Совсем недавно была источником солнечного блика на морском берегу, усталые, древние как раскаленное сердце планеты камни, некогда вылившиеся на поверхность потоками жидкой лавы, запомнили ее на миг — следом белой морской соли, вновь смытой в далекое море, чтобы через время, возможно незамеченное пылающими звездами как незначительный миг, вновь встретить вернувшуюся с речным потоком, восполняя морю вновь уносящиеся в вышину водные брызги, но дом ее был не здесь, там на безжизненных на первый взгляд просторах пустынь, где днем, вспыхивая звездами отраженных солнечных лучей, лежал песок, горячий настолько, что влага не могла осесть на его шероховатую поверхность, устремляясь ввысь, оставаясь частью нагретого воздуха, но ночью, лишь стоит темному покрывалу безграничного космоса, видимому гораздо дальше, чем днем, когда его скрывает голубизна освещенного кислорода, и замигают в вышине мириады сердец неизведанных миров, пылающих в темноте — называемые звездами, а наиболее яркие, собравшиеся в хоровод молочно-белого свечения, вращаются еще и вместе с Солнцем, сердцем нашего мирка, единственно дающему начало движению как движению снежинки по кругу, так и жизням существ на Земле, и вот тогда из сгустившегося у поверхности остывшего песка, рассекаемого множеством целеустремленных жизней, прятавшихся до поры существ, на микроскопические кирпичики песчинок, на поверхность листьев и шипов растений из невидимости растворенного в атмосфере состояния возникают, как по волшебству прозрачные капли — залог жизни пустынных существ, но и здесь не на долго, с рассветом, тем каплям что не напитали собой жизнь, отчаянно нуждающуюся во влаге, либо напитали ее гораздо раньше, вновь суждено подняться вверх, несомые потоками ветров, незримым паром, иногда собирающимся в более осязаемые на вид облака, всевозможных форм и размеров, но все же остающиеся подобными туману, и вот там, унесенные в даль, но все равно не покидающие своего широкого круговорота, разрозненные микроскопические капли снежинка объединяет в себе, и выпадая вниз, из снежной, серой тучи, она вращается в воздушных потоках и каждой своей гранью отражает видимую до горизонта Землю, мир где ее краткая жизнь, как организованной, геометрически правильной структуры, становится лишь частью существования чего-то большего, медленный, грациозный полет прерывается, ее покрывают другие снежинки, снежный сугроб, о если бы вы могли услышать, или хотя бы представить как звучит снег, нет, не в том диапазоне что слышит человеческое ухо, если бы вы представили себя, не снежинкой, но во много раз уменьшенным человеком, вы бы услышали стеклянный звон разбившихся граней, и громогласный скрежет обвалов, стоны приседаний снежного наста, к весне сложная, будто горная порода, структура сугробов рассыпается звоном капели, ручьи пропитывают снег, и впадают в водоемы, питают почву, и под слоем земли, вода размачивает скорлупки семян, пробуждая жизнь, но это — уже история других снежинок.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2014

Жили-были дрожжи, и это не было ни для кого новостью и ни у кого не вызывало ни малейшего восторга.

Как только те, из ложки пересыпались в другую посуду, а это чаще всего была деревянная бадейка, в дружной семье дрожжей начинались разногласия – комочки дрожжей раскатывались по всей посудине далеко друг от друга и уже не желали подать друг другу руки.

А хозяйка будто только и ждала их ссоры: чтобы усугубить её, она наливала в бадейку воды, да ещё и подсыпала сахару. А надо сказать, что вода на обычные дрожжи оказывает такое же действие, как хорошее вино на забулдыгу, у которого каждый день случаются какие-то праздники. Итак, как только на головы дрожжей проливалось тёплое молоко, они начинали пузыриться и раздувались до того, что лопались, но тут же раздувались снова; толкали друг друга животами, забирались друг другу на плечи и в итоге начинали выглядывать из бадейки, а самые резвые даже выпрыгивали за края, но видя их резвость, хозяйка брала весёлку, больно взбалтывала буянов, насыпала муки и опять оставляла месиво в тепле.

Но дрожжи никак не могли смириться со своим положением и продолжали поднимать на своих плечах муку, масло, соль, белки, желтки и всё остальное, что хозяйка бросала в бадейку. Они возмущались так сильно, что тесто, а это было уже тесто, начинало ползти через край – пыхтя, пузырясь, и хозяйка, не искушая судьбу, вываливала всю разбушевавшуюся чмокающую массу на стол, делала из неё булочки, плюшки, калачи; укладывала на противень и ставила в печь. Но дрожжи и здесь не сдавались – они бунтовали до тех пор, пока булочки не покрывались румяной корочкой.

Наконец хозяйка вынимала противень из печи, сбрызгивала булочки водой, смазывала маслом, давала им «отдохнуть» и затем ставила их на стол.

Все ели и хвалили булочки. «Вкусно», — говорили они. И только одна хозяйка улыбалась: «Дрожжи сегодня хорошие, вот и тесто удалось»… Но дрожжи этого уже не слышали.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2014

Любовь пришла внезапно, её никто не ждал, это не стало новостью, которая облетела весь город и взволновала умы…

Ушла она так же вдруг, как и пришла, и никто не понял – зачем приходила эта волнующая, мучительная и непредсказуемая дама? Все так и остались с поднятыми от удивления бровями, и руками, разведенными в стороны… И никто не предпринял даже попытки остановить её.

А Любовь снова отправилась бродить по свету и заглядывать в окна, в поисках тех, кто ждёт её, кто обрадуется ей, примет к себе и сделает всё, чтобы она осталась с ним навсегда…

Посмотрите внимательно вокруг, может быть, Любовь где-то рядом?

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2014