Я нечаянно палец порезал. Сколько кровищи-то вытекло. Ужас! Что теперь будет? Рана резаная, рваная, и почернела вся. Не нравится мне всё это! Вон у Василия Николаевича палец на ноге тоже почернел, ногу отрезали, помер. Валентина Ивановна тоже от аналогичной болячки скончалась. Сепсис, гангрена, ампутация конечности…

Тёща сказала, чтобы в растворе марганцовки палец попарил. Парил, и не единожды! Только толку от этого никакого. Бр-р-р!

Боже мой, как палец распух! Как же так? Ведь я рану сразу антисептиком обработал. Водка, одеколон, спирт…  Даже внутренности продезинфицировал.

За что мне наказание такое? И причём здесь марганцовка? Тут в поликлинику надо! А идти не хочется. Дождь, грязь, слякоть.

Однако приполз.

«Ложись!»  – говорят: «На операционный стол!»

Ну, я и лёг.

Входит мужик в белом халате с ножницами в руках.

Я как глянул, похолодел весь. Всю память отшибло! Что там было потом, ничего не помню…

Но палец-то цел! Повезло, однако.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Ванька Жуков, семилетний мальчик, депортированный три месяца тому назад в гелиосверхновую школу в созвездии Циркуль, в ночь под звездопад не ложился спать. Дождался, когда дежурный робот Резец, не решив уравнение любви с двумя неизвестными с его электронянькой Девой, ушёл регистрировать метеорный рой Хамелеонид, а электронянька, зарегистрировав амплитуду дыхания притворившегося спящим Ваньки, переключилась в состояние электроанабиоза, достал магнитофлешку и стал диктовать.
«Милый дедушка, Константин Макарыч! – прошептал он. – Поздравляю тебя с … биллионолетием Млечного Пути и желаю тебе всего от Первоатома. Нет у меня ни отца, ни маменьки после  вселенской катастрофы в другой Вселенной. Один ты у меня остался. А вчера мне было светопреставление за то,  что я учил историю цивилизаций и по нечаянности заснул. А на днях велели мне задать программу для моей электроняньки Девы, а я ошибся, а она вместо того, чтобы селёдку с хвоста чистить по заданной мной программе,  стала ею мне в щёки тыкать. А еды нет тут никакой. Утром дают тюбик с пастой, в обед и в ужин тоже, а сами святым духом пресыщаются, что ли…»
Ванька вздохнул и пугливо покосился на полки с электронными внутренностями, съёмными щупальцами и блоками существования.
«А планета Транзистор большая. Всё бетон да стекломасса. А чтобы собачонку живую или корень жизни, так того здесь нет. Дедушка милый, нет никакой моей возможности, хотел я смыться отсюда, да тех, кто депортироваться пытался, перехватывают, и никого не пускают отсюда без разрешения ректора Диода, а на звездолёте боюсь, небезопасно это и долго. Прилетай, милый дедушка. Пожалей ты меня, сироту вселенскую, а то жизнь моя хуже машины всякой. Остаюсь твой внук, Иван Жуков. Милый дедушка, прилетай!»
Ванька вложил магнитофлешку с записью в платиновый пакет и написал адрес: «Тринадцатая Метагалактика, звёздное облако «Местная система», Солнечная система, на Землю, дедушке». Потом почесался и прибавил: «Константину Макарычу…»
Всё точно по Чехову!

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2016

Я часто гуляю по городу, хотя уже давно никаких новостей.

Полоумные ученые вместо спасения деревьев придумали кислородные заводы, а консерваторов, которые пытались спасти последние остатки фауны, считали сумасшедшими.

Через пару десятков лет вместе с растениями погибли животные. Остались только люди, запертые в железных клетках городов, планеты из железа, стекла и бетона.
Искусственный воздух не пах. Совсем. Это сводило меня с ума. Неважно, был ли дождь, туман, сырость. Я забыл запах промокшей листвы, которым наслаждался в детстве.

Заводы создали серую завесу на небе, и солнца больше не было видно. Оно больше не требовалось нам для выживания, фотосинтез как явление перестал существовать. Кожа стала бледной, иммунитет пропал. С болезнями стала сокращаться численность населения планеты. Не сильно, но заметно для людей, которых это интересовало.

Во время одной из своих прогулок я заметил трещину в асфальте. Потрогав ее, я увидел частички чернозема. Вдруг там может вырасти семя? Я загорелся этой бредовой идеей и налил в трещину немного воды.
Каждый день я приходил туда и смотрел, вдруг росток проклюнется. Прошел месяц, и я увидел маленький зеленый стебелек. Я не знаю, что это было, но счастье переполняло меня. Пошел домой, взял молоток и разбил асфальт вокруг этого маленького зеленого стебелька. Мне удалось достать его вместе с корнями. Собрав в пакет земли, из сделанной мною трещины я отнес росток домой, посадил в горшок и стал ждать.

Он наполнил мою жизнь смыслом. В моей комнате пахло чем-то живым. Больше не было того прелого воздуха. Это был мой кислород, настоящий кислород.
Росток вырос в небольшое деревце.

Меня поражала некая болезнь. Она касается всех, когда приходит время. Я умирал от старости. Не было жены, детей, но моей семьей стало дерево, которое разрослось по всей квартире. Оно любило меня и дарило настоящую жизнь. А я отплатил ему заботой.

Я лежал в кровати. В глазах темнело, и стук сердца последними слабыми ударами отдавался в голове. Я смотрел на свое творение, мирно шелестящее от ветра вентилятора. В окне я увидел солнечный блик. Он осветил листья светло-зеленым. По моей щеке пробежала слеза. Я был счастлив. Хотя, возможно, мне показалось. Бликов ведь не бывает без солнца.

Последний глоток воздуха был самым вкусным и ароматным, как в детстве.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2014