Наша семья тогда в социально-материальном смысле являла собой классический пример обычной советской: папа — рабочий, мама — инженер, им по тридцать пять лет, у них: трёхкомнатная квартира, машина, дача. Летом — 21 день отпуска в Крыму.

У родителей была «Лада», мы выезжали из Сум примерно в 5 утра, а к 17.00 уже приобретали путёвки на турбазу «Приморье» в Планерском. Без всяких очередей и прочих сложностей. Жили в уютных домиках среди тенистого сада, где по дорожкам свободно бродили павлины, в киоске продавались вкусные коктейли, а на спортивных площадках не прекращались сражения в футбол, баскетбол, волейбол, шашки, шахматы. Ну и какой пляж без преферанса? Единственной проблемой было успеть купить свежий «Советский спорт» с отчётами о последнем туре футбольного чемпионата.

В те годы ещё был открыт для свободных прогулок Кар-Даг и можно было побродить по нему сверху, где он у основы Чертова Пальца оказался плоским и скучным, как звёздный артист в быту. Пешком вдоль моря разрешалось гулять куда угодно, то есть куда дойдёшь. Я, правда, дальше Лягушачьей бухты пешком не рискнул. Сейчас это всё закрыто, ибо у нас свободная страна. А тогда, при тоталитаризме, было можно. Мне было 12-14 лет, гулял один, родители — молодые, у них свои дела, поэтому отпускали без проблем. Тогда вообще царило ощущение полной безопасности и защищённости.

Я занимался плаванием, поэтому мог уплыть далеко-далеко в море, где одновременно жутко и прекрасно. Атмосфера того времени  напоминала «Кавказскую пленницу» — та же музыка на танцплощадках, те же наряды. Родители дружили с народом из всех городов большого Союза, а сам Крым был гостеприимен на турбазах и санаториях, и романтичен и дик вокруг них. Запах, витающий над посёлком, представлял собой восхитительную смесь ароматов моря и трав. Горно-морской пейзаж радовал взор и напоминал детские книжки и фильмы про пиратов и отважных путешественников.

В следующий раз я попал в Планерское примерно через 10 лет. До начала антиалкогольной компании там повсюду стояли «автоматы Бахуса» с дешёвым и качественным «сухариком», и мужички регулярно отлучались к ним от жён. Увы, с началом антиалкогольной кампании автоматы исчезли. С тех пор, как по мне, и начались наши беды. Но до их осознания было ещё далеко. Мы с женой, по студенческой стройотрядовской привычке, жили в палатке на автокемпинге, который располагался там, где нынче верблюд с аквапарком. Практически все пляжи были открытыми.

Из ярких впечатлений запомнилось то, что мы могли в палатке оставлять на целый день ценные вещи, хотя милиции в посёлке я не видел никогда. Пропажа случилась только один раз. Мы тогда в Крым летали на самолёте из Сум. Для семьи из двух молодых учителей это было вполне по карману. И однажды грузчики в аэропорту стырили, гады, палку копчёной колбасы, которую мы сдали в багаж. Впрочем, питание в столовках местных было таким дешёвым, что эту потерю мы пережили безболезненно.

Меня тогда, к слову, Сан Саныч Васильев на Сюрю-кая повёл – это самый высокий пик в районе – дал почувствовать себя альпинистом.

А ещё в те годы стали появляться первые нудистские пляжи. Я не люблю без дела валяться на солнышке и во время отдыха вечно где-то брожу. Однажды иду от Коктебеля до мыса Хамелеон вдоль моря и вдруг в скалах…

В общем, сейчас на нудистских пляжах всё не то. Сейчас девушки всё себе выбривают и при равномерном солярисном загаре выглядят, как целлулоидные куклы из супермаркета. А тогда…

