Мы уже сообщали,  что памятник Ленину, который сейчас находится   в Сумах  на Дуровщине,  будет  вскоре демонтирован и переплавлен  на памятник  основателю Сум  Герасиму Кондратьеву. Плавить и придавать новую форму памятнику  будет  уже известный сумчанам по  памятнику М.А. Лушпе  харьковский  скульптор  Эльданиз Гурбанов.   Где точно будет стоять памятник —  пока неясно.  Стоимость проекта 500-600 тыс. грн.  Такая низкая для   7-метрового монумента  стоимость, надо понимать, возникла  в связи  с участием в  проекте вождя мирового пролетариата.

Это новость. Теперь комментарий к ней. Как известно, основным идеологом  и двигателем  переименований и переплавок  всего советского в Сумах является нынешний мэр Геннадий Минаев.  Учился он  в Харькове, вероятно, до сих пор  любит этот город, поэтому и  схему сумской  транспортной реформы вместе с оплатой отправил в Харьков, и вот  харьковских скульпторов поддерживает как может.  

Ещё известно,   что  Минаев  заканчивал  в Харькове советский вуз и был советским офицером. И присягу давал советской Родине. А   когда Родина  стала буржуазной, быстренько переплавился в буржуазного деятеля и  начал  бороться со всем советским. 

 N.B.  Я сейчас вообще не о политике.  Ситуация могла быть и противоположной. Тут  интересен вот  какой вопрос.  Может ли человек переплавится в другого при изменении внешних обстоятельств?   Мне кажется, что нет.   По крайней мере,  мужчина —  точно нет. И приведённый нами в качестве иллюстрации  сумской мэр,  скорее всего,   врал, обещая служить советской Родине до последней капли крови, как потом он  врал избирателям,   обещая  и не выполняя. Врал, потому, что он уже тогда был  буржуазным  индивидуалистом,  находящимся во вражеском идеологически, но  удобном с точки зрения бытовых условий положении.

 Однако,  вернёмся к памятникам. Вопрос: памятник – он одушевлённый или это просто кусок  чего-то твёрдого?  Если он неодушевлённый, то  зачем тогда  ему придают форму похожести на того человека, которому поставлен памятник?  Ведь можно было бы просто стелу возвести или  там большой кирпич  поставить (как мудро сделали с памятником сахару),  написать фамилию – вот и памятник. А когда  власть очередной раз поменялась,  старую фамилию закрасили бы, а новую нарисовали.  И так каждый раз. 

Но так же не делают! Ещё похожести добиваются…

Значит памятник, в  известном смысле, —  одушевлённое творение.  Следовательно,  переплавленный  в козачьего полковника Ленин, даже  в форме  Герасима Кондратьева  останется таким же  вождём мирового пролетариата,  как  оставался  служителем мирового  капитала,  ряженый в форму советского офицера,  будущий сумской мэр Геннадий Минаев.

В годовщину  Октябрьской революции к нему будут приходить  ностальгирующие пенсионеры,  возлагать  цветы и произносить пламенные  речи —  ведь материал-то, как говорится,  «намоленный».  А рядом с ними  будут возлагать и произносить националисты и буржуазные обновленцы. И каждый   будет видеть в памятнике своё. Так произойдёт долгожданная общегородская  смычка  различных идеологий, в результате чего мы все обнимемся, помиримся и трижды расцелуемся.  И заживём,   наконец, счастливо.  И всё благодаря мудрому  управлению местных  властей вообще, и  сумского  мэра в частности. 

В пятницу 15 ноября в помещении сумской «Просв

Дискуссия разгорелась на стыке трёх ярких и хорошо аргументированных воззрений. Первым выступил Виктор Звагельский и сформулировал задачу следующим образом. На территории Сум существовали скифские поселения — от нынешних Басов до озера Чеха и в районе музея Чехова на Луке. Там же обнаружены остатки большого древнерусского поселения и  следы черняховской культуры, которую связывают с державой готов. Иными словами, территория нынешнего города Сумы была заселена давно. Следовательно, вопрос сводится только к определению даты строительства крепости.

