«..Був я у Львові (Лемберзі), галицькій столиці, і купив тут два томи Шевченки…», — пише 21 вересня 1894 року з Аббації Антон Павлович Чехов у листі до Наталії Лінтварьової.

Мова про той самий лист, в якому далі фігурує фраза «Аббація та Адріатичне море чудові, але Лука і Псел краще.»  Втім, симпатія до сумської Луки і «…широкого, глибокого Псла, такого що рясніє островами, рибою та раками, з красивими берегами і безліччю зелені..» – окрема тема, яка наповнювала письменника глибокими враженнями та стала органічною частиною його ментальності.

Однак, придбання в австро-угорському Львові двох томів Шевченка було далеко не першою зустріччю Антона Павловича з Великим Кобзарем.

Дитинство в українському середовищі

Українська мова була знайома Чехову з дитинства, яке він провів у Таганрозі, що знаходився тоді у складі Катеринославської губернії. Населення у цьому портовому місті було різношерстим:

близько 15 тис. осіб – українці
близько 4 тис. осіб – росіяни
3 тис. осіб – греки
640 осіб – євреї
200 осіб — італійці,
130 осіб – вірмени
15 осіб – англійці
3 особи – татари
1 людина – араб

Ця статистика середини 60-х років XIX століття свідчить про те, що у дитячі та підліткові роки Чехова навколо переважно звучала українська мова.

Крім того, бабуся А.П. Чехова — по батькові Єфросинія Омелянівна Шимко походила з роду українських конярів. Разом зі своїм чоловіком Єгором Михайловичем Чеховим вони жили порівняно неподалік від Таганрогу в сільській місцевості. І вже в гімназійні роки Антон разом зі своїм братом Олександром їздили до них на канікули. І бабуся, і дід були побожними людьми та шанували українські традиції, як у господарюванні, так і в одязі та спілкуванні.

Іван Білоусов та перша офіційна «зустріч» Шевченка та Чехова.

Книга перекладів І.О Білоусова «з Кобзаря Шевченко (Українськи мотиви)» 1887 рік

З творчістю Т.Г. Шевченка російською мовою Чехов познайомився завдяки молодому поетові І.О. Білоусову. Слід зазначити, що Білоусова і Чехова пов’язувало не тільки література. У той час Іван Олексійович, будучи потомственим кравцем, вже відокремився від батька і відкрив власну майстерню, що мала вивіску «Кравець Білоусов», де, за спогадами сучасників, «шилися в нього брати Чехови» та багато інших.

У 1880-му році «тітка… мачухи», привозить його у свій дім до Києва. «Два місяці, проведені» тут, згадував пізніше Білоусов, «залишили незабутнє враження на все життя». «Я блукав околицями Києва, – ярмарками, базарами, заслуховувався сліпцями-лірниками, що сидять зі своїми поводирями — хлопчиками біля курних доріг; довго засиджувався на березі Дніпра, милуючись синіми степовими далями за Дніпром. Годинами простоював біля вітрин книгарень на Хрещатику, купував книжки українською мовою… Прислухаючись до української мови, я починав розуміти прочитане українською».

По приїзду Білоусов продовжує писати вірші і за два роки його починають друкувати в літературних журналах. У 1887 році він видає у Києві книгу своїх перекладів (обсягом всього 52 сторінки) «З Кобзаря Шевченка (українські мотиви)». І надсилає її Антону Павловичу в дар.

Такий подарунок не залишається поза увагою письменника і 3 серпня 1887 року Чехов пише Білоусову листа:

«Приношу Вам, добрий Іване Олексійовичу, мою щиру подяку за надсилання мені Вашої симпатичної книжки. Ваша люб’язність дала мені нагоду познайомитися з Вашим талантом і можливість, уникнувши звичайних компліментів, засвідчити з упевненістю Ваше право на титул поета. Ваші вірші сповнені живого поетичного почуття; Ви теплі, знайомі з натхненням, маєте форму і, що безперечно, літературні. Самий вибір Шевченка свідчить про Вашу поетичність, а переклад виконано з належною сумлінністю. Скажу Вам відверто, що Ваша книжка більш ніж будь-яка з новітніх віршованих збірок, схожа на те, що у нас називається «працею», хоч вона й безбожно мала.

Критикувати Вас, звичайно, будуть. Головний недолік книжки – її невеликий обсяг. Поет, якщо він талановитий, бере не лише якістю, а й кількістю, а з Вашої збірки важко скласти собі поняття ні про Вашу, ні про шевченківську фізіономію. Посилання ж на те, що Ви ще молоді або Ви ще «початківець», послужити Вам виправданням не може: якщо вирішуєтеся дати книгу, то давайте й фізіономію автора.

