Это была наша первая романтическая ночь. Были свечи, шампанское …

Мы уже засыпали, когда она начала петь. Видимо, слова этой песни : « …снились слёзы мои…» и спрогнозировали мой сон.

Слёзы, большие, как крупные алмазы, и почти невидимые, жили самостоятельно.

Одна из них, самая большая, упала на циферблат его часов, расплескалась на несколько лепестков, ударившись о стекло, и так осталась в моей памяти в виде красивейшей сказочной короны, а циферблат часов отразился в других, более мелких моих слезинках, плавающих вокруг.

Никаких цифр на нём не просматривалось, была видна лишь непонятная буква « Ы ».

— Почему «Ы»? – хотела спросить я, выплывая из объятий сна, но… рядом никого не было. «… Другая сидела рядом. Были щёки её бледны…», — пела Эдита Пьеха..

И тогда я заплакала уже наяву. Плакала и смотрела на огонь камина, вспоминая странный циферблат часов, не замечая подкрадывающегося лукавого сна.

Проснулась я от моего любимого запаха чайных роз. Вся комната была просто усеяна ими, а огромный букет, из самых больших и красивых, он держал в руках.

— Почему всё же «Ы»? — упрямо спросила я.

— Это час, когда мы с тобой встретились!, — ничуть, не удивившись, ответил он, целуя меня.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2015

Слово — то какое придумали!

Я показал вам лишь ничтожную толику наших возможностей, доступно, на вашем уровне, изобразив свою историю. Примитивно развёрнутая картина моей жизни.

Профессор сошёл бы с ума, если бы посмотрел на меня в электронный микроскоп или вставил бы в дископриёмник компьютера, который мгновенно бы «завис» от полученной информации. И это ещё не всё.

Пройдёт ещё много лет, пока вы изобретёте приборы, способные считывать нашу, накопленную за многие миллионы лет, информацию. И будете поражены, насколько мы опередили вас. Но всё это будет потом.

А сейчас просто внимательно посмотрите на меня. Вы заметили, что нам, листьям, свойственны чувства, которые присущи вам, людям? Так же, как и вы, мы рождаемся и умираем, любим и страдаем, смеёмся и плачем, восхищаемся и ненавидим…

Только наши чувства намного острее и пронзительнее ваших.

Почему «не может быть!»?

Посмотрите внимательнее, неужели вы не видите и ничего не чувствуете? Нет?

Значит, вы просто не научились считывать такую информацию.

Не расстраивайтесь! У вас ещё всё впереди!

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2015

Кажется, так трактовали учебники марксистско – ленинской философии в любом учебном заведении в недавние времена. А может, и сейчас трактуют. Не знаю…

Давно не заглядывала туда.

Что вы так недоверчиво смотрите на меня? Не верите? А зря…

Вы думаете, так было всегда? А кто, по вашему, сгруппировал электроны и протоны в атомы, атомы в молекулы, а молекулы в те, как вы говорите, прекрасные образования,которые вы называете по разному, любуетесь и восхищаетесь ими? Откуда, если говорить вашими словами, появились эти красивые сочные вишенки, которые так удобно расположились (это уже зависит от вашей фантазии) на траве сказочного луга или среди водорослей на дне красивого моря? Не знаете? То-то же…

А хотите ещё одну вишенку?

Р- р-раз ! Закройте и откройте глаза! Сейчас она появится из жёлтого пятна, которое вы, почему-то, называете облаком. Смотрите! Уже появилась! Как красиво смотрится она на созданной мной оригинальной подставке, которую, ну как тут не повториться и не назвать сказочной! А следом, видите? Появляется ещё одна вишенка… Вы по-прежнему мне не верите?

На ваших глазах, вот тут я создаю то, что вы называете морем, а на нём слева, видите? Островок или даже романтический одинокий риф, а выше, выше, справа!…

У вас не перехватило дыхание? Какие красивые птицы! Понимаю, нужно иметь очень большую фантазию, чтобы назвать эти очертания парой влюблённых лебедей…

О, Господи! Теперь уже и я заговорила вашим языком, предалась вашим мечтам и грёзам… А вы по-прежнему мне не верите…

Что ж, не буду вас больше переубеждать. Пусть эта застывшая картина навсегда останется вам, как память обо мне.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2015

Они всё же побежали и это была приятная новость. А он, разгорячённый, в пылу боя, не заметил, как выпустил им вслед все патроны из последнего рожка. Растерянно посмотрел по сторонам, а вдруг…?