Относительно этого дела существует достаточно много документов, находящихся в архивах  Москвы, Санкт-Петербурга, Киева и Путивля. Так как Сумы строили на территории Московии, то документы написаны на старорусском языке, да ещё и скорописью. Читать их  без специального образования сложно. Нужен специалист, который после обучения языку старых документов, будет откомандирован в столицы для работы в архивах. Надо понимать, за счёт городского бюджета. Хотя рассчитывать на это сложно, зная о логике принятия решений по этой теме властями.

Далее выступил Олег Корниенко. Он аргументировано и убедительно доказал, что Сумы были основаны в 1655 году, и на это есть чёткий набор документальных свидетельств. По мнению Олега Николаевича, московское  государство XVII века характеризовалось хорошей организацией делопроизводства и мощной бюрократией. Поэтому просто так, без высочайшего царского позволения, сотня казаков прийти и поселиться на его территории не могла. Известны даже случаи, когда некоторые из групп поселенцев не получали разрешения на поселение здесь и были отправлены дальше на Дон или на Волгу.

Затем выступил философ и краевед Иван Мозговой и не мене убедительно доказал, что московское государство XVII века было слабым и расхлябанным. Там за взятку можно было выправить у  дьяка-писаря любую грамоту и дату на ней, поэтому, исходя из исторической  логики,  годом основания Сум надо считать 1651 год, когда существовала необходимость защиты этих земель от набегов ляхов, отпавшая к 1655 году.

В итоге стороны, вроде, пришли к согласию, что  нужно разделить два события: поселение на данной территории казаков Кондратьева и строительство острога, которое  шло под руководством воеводы  Арсеньева.

Впрочем, в ходе состоявшегося обсуждения, выяснилось, что сомнения существуют во всём. И Кондратьева фамилия может и не фамилия вовсе, а отчество. И откуда пришли первые поселенцы доподлинно неизвестно. И  официальный портрет Герасима  Кондратьева —  может быть и не его портрет.

Вступающие  постоянно  призывали друг друга работать с достоверными источниками, и не доверять СМИ, где журналисты переписываю один у одного  сомнительные факты.  Когда  автор репортажа спросил, следует ли из этого, что СМИ вообще не могут быть документами, в ответ прозвучало, что современные  — нет, а вот газеты прошлых веков – могут. Странно, а что в те века журналисты другими были?

Вообще все, призывавшие к строгости и документальности, на самом деле выглядели скорее романтиками-фантазёрами, увлеченно рассказывающими свои частные версии прошлого. И этим они понравились больше всего.

Собравшиеся получили удовольствие от блестящей научно-эмоциональной  дискуссии, в ходе которой история края предстала не набором отсылок к различным классическим авторам, а живой материей, расшитой нитями сомнений, эмоций  и непрекращающихся поисков. По всей вероятности, это единственно правильное понимание истории. Мы о сегодняшнем дне толком договориться не можем, так какие же имеются основания у нас  полагать, что прошлое можно прояснить до однозначных трактовок?  На сайте АТС уже обсуждалась тема, о том, что на самом деле, говоря об истории, мы всегда обсуждаем «миф истории».

По завершению  всего, осталось ощущение, что разобраться  в данном  вопросе пока невозможно, но заниматься его исследованием интересно. Как сейчас нам интересно спорить  «за политику», потому что в споре  рождается энергия мысли. Не истина,  конечно. Истину, как и официальную историю, всегда назначают власти.

А властей у нас тут было, как нигде. Киевская Русь, монголо-татары, Литовское Княжество, Речь Посполитая, Московия,  Российская империя, Украина Грушевского, Гетьманат, Махно, СССР,  Независимая Украина…  И каждое государство двигало свою историю и свою истину. Немудрено, что мы теперь с этим наследством никак разобраться не можем…

К слову, единственным общепризнанным официальным документом, на основании которого  строятся все исследования, является челобитная  Герасима Кондратьева московскому царю Алексею Михайловичу:  «Бьют челом … бедные и разорённые от ляхов и татар г. Ставища черкасы атаман Герасимка Кондратьев и рядовые казаки, всех 100 человек. В нынешнем Государь во 163г. в великие говейны пришли мы из-за Днепра… с женишками и детишками и пришед стали на Псле реке подле речки Сум…».

