Новость по сопредельным землям разнеслась с быстротой, опережающей скорость звука: в стране, где недавно решили жить по-новому – то бишь богато и счастливо — родился великан и силач по прозванию Антей.

По соседству с Антеем проживал человек с недобрым завистливым взглядом. Жил-маялся без роду, племени и даже имени. Только кличка вместо имени было у этого человечка – Прохиндей. Сила у него тоже кой-какая была, но никак не сравнить её с мощью Антея. А вот хитрости и лукавства хватило бы на сто таких простодушных Антеев. Но чего какой-то хитрости бояться при такой силище? Силач Антей мог этого Прохиндея на одну руку положить, а другой прихлопнуть.

Как-то встретились на узкой дорожке Антей и Прохиндей.

— Посторонись, прохожий! – дружелюбно сказал великан.

— А то что? – лукаво стрельнул глазом в великана Прохиндей.

— А то зашибу ненароком! – улыбнулся миролюбивый Антей.

Прохиндей прикинул нос к пальцу. Понял, что имеет дело с человеком неимоверной силы, но простодушным, бесхитростным и чуток беспамятным. Неучёным ещё. А человек неучёный, знал Прохиндей, что топор неточёный.

— Ты, Антеюшка, – сила сильная, — согласился он. – Но недальновидный какой-то… Приземлённый, что ли. Давай я тебя чуток от грешной земли вашей обновлённой страны приподниму. Посмотришь, как там, за бугром, вон за той горушкой, люди живут!.. Ведь ты тут не живёшь – маешься, можно сказать. А ТАМ, за бугром, как в раю живут! Отвечаю. И гарантирую рай, потому что крепко люблю тебя, дурня!

Антей, не видя в словах Прохиндея подвоха, согласился. Поднатужился Прохиндей – и оторвал Антея от земли. И тогда легко задушил великана в своих прохиндейских объятиях.

….А хеппи-энд вполне мог быть и у этой истории, если бы помнил Антей, что ему матушка говорила: «Будешь, сынок, непобедим, пока крепко стоишь обеими ногами на земле родной. А оторвёшься от неё либо кто другой оторвёт – всю силу враз потеряешь».

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2014

Это не новость, что дворы новых домов на окраине нашего города — тихие. Цены на квадратные метры кусаются, дом новосёлами заселяется вяло, молча и долго. Днём ещё куда ни шло, а вот когда стемнеет, наступает мёртвая тишина. Такая, что бессонными ночами становится страшно – будто уже всё, конец: жизнь прошла и ты лежишь в глухо заколоченном гробу. Один дед Коля, мой сосед-пенсионер, от которого вчера с жильцом-гастарбайтером сбежала его жена, заодно прихватив с собой все семейные накопления в трёхлитровой банке, кажется, ещё жив… Ветеран труда и борьбы за выживание не сдаётся на милость зловещей тишине.

Весь день, с головой погрузившись в своё нежданное горе, дед Коля пил на балконе, закусывая одной квашеной капустой. Капуста эта хранится у него в бочке, прямо на балконе, который от моего отделён лишь ажурной перегородкой из облицовочного кирпича. Подвыпивший дед Коля всегда за-бывал задвигать на крышку увесистый валун, и изысканные ароматы из ду-бового бочонка густо наполняли мою комнату. И от того казалось, что ле-жишь ты в гробовой тишине не в постели, а в гробу, не похороненным уже не первую неделю. И от этой грустной мысли сон сбегал от меня туда, где гудела жизнь – за забор с детищами автопрома, к мигающим огням бурляще-го, как бульон в кастрюле, города.

В нашем дворе, как выражаются продвинутые пенсионеры, ближе к ночи всегда так нереально тихо. Как в окопе перед боем. Всю полезную площадь двора занимают железные «кони» и «лошади» жильцов нашего до-ма, начиная от помятых жизнью заслуженных ветеранов отечественного ав-топрома и заканчивая ржавым «мерином», который когда-то, на заре разви-того социализма, гордо звался «Мерседесом». Все – в доску свои, безголо-сые, смирные, приручённые с юных лет своими хозяевами автомашины.

Но в тот тихий весенний вечер под самое крыльцо заскочил какой-то дикий чужак – чья-то чёрная-пречёрная иномарка со звучным для русско-го уха названием – «ПЕ-ЖО». Ровно в два ночи этот чужак завыл, заорал дурным голосом – сработала сигнализация. Я не спал, наслаждался тишиной нашего двора и уже готов был умереть от счастья, как завыло это самое «Пе», а потом и всё остальное «Жо». Воет и воет, не выключается. Думаю: «А чёрт бы их подрал, хорошо они свои машины делают – воет так, что мёртвого подымет». Накаркал, видно. Через полчаса автовоя услышал, как хлоп-нула балконная дверь деда Коли. Соломенный вдовец долго матерился, громко отхаркивался, перекрывая истошный вой, а потом, кряхтя от напря-жения, поднял с пола валун, которым он затыкал свою вонючую бочку, — и сбросил его на чёрную-пречёрную иномарку чужака.

«ПЕЖО» крякнул по-утиному, на минуту замолчал (наверное, от изумления), но затем машина, как в телепроекте «Голос», перешла на новый уровень — мелодию ещё более пронзительную и душераздирающую.

«А, правда, хорошо они там свои иномарки делают, — подумал я. – Надёжно».

Так и заснул – под голос иномарки и маты пенсионера. И впервые за долгие месяцы гробовой дворовой тишины наконец-то выспался.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2014