«А вдруг…» не прошло, ибо делалось это уже несколько раз, очень тщательно и совсем недавно. А чудес, как известно, не бывает… И уповать больше не на что… — Капитан, капитан, улыбнитесь, — мысленно попытался приободрить он себя. Не улыбалось. С отчётливой ясностью он понял, что ему, Сергею Рощину, капитану ВДВ двадцати семи лет от роду, уже никогда не стать майором. Не судьба. Надо только нормально провести время, которое ему ещё отпущено, пока его «приятели», очухавшись, снова не полезут в атаку. Встретить их было нечем. Писать на стенке, что ни будь типа «Умираю, но не сдаюсь…» не хотелось. Он и так не собирался сдаваться, отлично зная, что его ожидает в этом случае. Со своими ребятами, уже отдавшими долг, он попрощался ещё раньше и даже успел отомстить за них. Что же ещё? Во фляжке что то булькало. «Господи, неужели ещё и сигареты остались?» Остались. — Спите спокойно, братишки, ваш капитан отомстил за вас , — посмотрев на погибших друзей, про себя сказал он, делая большой глоток.

Закурил. Выпитый глоток приятно согрел, слегка ударил в голову, а первая затяжка усилила это приятное ощущение. …Точно такое чувство, но от счастья, он впервые ощутил, когда, после долгой разлуки увидел свою мать. » Мама, мамочка, — кричал он, когда бежал к ней, — наконец то ты приехала!». И захлебнулся от счастья слезами, ощутив у себя на лице тепло её рук. Вдыхал и не мог надышаться родным запахом, не мог оторваться от неё. Так, обнявшись, вместе они пробыли до вечера, а потом она уехала, пообещав приехать снова. Не приехала. А он с каждым годом всё больше и больше мечтал просто поговорить с ней. Сколько тысяч раз он произносил заветные слова «Поговори со мною, мама…», представляя, что она сидит перед ним! Совсем недавно он получил от неё письмо. Она всё время искала его, и встреча их должна была состояться после этого задания. Не состоится… Что ж, не получается встретиться, можно просто поговорить. Достав фотографию, он, глядя на неё, мысленно рассказывал ей, как скучал по ней в детском доме, как жилось ему там, как учился он вначале в суворовском, а потом в десантном училищах, рассказал о всех своих девчонках, дошёл до того места, что, возможно, скоро станет отцом… Здесь не помог даже самый большой глоток, пришлось допить до конца содержимое фляжки, да и «приятели» начали проявлять активность, а, значит, времени оставалось совсем ничего.

— Ну ладно, мама, мне пора. «Приятели» уже не реагировали на его угрожающие покачивания автоматом с пустым рожком. Со злости он запустил в них камнем. Залегли, подумав, что это граната. Значит, секунд 30 ещё осталось в запасе. — Мама, ты опять у меня в глазах. Я сейчас уйду. Мама, будь сильна. Мне будет легко, не больно ничуть, очень много пуль убивает вмиг. А знаешь ли ты, что я в этот час, вспоминаю тебя? Я хочу сказать, что я…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2014

«Неприметный» — так думали мы, а наша первая, никогда не унывающая, красавица, тайная любовь почти всех раненых и мужского медицинского персонала, увидев его, охнула и устремилась к нему. Тогда мы впервые увидели в её глазах слёзы. Он был без сознания, весь в бинтах и крови, но она, не замечая этого, обнимала его, гладила, что то постоянно шептала. При первом же смотре было ясно, что парень безнадежный и шансов выкарабкаться у него — никаких. Тем не менее, мы добросовестно делали в операционной своё дело, стараясь не встречаться взглядом с новоявленной Джульеттой, которая не столько помогала нам, сколько вытирала слёзы.

К вечеру вездесущие санитарки разузнали-таки, почему после окончания медучилища Джульетта оказалась у нас, а не в республиканской клинике своего папаши. Хотела быть поближе к своей первой и единственной любви, которую сегодня встретила, увы, в таком плачевном виде. А вы говорите — декабристки! Вы верите в чудеса? Нет? Правильно. Я – тоже. Но то, что случилось позже, иначе, чем чудо, назвать нельзя. Ромео (эта кличка намертво приклеилась к пареньку в первый же день) вместо того, что б спокойненько отправиться к праотцам, уже на третий день открыл глаза, а через неделю запросто о чем то шептался со своей Джульеттой.

Господи, как она за ним ухаживала! Не отходила от него ни днем, ни ночью, сама делала все назначения, поила-кормила, лелеяла… И все это с такой любовью! В день, когда он заговорил, солнце могло не всходить. Его отсутствия никто бы не заметил. Радостная улыбка Джульетты была намного светлее. А ещё через неделю Ромео можно было без риска отпралять в центральный госпиталь для продолжения лечения. Надо было видеть их счастливые лица! «Как в сказке…» , — прослезившись, сказала одна из санитарок, глядя на них. Сказки, будь они неладны! Ведь почти все они заканчиваются одинаково: «Они жили счастливо и умерли в один день». Машина, в которой перевозили Ромео, подорвалась на радиоуправляемом фугасе. По этой трассе проехало в тот день сотни машин, но подорвали, почему-то её.

Вопрос о том, кто будет сопровождать Ромео в госпиталь, даже не обсуждался. Да, как в сказке они жили счастливо. Целых две жарких летних недели. Одну из которых Ромео был практически без сознания.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2014