У віршах є шорсткості. <…>

Мені здаються прекрасними вірші «Вдова», с. 20, с. 23, «Українська ніч».

Я поганий критик, а тому, вибачте, не можу заплатити належну данину Вашій книжці. Як любитель і шанувальник всього симпатичного, що зрідка миготить на нашому книжковому ринку, я можу тільки щиро побажати Вам повного розвитку Вашого таланту, впевненості, сили та успіхів; не поспішаючи і працюючи помаленьку, Ви досягнете свого — в цьому я впевнений і заздалегідь тішуся …

А. Чехов.

Антон Павлович, звичайно ж, скромничав щодо того, що він поганий критик. Білоусов знав кому і навіщо посилав екземпляр своєї книги. Думка Чехова як талановитого драматурга, знавця Шевченка, а також української та російської мови була дуже важливою для поета-початківця та перекладача.

Натхненний увагою та відгуком модного літератора, Іван Олексійович Білоусов продовжує займатися літературною працею і, в тому числі, перекладами Кобзаря, що так полюбився йому. За своє життя він опублікував понад десять книг своїх перекладів Т.Г. Шевченка, а також кілька біографічних видань про нього, у тому числі згодом перекладених українською мовою.

Але літературні «зустрічі» Шевченка та Чехова продовжують відбуватися й надалі.

Друга та третя «зустрічі» відбулись в Україні

Фотографія, подарована О.М.. Плещеєвим А. П. Чехову у 1888 році.

У грудні 1887 року Антон Павлович знайомиться з О.М. Плещеєвим. Згадуючи про цю зустріч, спільний друг з літературного світу І. Л. Леонтьєв (Щеглов) розповідав: «…не минуло півгодини, як наймиліший Олексій Миколайович був у Чехова в повному «душевному полоні» і хвилювався у свою чергу, тоді як Чехов швидко увійшов у свій звичайний філософсько-гумористичний настрій. Заглянь хтось випадково тоді до кабінету Плещеєва, він, напевно, подумав би, що розмовляють давні друзі…».

На момент знайомства Чехову було майже 28, а Плещеєву – 63 роки. І буквально через місяць між новими друзями почалося інтенсивне дружнє листування, яке тривало п’ять років. Не минає й півроку, як Чехов запрошує Плещеєва до себе на відпочинок в Суми до дачного флігелю на Луці у садибі Линтварьових. Він приїжджає в середині травня 1888 року та гостює три тижні. Чехов назвав цей час «однією з найкращих та найцікавіших сторінок своєї біографії».

І тут, у Сумах, знову відбувається «зустріч» Чехова та Шевченка. Як виявилося, третя донька сімейства Линтварьових — Наталья Михайлівна була пронизана ідеями народництва, українства та Шевченка. Чехов, тримаючись трохи іронічного тону, який  встановився між ним та Наталією, писав «що вона закінчила Бестужівські курси (перший «жіночий університет» у Росії, якій існував у  1878—1918 рр..), – молода дівчина чоловічої статури, сильна, костиста, як лящ, мускулиста, засмагла, горласта… Сміється так, що за версту чути». Наталя Михайлівна побудувала у себе в садибі на свій рахунок школу і вчила сільських дітлахів байкам Крилова в українському перекладі. Їздила «на могилу Шевченка, як турок до Мекки».

Наталя Михайлівна Линтварьова

І ось до цієї сприятливої атмосфери приєднується О.М. Плещеєв, який під час свого заслання познайомився з Шевченком в Уральську у 1850-му році. Тоді вони обоє перебували в статусі солдатів у далекому Оренбурзькому краї. Шевченко у листуванні називав Плещеєва братом, незабутнім другом, кожне слово якого йому «глибоко по серцю». Тарас Григорович передав Олексію Миколайовичу вірші із «Захалявної книжки», і російськомовний читач вперше дізнався про них завдяки Плещеєву. Він переклав вісім шевченківських віршів та поему «Наймичка».

Ще більше розкрився Плещеєв для Чехова тут на Луці. Розкрився як «дуже хороша, тепла і щира людина», в якій Антон Павлович побачив посудину, повну традицій, цікавих спогадів і хороших спільних місць…».

Перебуваючи на Луці, «Плещеев «слухає та їсть» і палить свої сигари, від яких у його шанувальниць розболюються голови. Він тугорухливий і по-старечому лінивий, але це не заважає дівчатам катати його на човнах, возити в сусідні маєтки і співати йому романси». Плещеєв приймає всі ці радощі життя і багато розповідає родинам Чехових та Линтварьових про Шевченка.

