Ниже мы публикуем зарисовку на тему прошедшего вечера от Владимира Гордеева в свободном стиле.

Мысли гуляющего в Саду… (юбилейные)

Ноне празднуем в нашем Саду первый свой, маленький — ну, это как для кого — юбилей! 5 годиков нашему Саду исполнилось.

Случилось это событие со слов славного администратора cветского Сада и любительницы знакомиться и знакомить людей с новыми талантами, а по совместительству замечательной художницы (или верно говорить «художника»?) Ирины Проценко совершенно случайно, то есть, неожиданным же для неё самой образом. Недавно она посетовала своему Главному садовнику, а по совместительству супругу, что, дескать, уже три года Саду, а некоторые так и не научатся сходиться в означенное время. Виктор задумался, прокалькулировал себе в своём ранее банкирском мозгу некие вычисления, сложил свои «дважды-два» и произнёс сокраментальное: «Пять!»

— Пять лет я таскаю эти скамьи тяжеленные да стулья туда-сюда, пять лет встречаю, разливаю, кипячу, скоблю, привинчиваю, а затем опять разбираю… а тебе всё «три» да «три».

Ирина всплеснула ручками, умилилась арифметическому гению Виктора и мигом сообразила:

— Так это же ОН! Юбилей…

Ранее мы писали о вечере, с которого начался «Сад сходящихся тропок» в материале Игоря Касьяненко: Олимп на Советской 

Как вам сказать, друзья мои, это было так прекрасно, как … как «Марлезонский балет»! Аналогия тем более уместна, что отмечалось оно как бы в два этапа, то есть, в «двух частях».

Первая часть «Маралезонског балета»

Двойная выставка – зал/сад — молодой, а я бы сказал даже юной, талантливой художницы (или верно всё же «художника»?) Наденьки Ганиной и фоном — замечательным, чудесным фоном — живые джазовые импровизации её супруга, уже известного в городе -Дениса Федченко & кОмпани

Уже ЭТОТ вечер, анонсированый как «праздношатание в свободном стиле» (приблизительно так), обещал если не разрушение уже сложившейся традиции проводить вечера в Саду, то, по крайней мере, его предчувствие.

И действительно, можно было праздно-шататься, чуть ли не толкая джазистов, протискиваясь к бутербродам и сладостям с чаем у них за спиной, прямо перед носом у оных спорить о том же джазе с их «компаньоном Юрой» (в этот вечер тоже уволенного из басистов в праздношатающиеся) и ничего – Денис на это только благодушно улыбался и даже поощрял к ещё более раскованному поведению (хотя, куда уж дальше-то).

Итак — выставка. Надя. Надежда Ганина. Сама художница (или всё же?.. а, — неважно) заявила, что пробует себя во всём – и в «созерцательном и в концептуальном» направлениях. И это, наверное, хорошо. Сам-то я в живописи… но как юрист оченно хорошо понимаю, что именно из того юриста настоящий толк выходит, который не ограничивает свои познания какой-то одной или двумя областями в сфере юриспруденции, а более всё же как бы, во всём и шире…

В концептуальном я, старорежимный, ничего, признаться, не смыслю. Да и в «созерцательном»… ну, разве что в пределах преподаваемого в моих двух театральных школах предмета ИЗО. Но всё равно, здесь предпочел бы дать слово какому- нибудь уважаемому Наденькиному собрату по ремеслу. А вот, кстати, и Ирина – художник. Или «художница», всё таки, как верно? (Не забыть «загуглить»).

— А ты понимаешь, вот эта акварель… — говорит она.

— А это акварель!?- Удивляюсь я

— Бедненький, — сокрушается она моему невежеству, но продолжает, — этот чудесный натюрморт со старыми бутылками показывает уже совсем зрелую руку мастера и глубину разумную, душевную… Понимаешь, дело в том, что акврельный расплыв высыхает неравномерно и нанесённый неопытной рукой по краям оставляет как бы сухую корку, где теряется прозрачность расплыва. А в акварели показательно сохранить именно этот самый как бы влажный мазок, понимаешь?

Чего ж тут не понять, как-никак два гуманитарных образования – киваю.

— Особенно сложно сохранить эту прозрачность, влажность, так сказать мазка, работая с темными цветами. Похлопала меня по плечу, ещё раз сочувственно улыбнулась и уплыла-убежала по своим садовым делам.

— Ой, даже пыль! – Послышалось за спиной, — нет, правда, глянь – даже пыль на горлышках!

Я присмотрелся: «Ишь ты, и правда пыль. Это ж надо!»

Офорты — травля по медному листу, литография — сложная техника печати с предварительно отшлифованного особым образом камня!, акварель… нет, девочка-таки молодец! Хотя, если «мастер», как говорит Ира, то и не «девочка», а… Ну, в общем, умница! Художник! (Или всё же…?)