Выхожу я из-за огромного камня, лежащего в море, и взору открывается пляж, спрятанный в скалах. А там — девушки (парни, кажется, тоже были, но в кадр они по понятным причинам не попали). И девушки, которые скорее на акцию свободы вышли, чем загорать – это же уже было весёлое время перестройки. А у всех, как в известном стихотворении Юрия Кузнецова, «треугольники русых журавлей». И не только русых… ага. И полосочки от купальников, которых нет. В общем, настоящие натуральные девушки. Я как увидел – так и пошёл пешком в море, аки посуху. И ещё потом сам удивлялся, как так глаза могут скоситься, аж назад…

Мне было почти тридцать и я, в целом, после учёбы в пединституте, уже знал, как анатомически устроены девушки. Но чтобы вот так на берегу моря…. Это было что-то древнегреческое, эпическое, из легенд Эллады: дикий берег, море и  стайка афродит… Потом мы туда сами компанией отдыхать ходили и я видел себя со стороны, когда кто-то случайно забредал на наш пляжик. Целомудренное было время. А сейчас на нудистском пляже,  который теперь располагается,  к слову, чуть ли не в самом центре прибрежной зоны Коктебеля, торговцы пахлаву с семечками между голыми носят, и обеим сторонам всё равно. О, времена! О, нравы!..

То были последние дни коктебельских хиппи. Они царили на набережных: настоящие — с хайрами, бахромой, фенечками, портвейном, дудочками и песнями о солнце и траве.

Мы тоже так разок попробовали. Началось с того, что, отдыхая с палаткой в известном бард-лагере «Борзовка» на Азове, мы поняли, что нам там скучно и, плюс, гитара тенькает не умолкая днём и ночью. И вдруг кто-то сказал, что в Доме писателей в Коктебеле сейчас пребывает Дмитрий Сухарев. Для нас, романтиков, он был, как олигарх для нынешних студентов-экономистов. И мы решили отправиться в гости к гранду. На попутках доехали до Коктебеля, перелезли через забор, объяснились в любви поэту, попили чаю, почитали стихи  и так же через забор ушли спать в спальниках на набережной.

А потом грянули 90-е. И стало не до поездок на отдых. Пару раз, правда, удалось попасть в Крым с группой артистов на гастроли. Однажды даже в часть к тем самым морпехам, которые двадцать лет спустя так геройски сдались «зелёным человечкам». Здоровые такие хлопцы…

Последний цикл заездов случился уже после 2006 года. К тому времени Коктебель стал в основном местом движения денег. Жили мы уже не в палатке и не в домике, а в шикарном номере с понтами и прочими удобствами, кушали в ресторанах, но.. это уже был не Коктебель.

На пляже с моря тянуло бензином от водных мотоциклов, которые лишили возможности плавать вдаль, потому что летали на бешеной скорости практически по головам купающихся. И не возразишь – бизнес. А с  набережной- сильнейший запах массово жарящейся еды. На пляже — десятки курящих дам. Запах моря практически неощутим в этой симфонии дымов и ароматов. В небе чаек меньше, чем ворон и воробьёв. И всё  — платное. И повсюду мусор.

Под конец цикла мы приспособились ездить в Коктебель на неделю, чтобы для поддержания традиции посидеть в ресторанчиках и, попивая отвратительный коктебельский  коньяк, в ностальгических  чувствах полюбоваться древними пейзажами, которые с дальнего расстояния ещё похожи на тот прежний волошинский первозданный поэтичный Коктебель.У нового оставалось только одно достоинство. Можно было сесть в поезд в Сумах и за ночь приехать туда без пересадок.

Теперь и этого не будет. Отныне надо менять гривны на рубли, поезд будут тормозить пограничники, таможенники будить станут ночью, проверять документы, багаж шманать….

Да и ехать в края, где тебя считают гражданином второсортной державы, от которой крымчане с радостными воплями убежали к, надо полагать, «первосортной», тоже не очень приятно.

В общем, «всё не так, ребята». Осталась только светлая память о том Крыме, который был берегом без национальности,  пахнущим Древней Грецией,  где показалось бы вполне нормальным, если бы  вдруг из–за скалы появился  парусник с аргонавтами…

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com