Раніше ми писали про при: Чехів та Суми. Погляд із сьогодні

«Зустріч» четверта, але не остання

Кобзарь Т.Г.Шевченко, виданий у Львові 1893 р. у друкарні Товариства ім. Шевченка

Так поволі зближуються  між собою Чехов та Шевченко. І, як зазначено на початку статті, 1894 року Чехов купує для себе шевченківський двотомник,  виданий у Львові 1893 р. у друкарні Товариства ім. Шевченка. Для чого він це робить? Мабуть тому, що на глибинному рівні відчуває спорідненість.

І можна простежити, як обидва вони небайдужі до багатої української природи з садами та солов’ями. Як обидва звертаються до своїх читачів через сакральні символи. Наприклад, того ж самого «Вишневого саду» (1903 рік), малюючи глибинну картину зв’язків поколінь на різних рівнях та апелюючи до можливої гармонії.

Свого часу К. С. Станіславський згадував:

«Послухайте, не Ви́шневий, а Вишньо́вий сад», — оголосив Чехов та закотився сміхом. У першу хвилину я навіть не зрозумів, про що йдеться, але Антон Павлович продовжував смакувати назву п’єси, напираючи на ніжний звук ЬО (Ё) у слові «Вишньо́вий», ніби намагаючись з його допомогою обласкати колишнє красиве, але тепер непотрібне життя, яке він зі сльозами. руйнував у своїй п’єсі. Цього разу я зрозумів тонкість: «Ви́шневий сад» — це діловий, комерційний сад, який дає прибуток. Такий сад потрібен зараз. Але «Вишньо́вий сад» доходу не приносить, він зберігає в собі та у своїй квітучій білизні поезію колишнього панського життя. Такий сад росте і цвіте для забаганки, для очей розпещених естетів. Жаль знищувати його, а треба, оскільки процес економічного розвитку країни вимагає цього».

Афіша спектаклю в Києві

Як матеріальний об’єкт вишневі сади не були розповсюджені в кліматичній середній смузі, натомість на південних землях (в Україні) такі сади були досить поширеним явищем.

Детально вивчаючи етнокультурні реалії у творах Чехова, доктор філологічних наук Марина Ларіонова переконливо доводить, що вишневий сад – це не просто визначення чи оціночний епітет, а символ ідеального з його драматичною долею у матеріальному світі, де воно не лише приречене на спотворення і загибель, а й неминуче воскресіння, відновлення та оновлення як у історичному, і метафізичному сенсі. Таке ж значення має у Т. Г. Шевченка – «садок вишневий біля хати», що символізує незнищенність українства, незважаючи на безліч загрозливих, часом згубних історичних перипетій. І це дає право говорити про незримі зв’язки між дискурсами Чехова та Шевченко не лише на поверхневих, а й глибинних рівнях.

Зустріч п’ята, майже детективна

Відомий ще один епізод, який, можливо, опосередковано розповідає про ставлення А. П. Чехова до творів Т. Г. Шевченка.

У 1900 році той самий Білоусов надрукував «Кобзаря» у видавництві книгопродавця Клюкіна, а той не заплатив йому ні копійки. І тоді 15 лютого 1904 року Білоусов поскаржився Чехову на видавця. Книга була велика і Білоусов під час роботи над нею самостійно виплатив 100 рублів як гонорари за переклади різним особам. І він звернувся до Антона Павловича з проханням написати йому (Білоусову) листа, в якому висловлювалася б загроза подати на Клюкіна до суду за друкування без згоди автора чеховського оповідання «Білолобий», якщо той не розрахується за виданий і реалізований «Кобзар».

Чехов такий лист написав. Білоусов показав його Клюкіну, той в свою чергу клятвено пообіцяв ніколи більше не друкувати «Білолобого» і розрахувався – «видав мені за «Кобзаря» 500 рублів векселями на поточний рік». Здається, навряд чи Чехов пішов би на такий крок, якби йшлося не про «Кобзар» у перекладах російською, а будь-яке інше видання.

P.S. Чехов народився за рік до смерті Шевченко і ніколи в реальному житті вони не змогли б зустрітись. Але на ментальному рівні,  як бачимо, вони перетиналися досить часто. І зближують їх не лише талант і літературне новаторство, а й загальні глибинні символи «українства», які за віки існування в реаліях імперії вціліли та розвинулися.  А також набули нових смислів в процесі багаторівневого розвитку у творах таких неординарних літераторів як Шевченко та Чехов.

