Сколько же мы смеялись! Просто так. Не из-за чего.

Ночь. Маленькая кухня. Клеенка с подсолнухами. Кипящий чайник. Литры выпитого чая. И мечты. Уехать. Поступить. Влюбиться.

И снова смеемся. Живот болит. Катькин отец выходит на кухню: «Девки, идите смеяться на улицу». И мы, давясь от смеха, вываливаемся на прогнившие порожки. И вдруг замолкаем. На звезды смотрим.

– Видела? Видела!

– Ага.

– Успела?

– Не-е…

– А я успела!

Всякий раз, когда видела падающую звезду, про себя произносила: «Стать актрисой!» Я произносила эту фразу автоматически, даже когда провалила вступительные экзамены на актерское и стала учиться в педагогическом.

Катя не поступила, она осталась дома, устроилась официанткой в кафе.

На зимних каникулах я зашла к ней.

Маленькая кухня. Кипящий чайник. А вот клеенки с подсолнухами не было. И наших разговоров тоже не было. Через два часа я ушла, так и не дождавшись, когда появятся звезды. Да и зачем загадывать желания, если они не сбываются?

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Мне 4.

Простынь холодная. Пахнет морозом. Колючее одеяло. Верблюжье. Руки шершавые. И такие теплые. Гладят по голове. Бабушка рассказывает сказку. Про лису. Про зайца. Глаза тяжелеют. Засыпаю.

Мне 8.

На улице еще темно. Дрова трещат. Печка топится. Бабушка на кухне. Блины печет. Тонкие. Таких больше ни у кого нет.

Мне 12.

Едем в телеге. Я и два брата. Через кукурузное поле. И вдруг лошадь останавливается. Ржет. Впереди кабаниха. С поросятами полосатыми.

Бабушка накрывает нас брезентом. Кричит на лошадь. Голосом не своим. А каким-то утробным и сильным:

– Пошла, пошла!

И лошадь идет.

Мне 17.

– Ба, мы в институт поступили, – вваливаемся мы с моей подругой Юлькой в комнату.

– Молодцы, девчонки! Мойте руки. Отмечать будем.

Садимся за стол. Молодая картошка. В мундирах. Грибы с корочкой. Лисички. Огурчики с грядки. В пупырышках. Колбаса. Тонкими кружочками.

– Может, винца? – спрашивает бабушка.

– Не, ба, мы за рулем! – говорю я.

– На велосипедах приехали?

– Ага, – киваем мы.

– Ну, тогда компотика выпьем, – говорит она и смеется. Задорно и так заразительно.

Мне 21.

Вокзал. Из вагона выходит бабушка. Нарядная. С ярко-красной помадой. И с сумкой хозяйственной. Неподъемной.

– Ба, ты что кирпичи привезла?

– Нет, яблоки. Из сада.

– Да тут полно яблок. На рынке можно купить.

– Таких не купишь.

Сидим на остановке. Ждем троллейбус. Достаю из сумки яблоко. Большое. Зеленое. С бочком розовым. Нюхаю. Пахнет осенью. Домом. Родиной…

Откусываю:

– И правда, таких не купишь. Спасибо, ба.

Бабушка улыбается. И морщинки в уголках глаз разбегаются в стороны.

Мне 26.

Домой приехала. Давно не была. Бабушка теперь с мамой живет. Из комнаты вышла. Стоим обнявшись. А она такая худенькая. И маленькая.

– Как ты, ба? – спрашиваю.

– Плохо.

– А что плохо?

– Все плохо.

– Ничего, бабушка. Ты скоро поправишься, – вру я. – А я вот тебе подарочек привезла. Протягиваю ей халат. Синий. С ромашками. – Будешь нарядная ходить.

– Зачем только деньги тратила? – еле слышно говорит бабушка. – Я все равно скоро умру.

– Ба, ну, ты чего? А кто правнука будет нянчить? – глажу я свой пятимесячный живот.

Бабушка ничего не отвечает. В комнату уходит. Кровать скрипит. Спать легла.

Мне 32.

Бабушка уже не встает. Лежит в кровати. Лицо серое. Отекло. Глаза впалые. Бесцветные. Но бабушкины. Сажусь рядом. Что-то рассказываю. Про детей. Мужа. Работу.

Бабушка молчит. И я вдруг тоже замолкаю. Ложусь к ней. Закрываю глаза.

Простынь холодная. Пахнет морозом. Колючее одеяло. Верблюжье. Руки шершавые. И такие теплые. Гладят меня по голове. В последний раз…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Люблю писать. А вот говорить не умею. Трудно сходу мысли выражать. Лучше, когда время есть все обдумать.

Вообще, мне приходится много говорить. Я в школе работаю. Но на уроке другое дело. А в жизни – я мямля. И больше других слушаю. А потом ночью обдумываю разговор и советы даю, будто я «Будда» какой-то. Но иногда слов нужных не подобрать. Даже если ты и «Будда».

Подруга позвонила. Не то чтобы подруга. А так. Вместе учились.

– Давно тебя не видела, – говорит Оля. – Как вы там поживаете?

Рассказываю про детей, так как больше не о чем, когда три года в декрете.

– Милана говорить начала. С утра к елке бежит, кричит: «Ёка гаи-и-и! Ачу аганёк! – пародирую я дочку.

Оля тихо смеется.

– А у Владика зубы прорезались, – тараторю я, – сиську прикусывать стал. – А ты как? – наконец, спрашиваю я.

А она:

– У меня выкидыш был…

И молчит.

Дышать тяжело. И слезы на глазах. Но она их не видит. По телефону слез не увидишь. Черт. Черт. Я не знаю. Не знаю, что сказать. Я и сейчас не знаю…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»