Много живописи. Лушпа сам отлично рисовал и был дружен с художником Семеном Блайвасом (папой Нади Юрченко).  В общем, начался сеанс фотосъемки. И тут начались проблемы. Пока разговариваю с Михаилом Ананасьевичем, он нормальный живой человек, но за мгновение до нажатия спусковой кнопки фотоаппарата сразу превращается в «монумент»  И так где-то две-трети кадров пленки. Хоть плачь! Тогда говорю: «Михаил Афанасьевич! Мы с вами должны сделать фотографию-символ. Ведь для города Сумы никто столько не сделал как И.Г.Харитоненко и вы». Ответ поразил еще и потому, что был сказан тихо,без малейшей интонации и какой-либо тембровой окраски: » Я — сделал больше». Когда я потом пересказала это маме, она сказала: «А ты посчитай! Действительно больше. Просто Харитоненко вкладывал свои деньги, а Лушпа государственные».

 В общем, расшевелить удалось где-то на 22-ом кадре. Именно с него и сделали выставочный портрет, который попал в каталоги трех международных выставках: в Петербурге, Ташкенте и международном салоне «Лица уходящей эпохи»в Севастополе. Самому Лушпе портрет понравился.

 О кончине Михаила Афанасьевича я узнала из новостей по «Видикону». Сидела болтала с соседом, звук телевизора был приглушен. И вдруг вижу одну свою работу в черной рамочке….

 Кстати, после съемки, я хотела быстренько смыться, но Михаил Афанасьевич быстро сервировал стол, поставил пирожки, пирожные и спросил: «А что будем пить?» » Конечно же, вино»,-невпопад выпалила я. Он расстроился, но налил мне что-то типа «Шепота монаха». Себе — «Сумскую рябиновую». Попутно рассказал историю ее создания. Однажды он был в гостях у курян. Там его угостили своим фирменным напитком. Вернувшись в Сумы, Лушпа пригласил директора ликеро-водочного завода и озадачил: нужно создать свой фирменный напиток. Объявили конкурс на название. Кто-то на полном серьезе предложил «Сумскую липовую», чем привел в гнев секретаря горкома.  

 Когда меня после съемки отвозили обратно, Лушпа тоже поехал, хотя это было совсем необязательно. Проезжая мимо костела, где как раз сооружали новый остроконечный забор Лушпа изрек: «Надо же! Я убирал заборы, а они наоборот, ставят, да еще какие опасные»…Я посмотрела на его лицо. Выражение у него было примерно такое, как у моего отца, когда он часто вздыхал и, качая головою, сокрушался: «Как же ты будешь жить без меня, такая неприспособленная?»

Послесловие. С момента открытия магазина «Кооператор» прошел 21год. В сентябре 2009, на День города, в другом «колбасном» магазине по улице Соборной, 27 открылась муниципальная галерея. Сем сейчас всем рассказывает, что «Говорухина в тот день плакала от счастья». Он сочиняет. Я ходила и всех подряд просила:«Ребята! Ущипните меня, пожалуйста.»

В «Горизонт» я пришла когда мне было меньше, чем сейчас Саше Ершову. «А чем ты там занимаешься в этом самом фотоклубе?»- поинтересовалась как-то Оля Хатюхина, коллега по музыкальной школе, находящаяся как раз в активном поиске спутника жизни. «Сижу с мужчинами в темноте»,- как можно беспечней ответила я. В переполненной учительской повисла нехорошая тишина. До того нехорошая, что слышно стало как в конце коридора под туалетом капает кран в рукомойнике. «Постоянно наблюдаю тебя в сопровождении мужчин»,- изрек через какое-то время наш баянист, проживающий в соседнем с фотоклубом доме. -Утешает лишь то, что всякий раз мужчины — разные». Это была ревность.

