Хочу  поговорить  о разнице между театром политическим и классическим.   Начну с общего. И там, и там –  актёры, драматурги и режиссёры. И там, и там публике рассказывают некие вымышленные истории. Правда, у классического  театра  шире набор финалов: тут не только комедия, но и драма  с трагедией. (Напомню, что в средние века комедией называлось всё, что хорошо кончается. Поэтому Данте назвал своё произведение Комедией).

 У политиков всё всегда завершается хорошо.   И всё будет. Но завтра. Такая хитрая игра со временем,  в стиле Шехерезады.   Порой,  конечно,    и у них случается облом в духе  концовки «Гамлета». Это называется революцией и,  как я понимаю,  практикуется  в современном политическом театре для снятия стресса у публики.  

 В классическом театре есть замечательные  актёры. Они заставляют зрителей восхищаться собой  и радоваться  этому восхищению.  Вместе с  ними можно пережить сложную гамму человеческих чувств:   проследовать за влюблёнными, мятущимися или  страдающими душами  и  тем очиститься. Именно высокая, очищающая душу трагедия, а не  комедия  правит  классическим театром.

А вот  политический театр – конечно  же,  комедия. О, это   виртуозное соло  хорошего  политического  комедианта! Эта игра  интонаций, пафос  речей,  несчастное (свинское, наглое, умное, глупое, смешное, в общем – характерное)   лицо.  Политик дарит  электорируемым энергию живого общения и  при  этом  никогда не давит. Политика проще всего презирать, над ним, согласно законам жанра, даже разрешено насмехаться.

 В классическом театре, увы, могут служить слабые, малоталантливые и по-человечески неинтересные актёры.   В политическом – такие не выживают.

В классический   театр нужно ходить. Одеваться,  добираться, покупать билеты –  иными словами, тратить время  и  деньги. 

Политики ходят к нам  домой сами. Через телевизор. Они – мыльная опера, практически члены семей,   к ним привыкаешь («Привычка свыше нам дана, замена счастию она» — Шатобриан в вольном переложении Пушкина) и  ежедневно ждёшь встречи с любименькими. 

 Пьесы  выдающихся драматургов  классического театра – это жанр  литературы.  Их можно читать  отдельно, как книгу. 

А  в  политике  не важен текст. Именно это раскрывает  возможность для  импровизации. Когда два политика,  потрясая харизмами,   произносят в лицо друг другу некие речи,   публика,  поддерживающая  своего политика, всегда согласна с его  аргументами и никогда – с   аргументацией противоположной стороны.  Политическая дискуссия – это даже не софистика.  Это спор ради  обмена эмоциями.  Не мыслями (оппоненты их не  слушают),  не фактами (кто их может проверить?), не идеологиями. Насчёт последнего – вообще отдельная  тема.   Просто поразительно,  как могут спорить до драки между собой  сторонники одной идеологии.  И то  той, которой нет.

В театре Чехова и Шекспира  практически нет однозначных (любимое слово политиков)   персонажей.    Как правило,  основной конфликт разворачивается вокруг  человеческой личности, разобранной  автором  на  отдельные   субличности.  Разобранность  влечёт их друг к другу. А отдельность – отталкивает.   Всё, как в человеческой душе, которая  всегда –  поле битвы страсти со  смирением, греха с покаянием, добра со злом.   Классический театр  прокладывает  тропки во  внутренний  мир  человека, оторванного от самого себя театром политическим.

Политиков,  никогда не выполняющих свои предвыборные обещания,  переизбирают постоянно,  потому  что люди  боятся лишиться  иллюзии,  погружаясь в которую, ты вроде бы даже рулишь страной. А твоя личная,  малоинтересная даже тебе самому,   жизнь   уходит в сторону.   Более того, мне кажется, сейчас вообще новые люди массово образовываются. Он концентрируется на одном: заработать денег с единственной  целью – купить  на них билет в любом  направлении от себя. И это – успех политиков.

 И тут мы останавливаемся.  Ибо пришли к пропасти,  разделяющей два  рассматриваемых выше вида зрелища.   С одной стороны – внутренний мир человека, его душа, с другой – перевод человека в  статус  как бы мыслящего барана (прости меня, Блез),  который, подчиняясь  пастырю,   как бы принимает  как бы самостоятельное решение о  переходе вместе со стадом  с одного пастбища на другое.

 Но не всё так просто.  Это только на первый взгляд кажется, что   за пастырем ходить плохо, а  во внутренний мир погружаться – хорошо. Я,  если честно,  не уверен на все сто,   что это дело благодарное. Потому что,  вернувшись к себе, можно там такого нарыть, что  сказки  политиков покажутся реальным  раем.

 Человек  — сложное  существо.  Слишком сложное даже для себя самого. До такой степени сложное, что  подавляющее  большинство  мучающих  и убивающих  нас проблем  мы придумываем себе сами, доставая их из себя.    Если результаты этого  доставания  облекаются  в некую форму (мелодии, текста,   картины), то это муки творчества,  которые с лихвой окупаются счастьем созидания.    А если  форма не обретается, то в этом случае,  наверное,  уже нужен доктор. Или политик из телевизора, который быстренько уведёт человека от его проблем и заставит жить другой, иллюзорной,  но красивой жизнью  того будущего, которое не наступит никогда. Но это и не важно.  Важно,  что человеку здесь и сейчас хорошо.

В связи с вышесказанным  я думаю о  гармоничности мира. Как хорошо и правильно он устроен!  Каждый в нём  предлагает своё.  В нём есть два полюса: творческая жизнь в окрестностях своего  внутреннего мира и  стадная жизнь  во  внешних обстоятельствах.

 И казалось бы, всё хорошо! Человек! Выбирай и будь счастливым! Но…

Далее следует текст из Википедии

Бурида́нов осёл (лат. Asinus Buridani inter duo prata — буриданов осёл между двух лужаек)  — философский парадокс, названный по имени Жана Буридана, несмотря на то, что был известен ещё из трудов Аристотеля, где был поставлен вопрос: как осёл, которому предоставлены два одинаково соблазнительных угощения, может всё-таки рационально сделать выбор?

Буридан нигде не упоминал данной проблемы, но затрагивал подобную тему, отстаивая позицию морального детерминизма:  человек, столкнувшись с выбором, должен выбирать в сторону большего добра. Буридан допустил, что выбор может быть замедлен оценкой результатов каждого выбора.

Позже  другие писатели утрировали эту точку зрения, приводя пример с ослом и двумя одинаково доступными и хорошими стогами сена и утверждая, что он непременно умрёт от голода, принимая решение. Эта версия стала широко известна благодаря Лейбницу…

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com