Казакам было выдано высочайшее позволение на строительство поселения,  с условием. Вот тут важно: «Не прокладывать дорог в заповедных лесах и не портить деревьев в бортных  уходах.» (Борт —  дуплистое дерево с пчелами или часть горы, где жили пчелы, которое огораживали, что указывало на то, что эти огороженные участки переходили в чью-то полную собственность).

Вот как тогда за экологию боролись в Московском царстве… 

 Нижеследующие размышления навеяны  недавно состоявшимся   переименованием сумской улицы Кирова в улицу Кондратьева.

К вопросу  о переименовании  улиц  мы подойдём,  как к вопросу творческому.  Давать имена  чему-то – это Богом данная прерогатива  человека.  А вот  насчёт переименований…. Хорошо,  что это касается только  населённых пунктов, где каждый новый временный  (ибо  ничто не вечно) режим пытается максимально наследить именами своих   начальников.  Я  вот подумал, какая бы  путаница  началась,   если бы  животных переименовывали тоже. Скажем,  льва, носящего имя  красного начальника Троцкого,   при смене   флага   стали бы  именовать  волком    в честь известного народного депутата,   внесшего неоценимый вклад  в  построение  и укрепление…

 К счастью, пока  до животных очередь не дошла и переименователи тренируются на улицах.   И в этом процессе они, как мне кажется,  пошли   ошибочным путём. А так как они люди умные, то пошли им сознательно. Поясню.   В начале  XXI века   уже всем очевидно,  что при любом строе  хорошо живут начальники, а народ живёт, как получается.  И переименование  улицы имени советского барина Кирова в  улицу имени  дореволюционного  барина Герасима Кондратьева –  событие,  которому радуются  две группы  людей. Первые – это апологеты сегодняшнего режима,  потому что  им при нынешних раскладах  сытно и  комфортно. А единственной угрозой своему личному благополучию они  видят  предыдущий советский режим.

Но эти ладно. Гораздо более любопытно выглядит вторая группа радующихся – так называемые «простые сумчане». Бедные,  в общем.  Мне кажется апофеозом холопского  мироощущения радость по поводу того,  что увековечено (в условном, конечно, смысле)  имя любого барина – советского или несоветского.     Революцию в 1917 году совершила не кучка  большевиков. Её поддержал народ, которого его  дореволюционные  хозяева  достали так,  что люди были готовы кровь проливать,  лишь бы от них избавиться. 

 Иными словами,  единственный  знак,  который возможно поставить между именами  Кирова  и Кондратьева – это знак равенства.     Кондратьев,  конечно, основал Сумы (чтобы не вдаваться в отвлекающие дискуссии, пропустим роль  в этом процессе московского  воеводы  К. Арсеньева). Однако  областным центром  и крупным промышленным городом, население  которого увеличилось по сравнению с его дореволюционным уездным статусом   в десятки раз,  Сумы  сделали уже барины советские.

 В  этой   связи  предположим,  что мы таки решили  последовать  совету А.П. Чехова  и  начали  по капле выдавливать  из себя рабов.     А  значит,  для начала  нам следует  не только избавиться  от кумиров, но и перестать  создавать себе новых, ибо не по-христиански это. 

А во-вторых,  необходима  чёткая концепция называния улиц,  чтобы это не было  результатом  прилива вдохновения   в голову очередного  городского  начальника, а стало  системой, раз и навсегда одобренной на общегородском референдуме. 

Вот тут я ни на чём не настаиваю.   Просто скажу, что с моей субъективной точки зрения, улицам следует  или  возвращать исторические названия, как, например,  Ильинской и Троицкой,  или называть их в честь  великих деятелей культуры.

 И  если уж городские власти решили все городские проблемы и, наконец,   приступили к  топономическому  преобразованию Сум, то  улице Кирова надо было бы вернуть её историческое название – Лебединская. Красиво же!  А главное, сразу ясно, что на этой улице живут свободные  люди (лебедь  — свободная птица!), а не потомки холопов барина Кондратьева, как отныне следует из настоящего названия  улицы…