Читал я как-то книжку «100 великих бардов». Обложку её занимал портрет Высоцкого. Да и кто с ним и его масштабом поспорит теперь? Но был в ней рассказ и о предтече всего произошедшего с авторской песней в 1960-х — об Александре Вертинском. У него удивительная биография, нечего сказать. Но мне более других запомнился отчасти фантастический эпизод, случившийся при этом на самом деле, в действительности, не понарошку.

В предреволюционное время в артистической среде столицы был в ходу кокаин. Его нюхали. Александр Николаевич перестал употреблять этот стимулятор духовных потрясений и подвигов после двух эпизодов. Первый — смерть от передозировки его сестры. Второй случился, когда опьянённый наркотиком певец увидел, что памятник Пушкину сошёл с постамента и последовал за ним. Не знаю, догнал или нет…

А потом А.Н. стал замечать, дескать, «мадам, уже падают листья»… А она ему: «Я к Вам никогда не приду!» Да и Пушкин к нему больше не приходил. Трагедия русской интеллигенции…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Перебирая тысячи сигналящих о своей важности новостей, ловко уворачиваясь от рекламных баннеров, я выуживал из интернета самое интересное для жителей своего городка.

С неистовым грохотом солнечные лучи ударили в окно и ослепили монитор компьютера. Я поднял голову. Кабинет был залит желтым светом, будто липким цветочным медом, в который немыслимым образом вляпались письменный стол, стулья, шкаф с бумагами, даже вешалка с моим пальто и видавшим видом красным шарфом, одним боком — полка с цветами…

В окно действительно стучали. Над высоким оконным карнизом мелькнула маленькая голова в вязаной шапочке и рука в белой пушистой варежке. Криста…

Надо же, как ушел в работу, с головой. Забыл и думать, который час…

Желудок понял, что мой мозг готов принимать сигналы извне, и заскулил, как тоскующий щенок.

Сейчас Криста зайдет, и пойдем перекусить в кафе.

Снежное видение в сиреневом пуховичке встало на медовый паркет. Вдоль пола побежали трещинки-тени. Кристальные глаза девушки прикрыли длинные пушистые ресницы. Она сдернула мохнатые варежки, привычным жестом потерла замершие ладошки и протянула одну из них мне:

— Здравствуй…

— Здравствуй, солнышко… — ласковое слово само слетело с языка.

Щеки девушки вспыхнули. Я уложил бумаги, закрыл файлы в компьютере. Странно, вроде бы современный человек, на «ты» с электроникой, а по старинке люблю всяческие записульки делать на клочках бумаги… Вечно чего-нибудь черкаю. А потом из этой груды «радости технички» выцеживаю свои «шедевры». Золушкин труд, скажете.

Снежинкой Криста выпорхнула вперед меня на крыльцо. Затянула вокруг воротника шарф с кистями, который распускала по плечам в кабинете. Перелетела на дорожку, занесенную еще вечерней порошей. Даром, что на дворе вьюжный февраль, работающий на полставки дворником, сторож и не подумал размести ее.

Пока я топал, проваливаясь в легкое пушистое покрывало зимы, Криста вышагивала рядом по бордюрным камням, легко удерживая равновесие, лишь изредка касалась моего плеча рукой.

Я тихо радовался ее невесомым прикосновениям, но боялся скосить взгляд в сторону, будто она растает под холодным февральским солнцем. Будто и не было ее рядом… вовсе… Только случайный набор знаков русского и латинского алфавитов, случайно сложившихся на мониторе в незатейливый текст электронного послания: «Привет! Меня зовут Криста. Я люблю снег…»

Обернулся, с сожалением наблюдая, как опадает с сосновых веток аллеи снежная бахрома, потревоженная ветром и солнцем…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2014