Однажды вечером в мае 2000-го года в моей квартире раздался телефонный звонок. «Здравствуйте, Наталья Алексеевна!- произнес в трубке медлительный глухой голос.- Это Михаил Афанасьевич». И пауза…   Знакомых с таким именем-отчеством на моей памяти было двое: писатель Булгаков и бывший секретарь горкома Лушпа. Поскольку писатель Булгаков звонить мне ну, никак не мог по известным причинам, то стало ясно, что это — Лушпа. «Слушаю вас, Михаил Афанасьевич. Чем могу быть полезна?» «Мне нужен парадный портрет к моему 80-летию».

 Если бы в 1988году мне сказали, что я буду фотографировать самого Лушпу, я, пожалуй бы решила,  (вот именно) что кто-то сошел с ума.  Именно в этом году творческая интеллигенция на одном своем собрании, проходившем в библиотеке Крупской, решила написать письмо к местным властям с просьбой выделить под выставочный зал бывший книжный магазин по улице Ленина,43(рядом со светофором).

 Сказали — сделали в лучшем виде. Быстро собрали фантастическое количество подписей и отнесли в горком. И сразу стало ясно, что зала не будет. Фотограф и архитектор Юра Харченко, возглавивший эту борьбу решил с письмом поехать в Москву в программу «Взгляд». Для надежности еще зашел в Фонд, который в то время возглавляла Раиса Максимовна Горбачева.  Мы действительно свято верили в перестройку, в то, что нам все под силу. Закончилось все, конечно, же плачевно. Кого-то вызывали на «ковер».(Меня, на удивление, почему-то не тронули. Может потому, что директором вечерней музыкальной школы в которой я работала, был младший брат Лушпы, Алексей Афанасьевич?)

 Мне больше всего запомнилось прохождение колонны работников культуры во время первомайской демонстрации мимо «нашего зала». Его окна еще были заляпаны краской после побелки,а на двери уже висела табличка «Кооператор». Все ошалели! Это было поражение! В тот день художники и фотографы поклялись друг другу не покупать в том месте колбасы. (И, между прочим, долго держали слово). Фамилия Лушпы у всех ассоциировалась с поражением, поскольку все понимали, что идея открыть колбасный магазин принадлежала именно ему.  

 И вот проходит 12 лет и я сразу соглашаюсь Михаилу Афанасьевичу помочь. И вдруг понимаю, что никакой обиды, тем более злости у меня нет. Лушпа по-своему, очевидно был прав. В то время ему важнее было накормить рабочих СМПО им.Фрунзе, работников Химпрома и просто обычных сумчан. А мы, молодые и наглые, считали иначе.

 Зная насколько пунктуален был мой начальник Лушпа-младший, я вышла к условленному месту встречи на 8 минут раньше. За пять минут до встречи подъехал автомобиль. Михаил Афанасьевич вышел из машины и помог мне загрузить аппаратуру и сесть.

 Работали у него дома. Когда я зашла в е квартиру, меня ждал немалый сюрприз. Я-то привыкла видеть «человека в футляре». А тут, первое что поразило, удивительные картины сумского самородка,непризнанного в кругу коллег и рано ушедшего из жизни, Виталия Кабаченко. На журнальном столике лежал диск «Битлз», чуть дальше  «Новый мир». Много живописи. Лушпа сам отлично рисовал и был дружен с художником Семеном Блайвасом (папой Нади Юрченко).  В общем, начался сеанс фотосъемки. И тут начались проблемы. Пока разговариваю с Михаилом Ананасьевичем, он нормальный живой человек, но за мгновение до нажатия спусковой кнопки фотоаппарата сразу превращается в «монумент»  И так где-то две-трети кадров пленки. Хоть плачь! Тогда говорю: «Михаил Афанасьевич! Мы с вами должны сделать фотографию-символ. Ведь для города Сумы никто столько не сделал как И.Г.Харитоненко и вы». Ответ поразил еще и потому, что был сказан тихо,без малейшей интонации и какой-либо тембровой окраски: » Я — сделал больше». Когда я потом пересказала это маме, она сказала: «А ты посчитай! Действительно больше. Просто Харитоненко вкладывал свои деньги, а Лушпа государственные».

 В общем, расшевелить удалось где-то на 22-ом кадре. Именно с него и сделали выставочный портрет, который попал в каталоги трех международных выставках: в Петербурге, Ташкенте и международном салоне «Лица уходящей эпохи»в Севастополе. Самому Лушпе портрет понравился.

 О кончине Михаила Афанасьевича я узнала из новостей по «Видикону». Сидела болтала с соседом, звук телевизора был приглушен. И вдруг вижу одну свою работу в черной рамочке….

 Кстати, после съемки, я хотела быстренько смыться, но Михаил Афанасьевич быстро сервировал стол, поставил пирожки, пирожные и спросил: «А что будем пить?» » Конечно же, вино»,-невпопад выпалила я. Он расстроился, но налил мне что-то типа «Шепота монаха». Себе — «Сумскую рябиновую». Попутно рассказал историю ее создания. Однажды он был в гостях у курян. Там его угостили своим фирменным напитком. Вернувшись в Сумы, Лушпа пригласил директора ликеро-водочного завода и озадачил: нужно создать свой фирменный напиток. Объявили конкурс на название. Кто-то на полном серьезе предложил «Сумскую липовую», чем привел в гнев секретаря горкома.  

 Когда меня после съемки отвозили обратно, Лушпа тоже поехал, хотя это было совсем необязательно. Проезжая мимо костела, где как раз сооружали новый остроконечный забор Лушпа изрек: «Надо же! Я убирал заборы, а они наоборот, ставят, да еще какие опасные»…Я посмотрела на его лицо. Выражение у него было примерно такое, как у моего отца, когда он часто вздыхал и, качая головою, сокрушался: «Как же ты будешь жить без меня, такая неприспособленная?»

Послесловие. С момента открытия магазина «Кооператор» прошел 21год. В сентябре 2009, на День города, в другом «колбасном» магазине по улице Соборной, 27 открылась муниципальная галерея. Сем сейчас всем рассказывает, что «Говорухина в тот день плакала от счастья». Он сочиняет. Я ходила и всех подряд просила:«Ребята! Ущипните меня, пожалуйста.»