Підготувала
старший науковий співробітник Меморіального будинку-музею А.П.Чехова у Сумах
Лариса Ільченко

Докладніше про Меморіальний будинок-музей А.П. Чехова в Сумах дивись за цім посиланням: Будинок-музей А.П. Чехова в Сумах приймає відвідувачів

Меморіальний будинок-музей А. П. Чехова в Сумах

Серце музею – Чеховський флігель, де розмістилися літературна та історико-побутова експозиції. Дбайливо відтворена обстановка кабінетів Антона Павловича, кімнат його брата та матері, вітальні – їдальні. Вона допомагає відчути присутність «милої Чехії» (як називав поет  О. М. Плещеєв дружну та привітну родину Антона Павловича), поринути в атмосферу, в якій жили представники ліберальної інтелігенції кінця XIX століття.

Експозицію музею можна подивитися самостійно або замовити екскурсію.

До експонатів, що відображають епоху, належать книги, журнали, солідні різьблені, затишні «кутані» та легкі гнуті меблі, картини живописців ХІХ – XX століть. Органічно в інтер’єр введені фотографії членів родини Чехових, Лінтварьових, їхніх гостей. Безцінний раритет – знімок Антона Павловича Чехова 1889 року на паспорту з автографом – дарчим написом Наталії Лінтварьовій.

Експозиція розміщена у п’яти кімнатах,

Наразі у будинку-музеї представлені виставки:

• Український (слобожанський ) родовід Чехова
• Дача Чехова в Гурзуфі (Крим) на полотнах сумських художників
• Видання Чехова мовами світу
• Чехов в Баденвайлері (до 119-х роковин смерті)
• Краєвиди Луки в пейзажах сумського художника XX ст. Павла Слесаренка

Зараз музей приймає відвідувачів за попереднім замовленням.

Будь ласка, звертайтесь за телефонами:

0954523410 — Віктор
0668465891 — Лариса

Час прийому відвідувачів музею:

понеділок – п’ятниця: с 10.00 до 17.00
субота: вихідний
неділя: с 11:00 до 16:00

Активно іде процес перейменування вулиць, названих на честь діячів російської імперської культури. Прибираються пам’ятники та інші вуличні споруди, пов’язані з державою-агресором.

Мемориальний Музей Чехова. Сумы

У цей процес, принаймні на рівні обговорення, потрапив і сумський Меморіальний будинок-музей А.П. Чехова. В зв’язку з цим хочеться зауважити, що Чехов – це невід’ємна частина світової — саме світової культури. А також культури Сумщини і України зокрема, де він провів досить багато плідного творчого часу.

Як вирішиться питання з музеєм — невідомо. Існує вірогідність, що його ліквідують. І це, безумовно, стане значною культурною втратою, саме у сенсі присутності світової культури на наших теренах.

Сподіваючись на розумне вирішення цього питання, пропонуємо вашій увазі есе головного зберігача фондів Меморіального будинку-музею А.П. Чехова у Сумах Ганни Кожевнікової.

ВОЙНА. ОБРАЩЕНИЕ К ЧЕХОВУ

Вот и прошла дата приезда Чехова на Луку. 6 мая 1888 года…  И опять, как и тогда весна вспыхнула девственной красотой, как и тогда многоцветие ликует и славит жизнь… но сейчас – война –  дикая, варварская, нечеловеческая, подлая – взрывает землю, дома,  убивает и убивает души, жизни, красоту…  Сейчас смерть так близко. В эти дни, минуты, секунды кто-то растерзанный  с криком падает на землю, в зеленую траву и уже никогда не услышит пение птиц ранним утром, не порадуется летнему дождику… Прощайте, доктор Чехов! Смерть от войны – чудовищна, потому что насильственна и сейчас даже воздух пронизан болью. Кто-то скажет, что война не Ваша тема. Но ведь смерть всегда рядом с человеком, умирающим от чахотки… И Вы остро чувствовали счастье жизни и неотвратимость смерти!… Неужели больше не будет  праздника Вашего приезда на Луку и воспоминаний о той далекой весне, когда Вам было только 28 лет?! И стены лучанского домика не обновятся к Вашему приезду…

«Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас…» (из пьесы «Три сестры»).

И сейчас, когда война убивает и солдат, и детей, и женщин особенно хочется верить Вам, «что счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто живет теперь….».