А в самом «Горизонте» встретили скептически.»Да, тут была уже у нас одна женщина…Мы ей и проявляли, и печатали…» «НИ ЗА ЧТО!-решила я. Все буду делать сама». Мне повезло. Приехал в отпуск из Уральска старший брат, летчик. Настоящий деспот! Заставил меня делать экспонограмму со ступенчатыми пробами на клочке фотобумаги.( Боюсь, фотографам 21 века это уже трудно представить). Кусочек фотобумаги выдерживался под увеличителем( естественно, с негативом): две секунды, далее три, пять, пятнадцать, двадцать и т.д. Дальше требовалось проявить проэкспонированный кусочек в проявителе имеющем температуру 20 градусов ровно две минуты, не выдергивая преждевременно, что, учитывая мой буйный темперамент, было невыносимо трудно. Зато вскоре все фотографы поражались моей «сочной» печати. А дотошный Юрий Хвастунов( о, боже, тоже покойный) не унимался: «Откуда это у тебя?Расскажи, как ты пришла к такому результату?» Отвечала честно: » У меня много отпечатков уходит в корзину». На первых выставках, очевидно, по инерции, меня подписывали по-мужски. Обидно было. Как будто это не я, а мой двоюродный брат Колька снимал.Однажды не удержалась, взяла помаду и дописала в конце букву «а». После этого уже подписывали правильно.
В 1985 году в «Горизонте» вспыхнул, как теперь могут смело назвать искусствоведы, » бунт восьми». Владимир Стародуб, Николай Брюханов, Саша Ильченко,Юра Хвастунов,Юра Харченко, Сергей Рыбачек ,Евгений Шипицын и я…. Восстали против «шаблонной», «рутинной» фотографии, которой изобиловали местные газеты и которая культивировалась в » Горизонте». К тому времени многие уже знали работы прибалтов: Суткуса, Ракаускаса, Бинде. Я мне, вообще, повезло. В ЗНУИ моим педагогом по фотографии стал легендарный пейзажист-пикториалист Анатолий Ерин. Когда поняли, что нашему руководителю бесполезно что-либо доказывать просто ушли и создали свой фотоклуб. «Импульс». Это было самое счастливое время. До сих пор не могу понять, как удалось такому неорганизованному и, на первый взгляд, безалаберному Жене Шипицыну собрать таких потрясающих ребят! Женька дал объявление в «Ленинской правде» и » Червоном промине» о том, что создается новый фотоклуб. Уже на первое заседание пришло помимо нас тридцать человек! Каждый из восьми «бунтарей» показывал свою коллекцию, говорил о фотографии… Помню какими сумасшедше-влюбленными глазами смотрели на нас новички. Судя по всему, они получили такой мощный «импульс», что уже через полгода,мы поменялись местами. Они стали выдавать «шедевры», а мы сидели с отвисшими челюстями. Каждый месяц какой-то внутриклубный конкурс. Фотографии без обозначения автора складываются в» черный ящик». Последнее заседание месяца- худсовет уходит в соседнюю комнату, достает работы, определяет победителя,которому в качестве приза достается пачка фотобумаги,пленка или книга по фотографии. Было здорово! Никакой зависти! Все друг друга обожают! Успеху друга радуются больше чем своему. Деньги на покупку объектива или камеры собирали вскладчину. Старею, однако. Надо перерыв сделать, а то разревусь….

Золотой медали во Всеукраинском конкурсе, проводимом НСФХУ (национальным союзом фотохудожников Украины)  «Три взгляда на современную украинскую фотографию» в разделе «Документальное фото» удостоена работа Валерия Дядюры — «За життя разом»

Экспозиция конкурса открылась 23октября  в выставочном зале  Национального историко — архитектурного музея  «Київська фортеця» и продолжится до 6 ноября. У нас же есть возможность увидеть работу-победительницу  здесь и сейчас.

Автор  — Валерий Дядюра,  член Сумского фотоклуба «Позитив».  Это уже не первый его успех . В прошлом году он был удостоен серебряной медали на международном фотосалоне » Покрова-2012″ (Ровно) и является призером конкурса «Панорама моєї країни» (Киев).
Валера — прирожденный фотограф-репортажник. Он снимает людей с большой любовью. Мгновенно «видит» кадр и молниеносно реагирует на событие. Делает это деликатно, интеллигентно, с врожденным чувством такта. А еще он всегда ведет себя очень по-мужски.

Два года назад на сайте НСФХУ я обратила внимание на  симпатичные, теплые сюжеты фотографа-роменчанина Валерия Дядюры. Пригласила его приехать  к нам в Сумы на открытие выставки севастопольского мэтра Виктора Соколова. Валера приехал и так всем понравился, что стал ездить на заседание » Позитива» за сто километров. » Какое спасибо, что вы меня заметили и позвали»,- раз двадцать не забыл  нам  сказать Валерий.  А какое спасибо тебе, Валерочка, что ты у нас есть!

Новых творческих взлетов!