Точнее, не придумали, а раскрутили до всемирного модного тренда старый замшелый локальный праздник. Мы к роли рекламистов ещё вернёмся. А пока есть предложение поразмышлять вот над чем.

Предположим, что человечество развилось так, что вследствие некоего генного сдвига, какой-то непредсказуемой мутации, мы были бы точно такими же, но не испытывали чувства возвышенной любви. Надо сказать, что представителей homo sapiens с подобным сдвигом и сегодня хватает. Множество людей проживает жизнь, так и не испытав любви. Не эроса в древнегреческом понимании, не интима в современном, а именно любви, такой как у Данте, когда любимому или любимой отводится место в круге безгрешных, а любящий своей любовью искупает все его (её) грехи.

На самом деле очень удивительно, что такая любовь, как у Данте и Петрарки вообще случилась на Земле. Пусть даже в поэтической фантазии. Человек при всех своих интеллектуальных достоинствах существо достаточно сложное, чтобы его любить. Я даже не говорю о физических недостатках, имеющихся у всех, кроме уникальных идеалов, которых, как известно, в живой природе не существует. Но кроме этого, мы же ещё и с характерами все, с нервами, с эмоциями. А любовь всё рано иногда случается! И это чудо, разумеется. Диво дивное.

Как любое чудо, любовь — иррациональна. В ней нет логики. Наверное, любовь – вообще самое алогичное чувство, из присущих человеку. Особенно мужчине. Я прошу прощения у присутствующих здесь моногамных дам, но женщина, в принципе, до последнего времени была заинтересована в раскрутке любви, как вышеозначенные рекламисты. Потому что, убедив мужчину в том, что у него с ней и только с ней любовь, она обеспечивала себя материально.

Не так сейчас. Техника сделал мир унисексовым, женщины умеют и имеют возможность совершать те же па возле кормушки, что и мужчины, и прекрасно прокармливают себя сами. Но по инерции ещё хотят любви. А если бы её не было?

Случилась бы в этом случае культура? Возникло бы искусство? Осмелюсь сделать страшное предположение. Культура бы всё равно случилась. Скульпторы бы соревновались в ваянии статуй вождей и прославлении купцов и воинов. Певцы бы слагали гимны и оды в честь этих же особ. Философы бы размышляли о смысле жизни, в которой одним всё, а другим ничего. Для отдыха от воспевания сильных мира сего служила бы пейзажная лирика всех жанров. Затем бы, по мере развития техники исполнения и фантазии творцов, появилось бы абстрактное искусство, которое вообще изображает нечто беспредметное, неосязаемое и бессмысленно прекрасное. То есть именно то, чем и является любовь.

И вот когда бы искусство дошло до высшей точки абстракции – оно бы и придумало любовь, как придумало такие же не менее абстрактные, ниоткуда не вытекающие и никем до конца не понятые понятия как: «свобода» и «независимость».

И обязательно случился бы некто талантливый, как Данте, и он бы сочинил эту возвышенную страсть в уже более конкретизированном и адаптированном варианте. А далее пиарщики создали бы из неё мечту. И все бы её захотели, потому что сработал бы знаменитый эффект FOMO (fear of missing out) – автомобиль у меня есть, за границей я был, а любви нету? Не может такого быть! Куда надо перечислить и сколько, чтобы была?

Таким образом, мы приходим к выводу, что человечество было обречено на любовь в тот момент, когда нам на выходе из рая были выданы мозги. С тех пор она там и живёт.

P.S. Не совсем по теме, но всё же. Интересно, если бы в 1825 году на Сенатской был женский бунт – дворяне-мужья отправились бы за жёнами-декабристками в Сибирь?