Папа в одиночку пробирался из окружения к своим. Вскоре в лесу к нему пристал ещё один красноармеец, и они пошли вдвоём.

Когда проходили мимо лесной деревни, решили зайти напиться воды; да попали в засаду: немцы выскочили и, толкая их в спины дулами автоматов, повели к своему офицеру.

Завели в избу. Офицер взглянул на пленных и сказал:

― Am morgen erschieben!

Папа немного понимал по-немецки. Офицер приказал: «Утром расстрелять!»

― Попить дайте… ― попросил папа, с трудом шевеля пересохшими губами.

Не дали. Повели в амбар.

В это время из амбара вывели на расстрел одного пленного красноармейца. Поставили на огороде. Раздалась короткая автоматная очередь и вслед за ней — громкий самодовольный говор и смех немецких солдат. Расстрел был для них потехой.

Папу и его товарища втолкнули в тёмный амбар и заперли. Папа тотчас принялся ощупывать каждую половицу и каждое бревно в стенах. Амбар был крепкий, как литой.

― Всё, верная смерть, ― сказал папа. И добавил с обидой: ― Попить не дали…

Ночью, в темноте дверь в амбар отпер и отворил какой-то белый старичок. Был он невысокого роста, весь в белом, с белой бородкой. («Николай угодничек», ― подсказывала потом мама Мелитина). Чудесный старичок широко распахнул дверь, приглашая выйти, бежать. Папа быстро поднялся с пола и шёпотом позвал своего товарища. Тот побоялся бежать и остался в амбаре; а папа бежал.

Бежал долго, всё больше лесом, пока не вышел снова… на ту же деревню!

Бросился назад в лес, перешёл реку по пояс глубиной и побежал дальше лесом…

Потом всю жизнь вспоминал, как его спас от расстрела таинственный, чудесный белый старичок. «Николай угодничек», ― всегда добавляла к его рассказу мама.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

В раннем детстве я очень часто и очень сильно болела. Однажды, когда мне не было ещё и года, я подхватила двухстороннее воспаление лёгких. Молодая неопытная медсестра, делая мне укол, занесла инфекцию. Спустя несколько дней тело моё превратилось в сплошной волдырь. Я заходилась от плача и умерла бы от сепсиса, если бы не главврач больницы, в которой я тогда лежала. Он делал обход и в одной из палат увидел сидящую на коленках у детской кроватки женщину. Девятимесячная девочка спала на её вытянутых руках. И она сама спала, прислонив голову к ребёнку.

По существующим тогда правилам матерей запрещалось размещать в больнице вместе с детьми. Мама вырыдала у медсестёр разрешение находиться рядом с тяжело больной дочкой…

Доктор вышел из палаты на цыпочках и притворил за собой дверь. А через минуту из его кабинета уже доносились громогласные возгласы. Медперсонал порскнул из распахнувшихся дверей. Лица сестёр были красные.

Маме немедленно поставили кровать. Для меня нашли какое-то приспособление в виде спасательного круга, чтобы не больно было лежать.

Но надо было меня спасать.

И главврач взял эту миссию на себя. Сказав маме, что сам лично осмотрит ребёнка, он заперся в своём кабинете. Вскоре больничные коридоры огласились моим криком…

Мама не находила себе места. Она стучала кулачками в запертую дверь, голосила, металась от палаты к палате, призывая на помощь. Сбежавшиеся медсёстры успокаивали её, убеждая, что ребёнку повезло: сам Усевич, заслуженный врач Белоруссии, взялся за дело, а это значит, что малышка будет здорова.

Когда открылась дверь кабинета, и вышел доктор, неся спящую меня на руках, все замолчали. Он широко улыбался, по его лицу струился пот. Моё лицо было мокрое от слёз. Влажными были и мои тёмные кудрявые волосы.

Доктор молча передал меня маме…

Одна из медсестёр, заметив трепетное отношение ко мне главного врача, с ревностью обронила:

― Новая симпатия Михаила Петровича.

С этого момента вся больница меня так и называла: «Симпатия доктора Усевича».

Первое время медсёстры шушукались между собой, что моя мама «блатная», что кто-то «сверху» хлопочет за неё. Но вскоре разные домыслы развеялись, как дым. Во-первых, доктор никогда ничем не скомпрометировал себя

– это был честнейший человек, беззаветно преданный своей работе. Во-вторых, как только я пошла на поправку, мама стала такой, как всегда: простой, весёлой, общительной. Весь медперсонал полюбил её.

Доктор спас меня. Всю жизнь я была благодарна этому человеку, которого никогда больше не видела, но считала своим крёстным отцом.

