– Знал бы, где упадёшь, соломки бы подстелил, – многомудро заявил Пётр Петрович ушибленному безответной любовью Ивану Ивановичу.

Страдальцу эта мысль, подкреплённая трёхциферным портвейном, пришлась по вкусу. Следующим же утром Амурное поле жизни было густо устлано соломой, а сам Иван Иванович пушечным ядром влетел на него. Да вот только не предусмотрел наш влюблённый того, что под соломой совершенно не стали видны грабли.

Вдоволь набродившись по полю, набив немало синяков и шишек коварным инструментом, многострадальный Иван Иванович, наконец, устал и выпрыгнул на чистый участок земли, не заражённый граблями. Тут он и встретил Её. Они взялись за руки, радостно закружились и…Иван Иванович всей своей массой грузно рухнул на землю. Так до конца жизни и болели ушибы, полученные при падении.

– Эх, учишь их, учишь… Про соломку-то и забыл! – с грустью глядя на новоиспечённого жениха отметил Пётр Петрович и выпил за его здоровье.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

– Здравствуйте, питерцы!

– Мы не питерцы. Мы – петербуржцы!

– Хорошо. Тогда здравствуйте, петербуржцы. Как у вас дела?

– Чудесно. Как всегда любим водку и дождь. А у Вас?

– Задумчиво.

– Отчего же?

– Не стать мне петербуржцем.

– Извольте объяснить!

– Я с детства не люблю дождь. А водка мне надоела.

– Что ж, значит, нам больше достанется. И весь дождь.

На том и разошлись. И всё же это были питерцы, не петербуржцы.

Ведь так и не поздоровались.

Неправильно это. Не культурно. Не по-петербуржски.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Стены помнят всё. Каждый взмах ресниц, каждый шаг, каждое слово, каждый вздох.

Стены помнят нечеловеческий крик строителя, возводившего их триста лет назад, которого они насмерть раздавили своими каменными руками. Не от злости раздавили. От нежности. Как дитя, обнимающее ручками мамину шею в стремлении прильнуть поближе к любящему сердцу.

Стены помнят студенческие оргии, забывшись в которых молодые особы перебирали с шампанским и лишались невинности во сне, после чего по утрам с грустью уходили навсегда.

Сцены ревности. Избиения. Болезни. Сумасшествия. Одиночество. Слёзы. Из года в год. Из века в век.

Стены помнят всё.

Человек не помнит ничего. И не хочет ничего помнить. Он заделывает пулевые отверстия и трещины. Выравнивает шероховатости. Вешает картины. Отгораживает себя мебелью. И живёт в своём мире. В мире, который дарит ему ужин, футбол в ящике и работу. Это всё, о чём он помнит и хочет помнить.

Но стены мешают футболу. И мешают ужину. Стены жаждут рассказать всё, что знают. Скрипом паркета по ночам. Качанием люстр. Открывающимися дверцами шкафов. Трескающимися стеклами окон. Всплесками из сухой ванны. Голосами из пустой кухни. Всеми способами ведут свой рассказ. Они желают поделиться, выговориться.

Они показывают человеку, вернувшемуся с прогулки, свои глаза. Посмотри, человек, мы всё видим!

Открывшему веки человеку, жаждущему стряхнуть с себя оковы наваждения, стены показывают свои уши. Посмотри, человек, мы всё слышим!

Стены расширяются, не позволяя отворить входную дверь бегущему от них человеку. Ты должен увидеть то, что видели мы!

Стены смыкаются на оконных рамах, не позволяя прыгнуть в окно. Ты должен услышать то, что слышали мы!

Смотри, человек… Человек?

Но человек лишился чувств. Больше он решительно не желает ничего видеть и слышать. Он не хочет ничего помнить. И утром идёт не на работу, а в редакцию. В стандартный бланк вписывает: «Продам. Ухоженная. С/у раздельный. С мебелью. Пять минут до метро. Срочно».

Об этом стены расскажут следующему человеку. Попытаются рассказать.