Подошли опоздавшие. Пять минут с умным видом поработал гидом: процитировал саму Надежду о «созерцательном и концептуальном», про «Муху»: поли-птих, который мне действительно очень понравился своей эмоциональностью прежде всего, а также некоей бесшабашной, явно вышедшей за грань допустимого баловства, хотя, какой ханжа устанавливал эту грань…? Про «травлю по медному листу», про камни, ещё поумничал про Дюрера и Кибрика (они-то здесь при чем – да, ладно.. ), объяснил про «концептуальное одеяло воспоминаний», упомянул о гротесковых лицах-масках, размещённых на стендах под дубом, таких остро характерных, сатирико — драматичных, которые напомнили мне нас всех… Остался собою вполне доволен и пошел искать общения. Вот!!

Вот, други мои, прозвучало то, что у трезвого на уме: ОБЩЕНИЕ. Чем же, как не общением заниматься должен праздношатающийся по Саду.

Первой жертвой пал Саша Кугук . А нефиг было так приветливо улыбаться и спрашивать: «Ну, как ты?». Поговорили. Результат: «А хорошо бы «об этом и об том» устроить вечер здесь в Саду». Посмотрим… Сомневаюсь… Хотя… Ну, в общем, конечно…

Нину Мамедову, как только увидел — первый раз в жизни вживую – тут же обнял и расцеловал в обе щеки. Скрынник, этот бывалый улыбчивый интриган… Нина книжечку свою подарила. С автографом, во.

Затем…

Впрочем, что ж я о себе да о своём. Переходим к обобщениям.

Классно было! Вольношататься, вольнотре.. общаться, вольнодышаться под хороший, ненавязчивый добрый джаз.

Молодец Денис Федченко, что выпустил на свет божий – не побоялся, знает, что в Саду публика доброжелательна и не по-снобски снисходительна – своего питомца-ученика «стучать» на ударных. Дебют, если это был дебют мальчонки Яна Луговика, отлично удался, как на мой непросвещённый взгляд. Особенно меня поразила недетская деликатность, с которой он прислушивался к ансамблю, стараясь не забивать и не выделяться слишком, где у него лишь второстепенная функция в композиции; по-моему, это дорогого стоит. А ещё было очень умилительно наблюдать, как он отреагировал на аплодисменты своему коротенькому соло – не смог сдержать довольной улыбки на ребячьем личике, как с пониманием и где-то даже снисходительно бросил через плечико свой довольный взгляд в публику…. Будет толк, однако!

Другой, хоть уже и не совсем «юниор», но всё же весьма ещё молодой человек саксофонист Борис Луговик. Умница. Хорошо понимающий, отлично чувствующий душу своего инструмента, с приличной техникой уже. Порадовал. Хотелось бы пожелать ещё выйти за рамки, за некие, как бы «флажки», за установленные правила, «доиграться» до той степени свободы, когда всё побоку, когда взлетаешь и паришь над музыкой где-то там, в вышних сферах, где нет «правильно –неправильно», а есть только так, как хочется в эту секунду, и даже кикс, скрип, всхлип, взвизг и кто ещё там знает, какой может существовать запредельный звук – есть то, что надо, самое то, потому что «так мне сейчас хочется, так чувствую, так дышу, так лечу, так пою.

Стас. Стас Островский. Метр, мастер, красавец просто! И вот что особенно приятно было наблюдать – очень чуткий в ансамблевом смысле музыкант: как он старался «не тянуть одеяло на себя», как получалось стилистически соответствовать сегодняшнему составу группы — это, как по мне, достойно наивысшей похвалы. Медаль тебе от меня, дружище!

Ну и Денис. Тут только «ассана!» и поклон до земли. Я вообще не понимаю, как можно отдаваться джазу вполне и одновременно весь процесс держать под контролем, не выключать в себе учителя своих юных питомцев. Потому и выбрал для себя в этот день «басуху». Спасибо тебе, дружище, за этот чудный вечер, за этот чудный, чудесный «фон» нашему праздношатанию. Хотя, ты заметил? — а большинство-то сидело на стульчиках и слушало, а не «шаталось» — тоже о многом говорит…

Ранее мы разговаривали по душам с Денисом Федченко в его интервью специально для медиа портала АТС в материале: Денис Федченко. О музыке природы и природе музыки

Первая часть «марлезонского балета» удалась вполне. И, кажется, она нам ещё аукнется в дальнейшем, мы ещё вспомним о ней…

О второй части «маралезонского балета» уже скоро…

Для справки:

Надежда Ганина. Художник. Образование:

— ГХСШ им. Шевченко (Киев), отделение живописи.

— НАОМА(Киев) мастерская вольной графики профессора А. В. Чебыкина .

Джазовое настроение к выставке создавали:

Денис Федченко – музыкант мульти инструменталист, основатель сообщества «музыка свободных людей», и арт проекта «street ring». Направления: Британский арт рок, интеллектуальный джаз, старинная музыка, ирландский фолк.

Стас Островский — композитор, импровизатор, закончил Львовскую Академию. Владеет всеми видами композиционной техники. Гитарист и джазовый пианист.

Борис Луговик – саксофонист. Учится в джазовом институте им. Глиера в Киеве (закончил 1 курс). Один из самых одаренных и успешных студентов. Играет в киевском джазовом оркестре Дениса Аду в основном составе.

Ян Луговик — талантливый музыкант юниор. Учится в 29 школе искусств (класс Дениса Федченко по игре на ударной установке). Также обучается игре на фортепиано.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Фото: Ирина Проценко и Сергей Малюк