Когда мы реально живём? В какой момент? Когда, выбиваясь из сил, форсируем бурную реку или когда сидим на берегу и с подробностями и эмоциями вспоминаем перипетии переправы? Представь, Гамлет, ну так чисто теоретически, что вы с Горацио надираетесь до потери памяти, и в этом вашем состоянии вам отдаётся самая прекрасная девушка в Датском королевстве. А утром ты ничего не помнишь. И Горацио не помнит. Вопрос: Была девушка или не было? Если Розенкранц и Гильденстерн не расскажут, то ты так и не узнаешь. А ведь не расскажут, потому что они дурно вели себя, когда последний раз сопровождали тебя в Англию. Получается, что не было девушки. Но она же была!

А теперь представь, что ты напиваешься один. А когда на следующий день я рассказываю тебе, какие подвиги ты совершал, какие вершины брал, ты искренне удивляешься и ещё раз проживаешь те же события, уже по моим рассказам. Ни одним из своих органов чувств ты не помнишь, что с тобой происходило. А оно же было! Или не было? Вот в чём вопрос…

Итак, если не отрефлексировать произошедшее – можно считать, что оно не состоялось. Поэтому обязательно нужно случившееся проговорить хотя бы самому с собой. А потом только уложить на полку памяти. И периодически доставать оттуда. Если не доставать, то оно забудется, его просто завалит последующими событиями и переживаниями. А если доставать — обязательно каждый раз ты будешь возвращать его обратно уже с новыми подробностями. Таким образом, очень скоро там правды вообще не останется. И вот как теперь понять, как ты жил? Это ты свёл с ума дочь старого интригана Полония? Или Офелия тебя?

С другой стороны, у каждого человека с фантазией есть несколько жизненных баек, которые рождались примерно так. Вот идёт он и вдруг думает, что сейчас, в принципе может случиться нечто. Например, что сейчас он может встретить тень отца своего, и та откроет ему страшную тайну. Ну, и дальше уже человек сам фантазирует себе развитие ситуации. А потом стоит ему в шутку эту фантазийную историю рассказать и увидеть, что она нравится слушателям, как она становилась хитом его автобиографии, человек сам начинает верить в неё, как твой дядя Клавдий в то, что он — законный монарх, и опять встаёт тот же вопрос: Так было или не было? Да и многие реально случавшиеся истории за время жизни так обрастают позднейшими версиями, что на самом деле, всё, скорее всего, было иначе. 

Точнее, не скорее всего, а наверняка.  Психологи XXI века установили, что наша память хранит не целые воспоминания о событиях, а только осколки их,  из которых  при случае складывается …  то, что хочет помнить наше сознание. А оно далеко не всегда хочет помнить правду.

Получается, Гамлет, что мы или вообще не помним свои жизни, или помним только свои фантазии о них. Иными словами, единственное, что в этой жизни есть — собственно жизнь — это созданные нами тексты о своей жизни. В этом случае, правда, твой лирический герой живёт за счёт тебя, но хотя бы он живёт, и может, в следующей жизни ты будешь жить за него, став его лирическим героем? Я вот думаю в этой связи: Гамлет, а не написать ли тебе пьесу о Шекспире? Был Шекспир или не было? Ведь это же вопрос?

Ещё про авторов и персонажей: Топ 15 знаменитых литературных героев, которых придумали англичане

P.S. Уважаемый читатель! В данном случае монолог от лица господина Йорика является исключительно литературным приёмом. Он использован для того, чтобы у автора была возможность иллюстрировать сказанное общеизвестными фактами из биографии реального принца Датского, а не мало кому интересными деталями жизни самого автора, в достоверности которой он, как следует из вышесказанного, абсолютно не уверен.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Если говорить об актуальности данной инновации, то следует начать с того, что правдивость в искусстве, хоть и ценится высоко, но не может быть пределом совершенства. Во-первых, только отражать реальность – это функции больше публицистики, нежели художественной литературы, учитывая её богатый арсенал средств образной выразительности. Во-вторых, реальность многомерна: и материальный мир, и духовный, и мир каждого индивида не только имеют место быть, но и не могут существовать изолированными (особенно полно это показано, например, в «Розе Мира» Даниила Андреева). В-третьих, ставить в центр повествования неизбежность противоречий и вытекающих из них проблем – лишь сильнее затягивать кармические узлы.

Иначе говоря, правдивости реализма уже давно мало. Правда – всего лишь факт. А факты бывают и разрушительные (экономические кризисы, войны, эпидемии и т.д). А где ж новизна в созидании, в гармонии, без которых двигаться и некуда, и незачем?..

Особо много негатива на потребителей продуктов культуры выливается в новостях СМИ, в прозе больших форм, остросюжетных кинолентах, пьесах-трагедиях. Поэзия, музыка, хореография, изобразительное и декоративно-прикладное искусство в этом плане гораздо позитивнее. А тут ещё психологи, психотерапевты, социологи, анализируя неутешительную статистику, всё чаще говорят о разрушительном влиянии на психику и поведение современного человека растущих потоков негативной информации.

В общем, необходимость появления целенаправленного созидательного творческого метода возникла уже давным-давно, но её широко и конкретно ещё никто, видимо, не озвучивал.

Не озвучивали эту проблему, насколько мне известно, и ценители, и критики реализма. Этот метод-титан двухвековой давности (а по версии некоторых исследователей, он берёт начало ещё с древних времён), укоренился и в ХХI веке, провозглашая единство противоречий, и испытывая на себе лишь одни разногласия, нападки от более молодого метода – модернизма – и его «шустрых» течений. И вдруг… появился союзник – оптимализм.

Если говорить об особенностях нового метода, то он смещает основу повествования от противоречий к гармонии, от героя-борца к герою счастливому. Да и счастье не только чаще описывается, но и иначе воспринимается: не мигом кратким и случайным, а процессом постоянным и закономерным. Счастье, по оптимализму, не догоняют, а раскрывают в себе. В этом – преобразовательная функция метода. В этом – рука помощи правдивости реализма.

Приёмом оптимализма наиболее близким к реализму является квинзитив, в основе которого – катарсис героя. А максимальная концентрация счастья – в перфекшн-макси-прозе. Есть приём и для показа-осмысления многомерной реальности – это политранс. В целом же, оптимализм наделяет «неухоженную» позитивную прозу теоретической базой и тем самым приближает данное направление к ощутимому литературоведческому статусу.

Все детали нового метода изложены на моей авторской странице (https://www.proza.ru/avtor/chist1) в сборнике «Статьи по литературоведению». Начинать знакомиться с оптимализмом можно со статьи «Творить оптимально – на уровне СЧАСТЬЯ». А примеры прозы, построенной на квинзитиве, перфекшне и политрансе есть в сборниках «Семь историй о любви и катарсисе», «Я просто твой ангел» и «Перфекшн-макси-проза».

Пусть новый метод находит своих ценителей!