Хочу рассказать, как я рассказываю друзьям про поэта Александра Кабанова. 

Кабанов (если кто не  в курсе) – популярный современный русский поэт, проживающий в Киеве. Друзья мои – в основном, люди творческие, хотя представителей цеха  поэтов да и вообще литработников среди нас крайне мало. Это музыканты, художники, барды, актёры, журналисты, работники науки и образования… Поэты тоже есть, но не из мэйнстрима, то есть не из тех, кто активно  общается с современной поэзией, ездит на поэтические фестивали,  участвует в конкурсах стихотворений,  публикуется в  периодике.

Всей этой суеты мы не любим, так как полагаем поэзию  чем-то располагающимся выше будней и даже житейских праздников. Зарабатывать тоже пытаемся вне литературы, оставляя последнюю исключительно для творческих радостей. Мы достаточно неплохо знаем прозу и поэзию  XIX—XX веков. Можем долго и вдохновенно спорить: поэт ли Ахматова и какой период Заболоцкого значимее для общей оценки его творчества? Но о современных поэтах разговор у нас если и идёт, то только вскользь.

Тому две есть причины. Во-первых, литературных текстов много. А жизнь – короткая. Просто физически не получается прочитать и прожить всё. Да ещё так прожить, чтобы все тонкости  прочувствовать.

А с другой стороны – поэзия, как плёночная фотография, требует проявителя, в роли которого выступает время. Как часто бывало, что поэт, блиставший и казавшийся неоспоримым гением при жизни, вдруг спустя  пару десятилетий, оказывался совсем маленьким. И наоборот.В живописи, скажем, возможна ситуация, когда  некий ловкий маршан раскручивает доселе неизвестного художника, коллекцию работ которого он при жизни дёшево скупил (поскупившись), и, раскрутив, на этом хорошо зарабатывает. На поэте заработать практически невозможно. Поэтому тут если уж автор п(р)оявляется через годы, значит он – правда, поэт.

Поэта Александра Кабанова ещё ждёт это испытание – проявление временем. А пока он живёт, творит и восхищает современных читателей, в частности  меня, недюжинным  поэтическим  даром. Его тексты внешне – непрерывная игра  словами. Кабанов – мастер слова, то есть  лова слов. Он так ловко нанизывает их на  свои размеры и ритмы, что кажется, будто стихотворчество для него –  увлекательная игра и вся эта  логическая (от «логос», то есть «слово», «мысль», «разум»)  эквилибристика, в результате  которой  вдруг  возникает уникальная кабановская икебана  из живых, свежих, ещё пахнущих творческим космосом слов – и есть конечная цель автора.

И порой это даже отталкивает многих поверхностно читающих его стихи. Однако, в отличие от других «игроков» на этом поле, демонстрация виртуозного  владения техникой версификации в данном случае отнюдь не является конечным пунктом. Скорее, это попытка (чаще всего – удачная) вглядеться в дремучую глубину слов, расшифровать их тайные смыслы,  добиться полифонического звучания не только всего текста, но и каждого его элемента. А параллельно в каждом стихотворении звучит тоненькая, щемящая, слегка сентиментальная, трогательная нотка, такая себе маяковская флейта-позвоночник, которая держит на себе весь оркестр и придаёт смысл пёстрой кабановской словомузыке.

Надо сказать, что Александр Кабанов пришёл в русскую поэзию в то время, когда она одновременно мучительно и радостно переваривала наследие великого Иосифа Бродского, который сломал прежний  русский поэтический язык и на его месте построил свой – изысканный, сильный и легко узнаваемый. Для любого заговорившего после него поэта было два варианта: оставаться на столбовой дороге прошлого, истово впадая в немыслимую простоту, как завещал ещё один великий,  или покорно  разрабатывать языковые прииски Бродского, чем часто грешат сильные поэты постбродского  периода.