Стены помнят всё.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

В тот волшебный, полный Таинства и Величия, миг создания Мироздания, Божественная Созидающая Сила – Творец рассыпал во Вселенной миллиарды сияющих светящихся солнечных бликов… Это были Души – Человеческие Души, прекрасные и невесомые, светлые и чистые, наполненные Великой Любвовью и Благодарностью всему Миру. Но в каждом сверкающей, таящей в себе Свет и Добро, Любовь и Прощение, Благодарность и Силу, частице Творца была маленькая, почти невидимая точка… И в ней было запрятано НЕЧТО…и эта была Земная Суть Человека. Эта точка могла быть всю жизнь незаметной и Душа всю земную жизнь сияла, озаряя все вокруг…Порой эта точка была ярче самого солнечного блика и Душа дарила всем Благодать… Но иногда эта точка темнела, превращая солнечный блик в тихий несмелый Свет, но все равно Свет. Люди, наша Суть – Свет…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Светозар… Он был тайной души Саманы, которую она сама разгадать не могла. Всего три раза в жизни видела Самана этого юношу. Про себя назвала его Светозаром. И он в течение всей жизни невидимой тенью жил в закоулках памяти Саманы.

Когда идут бесконечные моросящие осенние дожди и серое, затянутое тучами небо, уютно обволакивает землю, на Саману волной набегала ностальгия, светлая, чистая, хрупкая, как хрусталь, и звенела во всех уголках ее странной души. Тогда из глубин памяти выплывал образ Светозара, высокого, стройного, широкоплечего светлого юноши с ясными глубокими глазами. Будто давным-давно душа Саманы утонула в омуте глаз Светозара.

Тогда, в том далеком полузабытом мире, первокурсница Самана стояла на остановке. Была глубокая осень, конец октября. Тихо шел снег, кружась в легком бесконечном завораживающем танце, ложился на землю. Густой пушистой стеной шел снегопад и сквозь эту сказочную девственно чистую снежную завесу к ней приближался он, Светозар. Он улыбнулся, заглянул в ее глаза, спросил время. Был какой-то незначительный разговор ни о чем. Подъехал автобус и Самана уехала. На остановке остался стоять Светозар, весь окутанный волшебными хлопьями танцующих снежинок, и улыбался …

Самана не искала встреч с ним, не спрашивала о нем. Свет его лучезарной улыбки остался в ней, и дивный омут светлых ясных глаз навсегда затянул ее. Он словно мечта, некий иной непознанный мир жил в глубинах памяти Саманы.

Как-то однажды Самана шла по улице небольшого городка. Был разгар бабьего лета, еще по-летнему теплое солнце сияло, озаряя спокойную гладь реки, отражаясь в ней тысячами мерцающих радужных искр. На палисадниках домов ярким незатухающим огнем горели рябиновые гроздья. И навстречу шел Светозар, прошел мимо, одарив Саману своей искрящейся улыбкой.

Вечером Самана с подружкой решили сходить в кино.

В кинотеатре был и Светозар, он был один. По некой воле судьбы, весь фильм Светозар и Самана сидели рядом. В ходе фильма обменялись парой фраз по сюжету фильма. После кино Светозар попросился проводить ее, подружка жила рядом с кинотеатром, а Самане идти почти на другой конец городка.

Наконец Самана узнала настоящее имя Светозара, но это уже не имело никакого значения, он навсегда для нее остался Светозаром. Он рассказал, что окончил исторический факультет, что в этот город приехал к сестре, помогать в строительстве дома. Их знакомство закончилось под чарующим взглядом матовой прохладной осенней луны, едва только начавшись. На следующее утро Самана улетела в другой город.

Третий раз Самана увидела Светозара спустя долгие годы на свадебных фотографиях своей новой знакомой, с которой работала вместе. Светозар был мужем той молодой женщины, но они были давно в разводе…

Светозар. И эта сияющая неизведанная тайна, переливающаяся всеми цветами радуги, звенящая особым волнительным, чистым перезвоном, до сих пор жила в мире Саманы…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»