Мелодию придумал гитарист группы Дональд Фелдер. Автор слов – вокалист и барабанщик Дональд Хенли. Также в создании шедевра поучаствовал гитарист и клавишник Гленн Фрай. Ну и справедливости ради не забудем лидера группы Jethro Tull Иэна Андерсона, чья композиция «We Used to Know» поразительно похожа музыкально на «Отель…». Зато в смысле содержания хит «орлов» вполне уникален, хотя и пронизан огромным количеством аллюзий и ссылок на другие произведения. В этом обзоре мы поговорим как раз о тексте, который вполне можно назвать поэзией.

Но прежде — несколько важных слов о бэкграунде и атмосфере, в которой создавался «Отель». Это важно учитывать, если не для понимания истинного смысла (потому что тут как раз всё построено на игре в двусмысленности), то, по крайней мере, для того, чтобы иметь возможность оценить красоту авторского жонглирования словами и образами.

Фаулз, О’Брайен и магия Лос-Анджелеса

По словам самих музыкантов, они хотели придумать некую странную, почти кинематографическую историю, похожую на ту театрализованную мистику, которая происходила с героем культового романа Фаулза «Волхв» Николасом Эрфе на острове Фраксос. Роман вышел в 1965 году. Даты в нашем разговоре важны и не случайны.

В 1966-м был опубликован роман Фланна О’Брайена «Третий полицейский». Фишка этого мистического творения в том, что там по ходу сюжета рассказчик умирает, но читателю об этом не сообщают, и он только в конце догадывается, что с какого-то момента общался с мёртвым и выслушивал рассказы уже о загробной жизни персонажа.

Важно также отметить, что в песне Eagles события разворачиваются на полуострове Калифорния, где граница США и Мексики. Песня так и называлась вначале «Мексиканское рэгги». Хотя, конечно, практически весь образный ряд  – аллюзия на Лос-Анджелес и Голливуд.

Дон Хенли в интервью журналу Rolling Stone говорил: «Мы все были детьми среднего класса со Среднего Запада. Hotel California был нашей интерпретацией светской жизни в Лос-Анджелесе». Для большинства простых американских ребят блеск Лос-Анджелоса был аналогом огней рая.

 Клуб 27

Именно в Лос-Анджелесе в номере отеля «Лэндмарк Мотор» 4 октября 1970 года умерла от передозировки наркотиками несравненная Дженис Джоплин. Трагедия случилось через 16 дней после того, как в номере отеля «Samarkand» в Лондоне был найден мёртвым величайший гитарист всех времён и народов Джими Хендрикс. Менее чем через год в Париже ушёл из жизни ещё один культовый рок-музыкант — Джим Моррисон. Годом раньше утонул в собственном бассейне Брайан Джонс из группы The Rolling Stones. Им всем было по 27 лет.

Так возник клуб 27, куда потом вошли Курт Кобейн, Эми Уайнхаус и Александр Башлачёв.

В этом печальном списке нет ещё американского гитариста и пианиста Грэма Парсонса, которого забрали на небеса наркотики за полтора месяца до его 27-летия. Бытует мнение, что композиция «Отель Калифорния» посвящена ему.

Все эти люди не просто великолепные музыканты. Они ещё и творцы неповторимого духа эпохи хиппи – времени культа неограниченной свободы в творчестве, любви и праве распоряжаться собой. Без понимания влияния их жизней на ментальный и духовный мир создателей «Отеля…» многие шикарные каламбуры, оттенки и коннотации просто будут нечитаемы.

Ну и к тексту. Будет немножко лонгридно. Ну так и песня же длится 6,5 минут. И в ней очень много вкусного.

Эпизод первый

Действие начинается на безлюдном шоссе в мексиканской пустыне. По рассказам, там растут только кактусы и конопля — «colitis», и запах последней реально дурманит путешественника.

On a dark desert highway, cool wind in my hair
Warm smell of colitas, rising up through the air.