Многие пытались найти третий путь, следуя по пути эксперимента, в том числе и игры со словами. Но отодвинуть игру на второй план, превратив её из главного содержания  в средство, а лучше – в особый язык, на котором рассказываются высокие и трепетные вещи, язык, рождающий феноменально точные, яркие и органичные поэтические  образы – это смог только Кабанов.

Моё открытие  Кабанова началось со стихотворения «Уха».

 Луковица огня, больше не режь меня,

 больше не плачь меня и не бросай в Казань.

 Ложкою не мешай, ложью не утешай,

 Память – мужского рода: чешется, как лишай.

 Окунем нареки, вот мои плавники,

 порванная губа, вспоротые стихи.

 Вот надо мной проходят пьяные рыбаки.

 Все на земле – мольба, дыр и, возможно, щил.

 Господи, Ты зачем комменты отключил?

 Всех успокоит Сеть, соль и лавровый лист,

 будет вода кипеть, будет костер искрист.

 Будут сиять у ног – кости и шелуха…

 Как говорил Ван Гог: «Все на земле – уха…»

Затем были поиски живой книжки, пришлось «напрягать» московских друзей. Так ко мне в руки попал сборник «Аблака под землёй».  Кабанов,  вероятно, единственный современный поэт, книгу которого я не просто купил, а ещё и по-советски доставал через знакомых. Хотя его текстов много в сети. Но стихи  в интернете – это презентация творчества, знакомство,  своеобразный сэмплинг, а книги домашней библиотеки составляют мир, в котором ты живёшь. Ты рядом с ними просыпаешься, любишь, думаешь, отдыхаешь. Дома можно держать только те книги, которым  доверяешь. Свои. Отбирая книги для домашней библиотеки, всегда стараешься выбрать самые событийные, знаковые,  важные… Я рад, что  кабановские  «аблака» украсили мою домашнюю книжную полку, уютно, по-родному примостившись между  Шекспиром и Ходасевичем.   

Надеюсь, в какой-то момент на моей полке рядом с «аблаками» появится толстый том кабановского «Избранного». Но пока что каждый раз при чтении его новых  стихов – удивление и восхищение: фантазией, глубиной чувств и  диапазоном возможностей передачи этих чувств. 

 Стать не только звездой среди поэтов и любителей литературы, но и «всенародным»  поэтом, как мне кажется, мешает настойчиво самодекларируемая успешность Александра Кабанова как человека социального. Он главный редактор и издатель журнала «Шо», лауреат множества литературных премий.  Его переводят даже на украинский!

Как бы намекая на то, что он – лояльный и респектабельный член общества потребления, Кабанов на своей страничке в соцсети постоянно описывает свои бесконечные достижения (прошу прощения за невольный оксюморон), удачные путешествия и вкусную еду, которой он непрестанно, как Гавриил Державин, то угощает гостей, то наслаждается за счёт приглашающей  стороны.Именно эта буржуазная сытость мешает простому народу его полюбить. 

Вот если бы Саша (да, именно Саша, наш, народный Саша, а не некий  фланирующий в доспехах вечного успеха  венценосный Александр!) публично, по-есенинско-высоцки страдал,  взывал к непризнанности (в кабановском лексике это – отсутствие призов, наград, то есть должной социальной оценки тяжкого труда поэта), тогда наш жалостливый народ  потянулся бы к нему, как тянется ко всем страдающим и недооцененным,  ибо и себя в массе своей таковым испокон полагает.

Подводя итог, скажу, что, на мой взгляд, у Кабанова есть все шансы на то, что время назначит его великим поэтом нашей эпохи.  По крайней мере, если небесная канцелярия  пригласит меня  в комиссию, которая будет выделять гранты на признание, то при рассмотрении кандидатур на звание великих русских поэтов начала XXI века я буду лоббировать интересы Александра Кабанова. И, как сейчас, искать слова для того, чтобы убедить всех в своей точке зрения. И при этом, заметьте, абсолютно бескорыстно. Исключительно из любви к искусству поэзии, которое, как известно, требует слов…