Вы – один из самых благородных людей своего века. Ваше творчество формирует мировоззрение, основанное на гуманистическом и более того христианском  миропонимании. Оно учит людей понимать сущность добра и зла, исходя из Евангельских заповедей, и видеть и отличать их в себе. Вы знали, что  нравственность основывается на понимании того, что человек  не только биологическое существо, но и духовное. А потому Вы учили  уважать не только себя, но и других, и, как доктор, утверждали, что уважение к другому — основа здоровой психики. Это Ваши слова: «Какое счастье уважать людей!». Ваши  исследования человеческой души — это объективные медицинские диагнозы, поставленные доктором для спасения больных.

Ваша любовь к природе имеет универсальное значение, особенно сейчас в наше время экологической катастрофы. Как же Вы любили природу, ее красоту! Вы умели  украшать землю садами, сажать деревья и цветы, учили бережности по отношению ко всему прекрасному, созданному цивилизацией и природой.

Ваш мягкий юмор проявлялся и в жизни, и в писательстве именно потому, что Вы понимали, как трудно человеку победить в себе эгоизм.

Ваша жизнь  была жизнью подвижника: христианская жертвенная любовь проявилась и тогда, когда Вы  взвалили на себя вину за нечеловеческие условия жизни сахалинских каторжников и, будучи больным чахоткой, рискуя здоровьем, уехали на Сахалин, чтобы рассказать об обреченных людях. Вы надеялись  изменить своим  исследованием условия их жизни. И Вы написали книгу «Остров Сахалин». И Вас услышали. Вы не щадили себя и тогда, когда боролись с эпидемией холеры, преодолевая деревенское бездорожье и создавая санитарные пункты в 25 деревнях. И когда строили школы для бедных детей. И когда Вы, умирающий от чахотки в Ялте, заботились как доктор о туберкулезных больных и хлопотали о постройке санатория для бедных…

Ваша всеобъемлющая гениальность настолько духовна, что касается каждого человека планеты независимо от его национальности, потому что она учит людей милосердию, любви и прощению.

Родившись в Екатеринославской губернии, Вы воспели свою родную Украину. Оставаясь преданным ее красоте – донецкой степи, подарившей Вам вдохновенную любовь, выразили ее в повести «Степь». А гоголевские места, Полтавщину, которую полюбили, побывав там, в летний сезон отдыха на Сумщине на Луке, когда пережили такой творческий взлет! Ведь в первое лето пребывания у помещиков Линтваревых Вы написали рассказы «Неприятность», «Именины», «Красавицы. А во второе – родилась повесть «Скучная история», получившая мировое признание. И более того,  она была написана под впечатлением смерти от чахотки родного брата художника Николая Чехова, не случайно обретшего упокоение в благодатной сумской земле.

Сердечное тепло, благодарность и благоговение к сестрам Линтваревым, к их усадьбе Вы унесли с собой – в свою последующую недолгую жизнь и вспоминали о них, работая над пьесой «Три сестры» и  «Вишневый сад».

Интеллигентность, чуткость, поэтичность Ваша выразились в многочисленной переписке с лучанскими усадебными обитателями, которых лечили на досуге.

Память о Вас – великом уникальном человеке и художнике – это духовная память поколений благодарных Вам за  прекрасную душу и гениальность.

Ещё подробней о связи писателя с Сумщиной читайте в материале: Чехов и Сумы. Взгляд из сегодня

От автора:

Мне кажется, что сейчас, в такое тревожное время, когда в обществе нарастает агрессия и происходят столкновение людей разных умонастроений, когда люди перестают слышать друг друга, когда погибают в политической борьбе и те, кто искренне верит в возможность благородного переустройства общества и те, кто ни во что не верит, хорошо было бы вспомнить о гениальном человеке, которому были подвластны духовные глубины жизни.

А. П.Чехов. Фото Бабаева Феодосия 1888 год

К 162-ой годовщине со дня рождения А.П.ЧЕХОВА.

«Читать меня будут… только семь лет…», — говорил Антон Павлович Чехов И.А.Бунину за год до смерти.

Сегодня Чехову исполнилось бы 162 года. Эта дата превышает почти в четыре раза срок реальной жизни писателя. Но, видимо, правомерно утверждать, что, если бы писатель прожил не 44 года, а в два раза больше, то его сознание не претерпело бы никакого качественного изменения, т.к. он ушел из жизни и духовно, и нравственно завершенным человеком. В этом смысле, Чехов – удивительное явление, т.к. многие художники слова умирали на подступах к истине. И когда думаешь о Чехове, то возникает, прежде всего, вопрос: «Что же дало ему такую завершенность?» И т.к. он не был исповедальным человеком, а был скрытным и сдержанным даже в письмах, то ответ надо искать в творчестве писателя. Исследуя его произведения с духовной точки зрения, начинаешь понимать, насколько ему было органично христианство, а вернее – православие.