Ему то ли грезится, то ли он на самом деле видит мерцающий свет отеля и решает там остановиться. Впрочем, может, он просто засыпает и действие переходит в сон.

Up ahead in the distance, I saw a shimmering light
My head grew heavy and my sight grew dim
I had to stop for the night

Отметим последнее слово – ночь. Дело происходит ночью. Иначе бы зачем зажигать огни в отеле? Да и в начале было сказано: «On a dark desert highway…»

Эпизод второй

В дверях отеля стоит некая леди —  «There she stood in the doorway.» Слышится звон церковного колокола – «I heard the mission bell.» Ну вроде нормально пока — отель, скорее всего, расположен в посёлке и там вполне может быть церковь, звон колоколов которой слышен рассказчику. Хотя стоп! Ночь ведь. И чего бы в это время звонить в церкви? И тут герою приходит мысль – «Это может быть рай, а может и ад.»  — «And I was thinking to myself , «This could be Heaven or this could be Hell»»

Нет. Никакой мистики пока. Мысль возникает в другой связи – об этом инстинктивно задумывается любой мужчина, когда встречает женщину, которая как-то на него обращает внимание. А эта обращает. Зажигает свечу и ведёт его по коридору в номер.  – «Then she lit up a candle and she showed me the way.»  Со свечой всё нормально – деревенский отель, рядом океан, в непогоду тут вполне могли отрубить электричество.

Но внезапно неизвестные голоса начинают вещать: Добро, мол, пожаловать в «Отель Калифорния», это такое прекрасное место и тут столько комнат в любое время года….

There were voices down the corridor
I thought I heard them say
Welcome to the Hotel California
Such a lovely place (Such a lovely place)
Such a lovely face
Plenty of room at the Hotel California
Any time of year (Any time of year)
You can find it here

А может и не было никаких голосов и ему просто показалось, там ведь поётся: «I thought I heard them say.»

Эпизод третий

Голоса без людей, конечно, немножко напрягают. Но героя пока гораздо больше занимает необычная леди.

«Her mind is Tiffany-twisted, she got the Mercedes bends»

Тут нам авторы подают воистину деликатесную игру слов. «Tiffany-twisted». «Twist» — «изгиб» в одном из значений. «Bends» тоже «изгибы». Короче, такая она вся в изгибах от ума до фигуры, в смысле формы у неё, как у «Мерседеса». А ум драгоценный, как ювелирные изделия Tiffany.

Хотя можно же прочитать и «fany-twisted» — «причудливый». Тогда получается каламбур в стиле Кэролла. Мы же помним, что задача сочинителей состояла в том, чтобы создать для нас ловушки-двусмысленности. А наша – их обнаружить и порадоваться своей догадливости.

Поэтому, оценив креативность выражения «Mercedes bends», который есть аллюзия на «Mercedes Benz», мы вспоминаем, что это название песни Дженис Джоплин и её последняя прижизненная запись. Таким образом, нам открывается личность таинственной леди, у которой много симпатичных мальчиков в друзьях. Конечно, критики могут съязвить, что у Дженис не такая уже и фирмовая была фигура. Но так мы же тут об её возвышенной эйдической сущности, а не о конкретных бытовых эманациях земной Джоплин.

She got a lot of pretty, pretty boys she calls friends.
How they dance in the courtyard, sweet summer sweat.

«Ах, как они танцуют во дворе, сладкий летний пот!» – жалко, что Дон Хенли не написал тут: «сладкий апельсиновый пот» — «sweet orange sweat» Было бы так же жарко, сладко и попсово, зато при сокращении до первых букв получилось бы SOS и это бы добавило мистики. Ну этот так. Просто шутка в поддержку авторской игры словами.

«Одни танцуют, чтобы вспомнить, другие, чтобы забыть.» — «Some dance to remember, some dance to forget.»

Что они хотят вспомнить и забыть? Похоже, что земную жизнь и все они призраки. И их леди тоже призрак. Душа компании Дженис Джоплин. К слову, в романе «Третий полицейский» душу героя, которая не признается, что он уже в загробном мире, зовут Джо. И вот тут начинается скольжение на грани реальности и грёзы.

