Ветер сдувал с цветущих вишен лепестки и легко уносил их, покачивая в воздушных струях. Они проплывали белой  пенной волной, оставляя на земле кружевной узор. И не было здесь ни капли  унылости осеннего листопада. Наоборот, всё это движение в саду, аромат и нежность цветов призывали верить в чистоту, мечту и любовь.

В нашем доме, окружённом хороводом вишнёвого сада, действительно жила любовь.  Иван да Марья, мои дед и бабушка, что построили этот дом, высадили сад, вместе пережили многое. И ведь десять детей вырастили, и до самой смерти добры и друг к другу нежны были.

Я неспешно отошёл от забора и вышел на деревенскую улицу. Слева, через дорогу, под коренастыми стволами колючих сосен, стоял ещё дом. Жили там когда-то Петровы. Долго жили  и несчастливо. В войну дед Петров старостой в деревне был. Детей им бог так и не дал. Дом теперь стоял заколоченный. В заулке чистота, как на кладбище в иностранных фильмах. Ещё дальше, у старой заброшенной барской усадьбы, дом Николая Приёмыхова. Он из приезжих был. Знакомствами в деревне так и не обзавёлся, своим не стал. Жил бобылём и отшельником.

Я повернул в другую сторону. Там рядом с домом моего деда стоял крепкий ещё дом Васильевых. Баба Нюша, что жила теперь одна, прижимистой была. Бывало, вместо огурцов листья огуречные ела. «А что?- говорила она. – Запах тот же!» Мужа её за воровство в тюрьму посадили. Сын   в город уехал. Вот в прошлом году саженцы привёз, посадил. Подрастут – яблонькам станут. Наверное, дачу себе готовит.

А дальше виднелась маленькая – маленькая избушка. Бабулька, что жила в ней, была так невысока ростом, что в деревне её все прозвали Машенькой Маленькой. Домик её стоял в низине, никакого забора вокруг не имелось. Ни огорода, ни тем более сада у Машеньки не было. Жила она тем, что ходила по соседям. С каждым годом ивняк подвигался ближе к дому, и, казалось, вот-вот прорастёт сквозь стены и крышу.

После полуразрушенной кузницы, всё ближе к железной дороге, дома становились больше и зажиточней. Каменный дом бабки Таисии с каштанами у забора, добротный дом бабки Лены со двором и крытыми грядками… Да, к сожалению, мужчин после войны в деревню вернулось немного. Кто-то, из тех, что вернулся, умер ещё до моего рождения. Поэтому все дома в округе я знал по хозяйкам.  Прогрохотал мимо товарняк, залаяли собаки.

Я повернул обратно. И чем ближе к нашему вишнёвому саду подходил, тем радостнее и теплее становилось на душе. Приоткрыл калитку. Майский ветерок продолжал свою игру: кружил по саду белёсую пелену лепестков, будто в танце, и уносил вдаль, оставляя свежий и сладкий аромат счастья, которое всегда жило в этом доме.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»