Именно православие определило духовную и душевную зрелость Чехова – человека и писателя. Т.е. промысел Божий провел Антона Павловича по всему мучительному пути развития веры, чтобы дать ему возможность на себе самом испытать и отразить в своих произведениях то, о чем он писал в записных книжках в 1897 году: «Между «есть Бог» и «нет Бога» лежит громадное поле, которое проходит с большим трудом истинный мудрец».

А. П. Чехов. Фото Здобнова 1895 год

Какие горячие страсти, боль, сомнения обжигали самого Чехова на этом пути мы не знаем или знаем очень мало. Но совершенно очевидно, что тот же мучительный путь осознания себя и веры, проходили его герои. И в частности, когда издатель газеты «Новое время» А.С.Суворин, прочитав рассказ Антона Павловича «Три года», назвал отношение персонажа Лаптева к религии «глупостью», продиктованной раздражением, то Чехов в письме от 21 января 1895г. ответил ему следующее: «…Если бы Вас в детстве секли из-за религии, то Вам бы это было бы понятно. И почему это раздражение – глупость? Оно быть может, глупо выражено, но само по себе оно не так глупо, как Вам кажется. Оно меньше нуждается в оправдании, чем, например, идиллическое отношение к религии, когда любят религию по-барски, с прохладцей, как любят метель и бурю, сидя в кабинете». А в конце жизни, 17 декабря 1902 года, в письме к В.С.Миролюбову, Чехов писал по поводу религиозно-философских обществ: «Скажу только, что в вопросах, которые Вас занимают, важны не забытые слова, не идеализм, а сознание собственной чистоты, т.е. совершенная свобода души Вашей от всяких забытых и не забытых слов, идеализмов и прочих непонятных слов. Нужно веровать в Бога, а если веры нет, то не занимать ее места шумихой, а искать, искать одиноко, один на один со своей совестью». И Чехов искал, оставляя и своих героев наедине с их совестью. Об этом лучше всего сказал русский религиозный философ С.Н.Булгаков: Чехов «…своеобразен в своем творчестве тем, что искание правды, Бога, души, смысла жизни совершал, исследуя не возвышенные проявления человеческого духа, а нравственные слабости, падения, бессилие личности, то есть ставил перед собою сложнейшие, художественные задачи. Не восхищенное любование высотами духа, а сострадательная любовь к слабым и грешным, но живым душам – основной пафос чеховской прозы».

Но ведь такую любовь-сострадание к человеку способен испытывать только верующий христианин, каким и был Антон Павлович. И о том, что он не случайный гость в православии, говорит его духовная биография, которая начинается из «таганрогского детства с церковным пением, домашним хором, мартикулами Антоши, где в первой графе всегда круглая пятерка по Закону Божию, к зрелости, через искушения (но и святые подвижники, пустынники им подвергались!) от авторского взора и тона путешественника в рассказе «Святой ночью» до просветленной приобщенности, «эффекта присутствия» в «Архиерее», до последнего приюта – часовни на могиле в Новодевичьем, с христианской символикой в камне», — пишет чеховед Н.М.Зоркая в статье «Чехов и «серебряный век».

Приятель Антона Павловича, его современник, писатель Игнатий Потапенко вспоминал, что у Чехова от детских лет остались доскональное знание церковной службы и любовь к церковному пению: «…он сам пел, — правда, не романсы, а церковные песнопения. Им научился он в детстве, когда под руководством отца пел в церкви. У него был довольно звучный басок. Он отлично знал церковную службу и любил составлять домашний импровизированный хор. … Антон Павлович основательно держал басовую партию. И это, видимо, доставляло ему искреннее удовольствие. Глядя на его лицо, казалось, что в такие часы он чувствовал себя ребенком».

А с каким уважением, Чехов писал в своей публицистике о некоторых духовных лицах! Например, об отце Василии Бандакове, таганрогском протоирее, отзываясь некрологом на его смерть. Он радовался тому, что отец Василий был близок практическим заботам людей, их нуждам: «Обладая по природе своей крупным публицистическим талантом, в высшей степени разнообразным, он редко останавливался на отвлеченных богословских темах, предпочитая им, вопросы дня и насущные потребности того города и края, в котором он жил и работал; неурожаи, повальные болезни, солдатский набор, открытие нового клуба – ничто не ускользнуло от его внимания, и потому-то его двенадцать томов составляют энциклопедию, в которой могут найти для себя одинаково интересное и полезное чтение люди всех званий и профессий: и богатейшие негоцианты и чиновники, и дамы и солдаты, и арестанты».