Эпизод четвёртый

Рассказчик понимает, что ему надо выпить и зовёт метрдотеля.
So I called up the Captain,
«Please bring me my wine.»

И опять игра словами. «Captain» — это и метрдотель, и капитан. Чего? Корабля призраков? Вполне вероятно, что герой песни попал не в отель, а на корабль — полуостров ведь и океан рядом, и в голове дурман от запаха «colitis»…

Но Captain на его просьбу отвечает —  «He said, «We haven’t had that spirit here since nineteen sixty nine.»»

Блестящий системообразующий каламбур. В принципе, им и раскрывается вся тайна композиции. «Spirit» — это и спиртной напиток, и дух. Хотя в вине спирта нет, но идея читается прекрасно: Нет, мол, больше духа славных 60-х…

И снова те же голоса уже как бы издалека:

And still those voices are calling from far away
Wake you up in the middle of the night
Just to hear them say
Welcome to the Hotel California
Such a lovely place (Such a lovely place)
Such a lovely face
They livin’ it up at the Hotel California
И вроде они очень рады герою —

What a nice surprise (what a nice surprise)
И вдруг требование:  Bring your alibis!

—  Какое алиби? Вы о чём? Это же отель, а не тюрьма? Или…

Эпизод четвёртый

«Зеркала на потолке» — явно эротический намёк, «розовое шампанское со льдом» – оказывается, в отеле есть вино. Духа нет, а вино есть…
Mirrors on the ceiling
The pink champagne on ice…
И Дженис (?), говорит, что мы тут все заключенные по собственной воле – «And she said «We are all just prisoners here, of our own device». Ага, вот зачем было нужно алиби. Чтобы не стать таким, как они.

И вдруг резкая смена кадра:

And in the master’s chambers
They gathered for the feast

«Сhambers» — камеры или палаты? Какого хозяина? Кто тут главный? Кто собрал всех на пир?

They stab it with their steely knives
But they just can’t kill the beast.

«Они колют его стальными ножами, но не могут убить зверя» — здесь должно стать совсем страшно и вдруг следует очередной, в этот раз демонстративно оффтопный каламбур, вроде подмигивания – мол, всё игра. «Steely knives» — это реплика в сторону группы Steely Dan, с которой у Eagles был общий менеджер Ирвинг Азофф, ответ на слова из их песни “Everything You Did”: “Turn up the Eagles, the neighbors are listening» on their song” — “Поставь Eagles, пусть соседи слушают”.

Эпизод пятый, завершающий

Герой, впрочем, воспринимает происходящее без улыбки –  он видит, как люди (?) с ножами безрезультатно пытаются убить некоего зверя. Ясно, что речь о пагубном образе жизни, из которого так и не удалось выскочить членам Клуба 27 и многим их последователям. Но у героя надежда ещё есть, и он начинает убегать.

Last thing I remember
I was running for the door
I had to find the passage back to the place I was before

Увы: «Relax,» said the night man. «We are programmed to receive. » — «Расслабься», — говорит ему  сторож – «Сюда вход есть, а выхода нет. Ты можешь отсюда выписаться, а уйти не можешь.»  Это как? А непонятно. Но звучит красиво.

В финале сочинители используют известный театральный и кинематографический трюк, суть которого состоит в том, что если не знаешь, чем закончить действие – заверши его вычурной метафорой или игрой слов. А там пусть зрители сами решают в меру своего душевного комфорта, умер герой или нет.

Мы предлагаем считать, что с героем всё ОК – иначе, кто бы нам рассказал всю эту увлекательную историю?

А раз всё обошлось, то она, да ещё и изложенная под столь обворожительную музыку, превращается в чудную ностальгическую конструкцию, воссоздающую неповторимую атмосферу легендарных 60-х прошлого века.

Наш партнёр: Студия гитарной аранжировки  Guitarproduction Studio