Спустя тридцать лет, как обычно, на Радуницу, приехав на могилу отца, я увидела ограда к ограде ещё одну могилу незнакомого мужчины, врача, судя по выбитой на памятнике «Гиппократовой чаше». Рассматривая красивое благородное лицо папиного «соседа», я скользнула взглядом по надписи: «Заслуженный врач БССР Усевич Михаил Петрович», и сердце моё куда-то провалилось…

Вот так. На огромной земле, места в которой хватит всем, оказались рядышком две дорогие могилы, в которых обрели покой два моих отца. Один из них – подарил мне жизнь. Второй – спас её…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

В солнечный летний день, когда тебе лет шесть-семь, можно часами призывать это чудо и каждый раз поражаться ему. Темной, зимней ночью, когда… В общем, для того, чтобы это чудо снова случилось, нужна свеча, зажженная на столе темной, тягучей зимней ночью где-то посредине жизни.

И немного интересно, появится ли волшебная бабочка, если с прищуром посмотреть на извечный свет, когда… Когда? Не сейчас. Как-нибудь потом. Но – обязательно.

А бабочка все машет, машет крылышками, исчезает, появляется, исчезает и появляется снова.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2015

Не делай вид, что ты здесь самая умная. Не кури здесь. Не хулигань. Не оставляй после себя невымытую посуду. Не приставай к нему. Не бери чужое без спроса. Не будь такой эгоисткой. Не покупай готовую еду, покупай продукты и готовь сама. Не прогуливай занятия. Не волнуйся. Не переживай. Не обращай внимания…

А еще не открывай дверь, не спросив, кто там. Не заговаривай с ним. Не впускай в квартиру. Не верь ему, что бы он ни говорил, и не предлагай помощь, даже если тебе станет жаль его. Таких не следует жалеть, таких не следует даже слушать. Не слушай его. Не смей отвлекаться, он может сделать все, что угодно, и не давай ему того, что ему нужно, даже если это смешная малость. Не позволяй ему благодарить тебя, это затмевает разум. Не слушай его, не соглашайся, что бы он ни предлагал. Не подпускай его близко к себе. Не позволяй ему… Да, тебе надо было слушаться с самого начала. Ладно, теперь уже ничего не поделаешь. Так что будьте счастливы… Но потом не реви: тебе же говорили, не делай глупостей.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2015

…А вот это пятнышко оставила мамина подруга. Она уронила дольку лимона, посыпанного сахаром, но тут же подняла ее и никому не сказала, при стирке пятно специально не застирали, и когда стали гладить, показался неяркий коричневый след. Забавно, но эта подруга появлялась в гостях у мамы лишь однажды, несмотря на то, что мама очень хорошо отзывалась о ней в компании других подруг. Вот так иногда исчезают из жизни люди – не оставив после себя ничего, кроме пятна на скатерти.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2015

— Ленка, где наливка твоей мамы ?
— Здесь, на столике…
— Лена…
— Ленчик…
— Алена !..
— Как же меня все…- как это говорят?..- достали! День рождения называется! Все, больше не могу! Душно, жарко….Неудивительно — «вершина лета» — день летнего солнцестояния, ночь накануне Ивана Купала…и мой день рождения…Я долго считала, что мне не повезло — родиться в конце июня — либо экзамены в школе, либо сессия в университете, а если ничего такого нет, то все разъехались — кто на дачу, кто за границу…Это потом я стала любить день, в который родилась — день на стыке двух знаков Зодиака — Близнецов и Рака, да еще в год Тигра…Сила вольного ветра и нежность ласкового ветерка, шепот морских волн, лижущих прибрежный песок, и грозная поступь самого благородного хищника  — Тигра…и все это соединилось одним теплым летним вечером…
…Задумавшись, я смотрю на дорогу, ведущую за окраину города к небольшому озерку, окруженному густыми зарослями цветущих кустарников…Тихо, уже почти стемнело, на небе замерцали звезды…На юге темнеет рано, даже в самый длинный день в году…И эту тишину нарушает лишь цоканье копыт ослика, которого ведет старик с благообразной белой бородой. Ослик нагружен двумя тюками, а рядом идет женщина с малышом на руках. Малыш поднимает головку и…улыбается мне…Как тихо…и эту тишину нарушает легкий гул… Я слышу.. .Слышу улыбку любви, шепот влюбленных, песню матери, смех детей…и плач измены, скрежет и грохот войны…Но почему же я слышу радость сильнее, чем беду — может, потому, что малыш на руках женщины продолжает улыбаться ?!..Внезапно я осознаю — это не просто ребенок, это наша Надежда — надежда на то, что на Земле скоро закончатся войны и бедствия…
…Леночка, да где же ты, наконец! С днем рождения!!!
…Я прихожу в себя, поворачиваюсь к друзьям и улыбаюсь:
— С днем рождения…новой надежды!

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2014