А, П, Чехов. Фото Иваницкого Ялта

Такую же включенность в единство с народом и обществом проявлял и Чехов. И это чувство заставило его выразить свое собственное покаяние в действии, т.е. совершить очень тяжелую в физическом отношении для туберкулезного больного (ведь Чехов был серьезно болен) поездку на остров «невыносимых страданий», на остров каторжников, на Сахалин. Обосновывая ее необходимость по-христиански, он писал в письме к Суворину, от 9 марта 1890 года: « … Мы сгноили в тюрьмах миллионы людей, сгноили зря, без рассуждения, варварски …. Прославленные 60-е годы не сделали ничего для больных и заключенных, нарушив, таким образом, самую главную заповедь христианской цивилизации … ».

Из Сахалина писатель привез рассказ «Убийство», в котором исследовал сектантское своеволие героев и показал опасность отделения веры от церкви. Из этого рассказа следует, что воцерковленность Антона Павловича была глубокой, искренней. Для него с детства был непреложен ход церковного года. И то, что Чехов из всего своего творчества более других любил рассказ «Студент» тоже показательно, потому что в нем речь идет о студенте духовной академии, о православном молодом человеке Иване Великопольском, размышляющем о спасительной сущности прихода Христа на землю. В рассказе упоминается церковная служба в Великий Четверг, на которой читается Двенадцать Евангелий. Для верующих в Предпасхальных службах происходит непосредственное переживание Страстей Господних. Совершается мистерия, которая связывает воедино прошлое – все то, что происходило во дворе первосвященника, в Гефсимании, и на Голгофе с тем, что происходит сейчас, здесь, всегда – в календарно возвращающуюся Страстную седьмицу. В этом и смысл и тайна рассказа «Студент», который может служить ключом ко всему чеховскому творчеству. И свою веру в человека писатель выразил так: «… правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня, и, по-видимому всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле».

А, П, Чехов. Ялта. 1901 год

Чехов не нарочито вводит в текст православные понятия, название праздников, таким образом, усиливая наше понимание психологического состояния героев, и в то же время, соединяя их и нас с духовными, мистическими церковными явлениями, и может быть, обуславливая этими явлениями те или иные переживания своих героев.

Например, именно в Прощенное Воскресение (последнее воскресение перед Великим постом, когда все верующие просят друг у друга прощение) Матвей из рассказа «Убийство», понял, что поучая брата Якова, он, таким образом, испытывает его терпение, и что гордыня их общая проблема. Что это? Бессознательная подготовка к будущему наказанию? Желание простить брата Якова за его будущее преступление? Как удивительно тонко Чехов проник в состояние одержимости Якова, убившего Матвея. В минуты предельной ненависти к брату, Якова мучила и душила нераскаянная совесть и жизнь казалась ему безумною, беспросветною, как у собаки: «… он все встряхивал головой, так как что-то давило ему голову и плечи, будто сидели на них бесы, и ему казалось, что это ходит не он, а какой-то зверь…».

В рассказе «Архиерей», Чехов, вместе со своим героем – преосвященным Петром опять запечатлел череду главенствующих служб, начиная с Всеношной под Вербное Воскресение и до Двенадцати Евангелий в Великий Четверг. В рассказе архиерей болен, и как бы предчувствуя разлуку со своей паствой особенно нежно, с радостью растворяется во всеобщей любви во время Богослужения, чувствуя присутствие Господа. И в тоже время, он огорчается, когда видит, что его горячо любимая мама, о которой он так тосковал, когда был в разлуке с ней, наполнена не только сердечной нежностью к нему, а еще и робостью перед его саном. И это причиняет ему жгучую боль, т.к. он осознает, что даже в верующих людях главенствует фарисейское предпочтение социальной значимости человека, а не любовь друг к другу.

В рассказе «Святой ночью», герой рассуждает о творчестве – о счастье написания акафистов.

В рассказе «Бабье царство» владелица завода с миллионным доходом, который достался ей по наследству после смерти отца и который тяготит ее, переживает православный праздник Рождество так: «…когда она встала, было уже совсем светло, и часы показывали половину десятого. За ночь навалило много нового снегу, деревья оделись в белое, и воздух был необыкновенно светел, прозрачен, и нежен, так что когда Анна Акимовна поглядела в окно, то ей, прежде всего, захотелось вздохнуть глубоко-глубоко. А когда она умывалась, остаток давнего детского чувства, — радость, что сегодня Рождество, вдруг шевельнулась в ее груди, и после этого стало легко, свободно и чисто на душе, как будто и душа умылась или окунулась в белый снег».

