Сцена в маршрутке. Молодой человек кричит водителю: «Остановка!»  Водитель останавливается. Пассажир выходит. Через некоторое время девушка  обращается к водителю: «На следующей  остановите,  пожалуйста.» На остановке девушка говорит «спасибо» и выходит. 

А я вот о чём подумал. Молодой человек, я уверен,  знает  слова «спасибо» и «пожалуйста».  Но намеренно не употребляет их. Дело не в лени или экономии энергии речевого аппарата. В его лексике прекрасно находят себе место слова–связки, берущие своё начало, как утверждают многие авторитетные филологи и лингвисты, во временах монголо-татарского  ига. Хотя они и не несут ни эмоциональной, ни информационной нагрузки. Вероятнее всего, он их использует для придачи  своей речи некой специфической музыкальности. А вот слова–знаки вежливости юноша, в отличие от девушки, употреблять принципиально отказывается. Почему?  В них чужая музыка?

Получается, что в одном мире сосуществуют представители разных культур.  Наш условный «юноша» (хотя он может быть и девушкой, и даже дедушкой) полагает, что вежливость, то есть демонстрация априорного уважения к человеку, является излишком, усложняющим процесс  коммуникации. Уверен, что он и по отношению к себе не ждёт «спасибо-пожалуйста». Девушка  же относится к той части человечества, которая предпочитает общаться с другими людьми  с соблюдением безопасной дистанции взаимного уважения.   

Важное попутное замечание. Вежливость напрямую не связана с добром и злом. Я видел много добрых невеж и вежливых негодяев. Скорее вежливость (и наоборот) — это  признак отличия своих от чужих. Заветные слова: «извините, простите, позвольте, спасибо, пожалуйста», как и их известные «антонимы», являются ещё и неким кодовым сигнальным набором. Я неоднократно проводил следующий эксперимент. Захожу в магазин, а там продавщица, на моё «извините, не могли бы Вы…» начинает делать вид, что меня нет. Тогда я просто перехожу на «ты» и говорю примерно так: «Эй, слышь,  иди сюда, покажи мне вот ту вещь!» И она вдруг начинает мне улыбаться. Своего узнала…

Я, кстати, ещё и с гопниками пробовал общаться на языке «спасибо–пожалуйста». И вот ту начинался юмор. После минутного удивления, у  каждого второго (да!) гопника в очах зажигался  новый свет, и он вдруг становился похож на человека кроткого и очень часто, к слову,  выяснялось, что на самом деле он — наш. Такой как я и девушка. Но жизнь заставила жить Штирлицем среди чужих (заметьте я, как вежливый человек, ни разу не употребил слово «хам»). И он привык. Как Маугли. Хотя в душе очень хочет к своим. Но не решается.

Оно и понятно. Чтобы жить вежливым среди антиподов надо иметь мужество. Они же расценивают наше «пожалуйста», как мы их «…твою мать…». Как агрессивное оскорбление.  Помните знаменитое: «А ещё шляпу надел!» Поэтому многим вежливым проще адаптироваться к доминантой поведенческой парадигме социума, изобразив из себя такого же  «юношу», чем регулярно получать по морде. Простите, по лицу.  

А на выборы-то мы с одинаковыми правами идём!  При этом мы с девушкой голосуем за свою культуру. А юноша,  голосуя за лидеров, олицетворяющих его культуру, навязывает нам свою. И между нами пропасть, дистанция, гораздо более непреодолимая, чем между людьми,  говорящими «спасибо» и «дякую». 

А есть ещё пропасть между богатыми и бедными, бюджетниками и предпринимателями, безработными и теми, что сидят на «блатных» теплых местах, между пешеходами и автомобилистами,  между коммунистами и анархистами, между едущими в переполненном  «минаевском» автобусе на Барановку, и теми, кто только пытается туда влезть…

Много между нами бездонных пропастей. А жить нам всем приходится в одном государстве. И после этого ещё находятся наивные, которые ловятся на  байки политиков о стране  всеобщего счастья и благополучия?

Но самое… даже не знаю какое тут слово подобрать… в общем, самое-самое заключается в том, что если даже нам  разделиться по своим федерациям, все равно через некоторое время мы опять понарываем себе пропастей.  А если потом опять разделимся – опять нароем. Пока не дойдём до  того, что  каждый будет жить сам-один. И тут начнётся скандал среди  субличностей каждого. А  всем известно, что нет страшней и безумней  войны, чем война с внутренними врагами.

Вывод. Чем больше  нас разных в одном месте, тем больше  шансов у каждого из нас сохранить себя и не сойти с ума. Поэтому никаких федераций. И вообще никаких границ. Да здравствуют Соединённые  Республики  Человечества!  И мы там все будем жить и мучиться друг с другом. Но лучше друг с другом, чем самими с собой…