Осенний ветер кружился в стремительном танце. Всё ему было интересно и забавно: он стучался в окна домов, гнал тучки в небе, срывал листья с деревьев, играл опавшими листьями, а те, довольные, взлетали, устраивали в воздухе хороводы и золотым дождём снова опускались на землю. Ветер летал всюду гордо, как хозяин. Ну ещё бы! Ведь наступила осень, теперь он может повеселиться вволю…

Так ветер летал, но вдруг перед ним предстала удивительная картина, он даже престал кружиться, настолько поразительной она была. Стояло дерево, все опавшие с него листья лежали на земле, но лишь один-единственный листочек всё ещё крепко держался за ветку. Листочек был уже жёлтый, но если подойти поближе и приглядеться к нему, можно было увидеть, что всеми жилками своими, в которых ещё была жизненная сила, он крепко прижимался к ветке. Листок так не хотел расставаться с родным деревом, он жил ещё воспоминаниями о лете, тепле, солнце, так не хотелось со всем этим прощаться! И он решительно боролся за жизнь!

Ветер был озадачен: как это его, такого могущественного, вдруг решили ослушаться? И он принялся дуть изо всех сил, стараясь сорвать упрямый лист с дерева, но всё оказалось напрасным, листочек не поддавался, он качался, трепетал при каждом дуновении ветра, но не отрывался от ветки, — он хотел жить! Листок словно говорил ветру: «Вот видишь, всё же я сильнее тебя!…»

И… ветер отступил! Изумлённый, раздосадованный тем, что такой крошечный лист вступил в противоборство с ним – с ветром, он полетел прочь от этого смельчака и про себя удивлялся: «Какие же чудеса бывают на свете!..»

А осень царствовала повсюду. Деревья стояли уже почти голые, и только наш отважный листочек всё ещё крепко держался за ветку. Солнце вышло из-за туч и протянуло к нему свои лучи, а птицы, пролетая, пели ему свои песни.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Я проснулся, когда на улице было еще темно. Сколько времени я не знал, а часов под рукой не оказалось. Она лежала у меня на груди, обняв обеими руками. Мы были без одежды и грелись друг дружкой под одеялом. Потом она перевернулась на другой бок, а я встал с кровати и отправился к печатной машинке. Чтобы хоть что-то разглядеть, я зажег свечу.Теперь мы оказались один на один. Я и пустой лист. Я смотрел на него, он на меня. Я хотел ему что-то сказать, а он выслушать. Но только вот в голове было так много мыслей, что они никак не хотели становиться словами.

«Милая, я решил написать тебе письмо. Не знаю зачем, и не знаю отдам ли я его когда-то тебе, но проснувшись рядом с тобой сейчас, я не смог сдержаться. Я понял одну вещь – не стоит жить без любви. Да, это избитая крылатая фраза, но с тобой я ее понял всем своим существом. И люблю я тебя настолько, что все мои слова будут звучать ужасно банально.

Я не искал встречи с тобой. Я не искал любви. И вообще жил как-то понарошку, лишь изредка совершая никчемные попытки «проявить себя лучше», да и то только по отношению к завтрашнему дню. Мои девизом была фраза: «Вино лучше, но виски быстрее». А виски я часто заменял водкой – дешевле и проще достать. Я не могу сказать, что все это было за зря. Все было так, как должно было случиться. И даже, если я сейчас думаю, что мог бы сделать все иначе, но будем честными – не мог. Те мои дни были проспиртованы, прокурены и протраханы. Друзья смотрели на меня с восхищением, обсуждая мои похождения, а я садился вечерами за старенькое пианино и нажимал поочередно на клавиши и думал, что все это пустота и никчемность. И свою персону я считал абсолютной посредственностью и никчемностью. Потому что я со своей жизнью, да и с жизнями многих поступал, как с использованным презервативом – выбрасывал после секса. А потом я встретил тебя. И нашу с тобой историю нельзя назвать просто сказкой. Я по своему дурацкому обычаю привносил в нее всякого дерьма. Но однажды, мы сидели с Ником, помнишь такой черненький, на Невском еще живет теперь. И у нас был с ним примерно такой диалог.

– Ну и ради чего все это? – спросил он, кажется, меня.

А я ответил:

– Знаешь, в каждом цинике живет романтик, а в бабнике – семьянин. Давай будем честны, у нас были девушки, которые любили нас такими, какие мы есть, и любили они нас по-настоящему. И мы феерично променяли их на упругие задницы, которые каждый из нас не вспомнит уже через десять минут.

Тогда я понял, что наша встреча под солнцем – событие, изменившее мою жизнь. И каждый раз, когда я не видел улыбки на твоих губах, тогда меня тошнило от меня самого. И если ты будешь это читать, то наверное взгрустнешь тут, поэтому нам необходимо пошутить. Помню, когда я еще не знал твоего телефона, то целый день пытался до тебя дозвониться. А вообще пора уже близиться к концу.

С добрым утром, малыш.

Я сварю тебе кофе и открою настежь окно, чтобы местные коты оркестром сопровождали наш завтрак.

Твой не умеющий шутить Макс».

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Утром Федюкина ожидала новость – жена оставила на кухонном столе записку о приезде тещи.

— Эх, Ирина Петровна, ну и бульончик у вас! Вкуснятина! – Федюкин приканчивал пол-литровую баночку бульона из домашней курочки производства тещиного курятника, плотоядно косясь на кюветку с парными котлетками, и про себя костерил на все лады Верку из планового отдела, которая за две недели федюкинского валяния на больничной койке даже эсэмэсочку не отправила. Вот ведь бабы, ведьмы да и только!

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2014