Так же, как Липа из повести «В овраге», Чехов прошел испытание своей веры. И его творчество можно расценивать как вымаливание грехов человечества, как подвиг молитвы, в котором не было ни фарисейства, ни гордыни, но очень ясное сознание того, что есть только одна «высшая нравственность. Только одна… Иисуса Христа».

А, П, Чехов. Фото Средина 1902 год

И как прекрасно последнее напутствие умирающего Чехова юной девушке в рассказе «Невеста»! В самом названии уже заложена психологическая глубина чистоты и цветения, предвосхищение прекрасной любви, в которой присутствуют и духовные глубины мистического православного потенциала Христовой невесты. И социальные глубины — желание совершить в жизни подвиг служения. И все эти устремления бурлят в душе Наденьки, которая мечется, надеется, мечтает, не понимая себя, окружающий мир, родной провинциальный город. Ох, каким обывательским и ничтожным он кажется ей, и как же ей хочется вырваться из него! И она уезжает из родного города, надеясь, что социальная перспектива даст ей успокоение. Но, Антон Павлович из глубины понимания жизни знает, что перспектива бывает только духовной. Однако он не подталкивает Наденьку к прозрению, не поучает ее, не декларирует ей истины, а только вкладывает в ее уста и сердце предвосхищение радости: «Прощай, милый Саша! – думала она, и впереди ей рисовалась жизнь новая, широкая, просторная, и эта жизнь, еще неясная, полная тайн, увлекала и манила ее. Она пошла к себе наверх укладываться, а на другой день утром простилась со своими, и, живая, веселая, покинула город – как полагала, навсегда». Этим словом «полагала» писатель определяет незавершенность мировоззрения героини, давая понять, что у Нади еще есть перспектива развития. Но состоится ли она в духовном Евангельском понимании жизни? Или Надя будет зависеть от положения в социуме?

В рассказе И.Шмелева «Приволье», дьякон говорит о Чехове:

«Святой он, не нам судить, а святой, чистый, вот что главное. Его надо каждому мальчишке давать читать, девчонке каждой … для душевного очищения, для благородства души».

Ещё по теме:  Чехов и Сумы. Взгляд из сегодня 

В число его лауреатов входят персоналии и коллективы, оказавшие существенное влияние на формирование ноосферы Сумщины. Ежегодно новая семёрка лауреатов получает приглашение «поселиться» на символическом «Культурном острове».

До 2020 года все они были нашими современниками. Однако с ростом населения «Острова» всё более становилось понятно, что под этим называнием сам собой формируется виртуальный музей культуры Сумщины. А значит, в нём должны быть представлены, те, с кого всё начиналось, знаменитые уроженцы области или люди, которые, попав в наши края, оставили здесь неизгладимый след.

А, П, Чехов. Фото Иваницкого Ялта

Одним из таких ярких гостей города Сумы является всемирно известный писатель Антон Павлович Чехов. С него мы и начинаем представление новой звёздной семёрки лауреатов арт-медиа проекта «Культурный остров.8-й сезон. Классика».

Полный список «звёздной семёрки» 2021 года в публикации:  У Сумах визначили лауреатів «Культурного острова 2021»

На наш взгляд, А.П. Чехов сегодня первый среди наиболее популярных и известных в Сумах исторических персон. В городе есть памятники писателю, его имя постоянно вспоминается в связи с сумской театральной жизнью, в доме-музее Чехова на Луке происходят творческие события — ставятся спектакли, выступают барды, поэты и писатели.

Это то, что лежит на поверхности. Однако Вселенная А.П. Чехова безгранична, и даже о таких частных вопросах, как связь писателя с Сумщиной лучше говорить со специалистом.

Поэтому мы обратились с рядом вопросов к главному хранителю фондов Мемориального дома–музея А.П. Чехова в Сумах Анне Кожевниковой. И получили исчерпывающие ответы, из которых каждый может сформировать своё отношение к тому, какова сегодня связь украинского города Сумы и великого русского писателя Антона Павловича Чехова.

Об этом в материале: Чехов и Сумы. Взгляд из сегодня

Давайте разберёмся подробнее, что же конкретно связало и связывает нынче Чехова и областной центр Сумской области.

Фото Бабаева Феодосия 1888 год

Для того, чтобы наш рассказ был максимально полным и точным мы обратились с рядом вопросов к главному хранителю фондов Мемориального дома–музея А.П. Чехова в Сумах Анне Кожевниковой.

— Сколько  времени за все свои приезды провёл Чехов в Сумах на Луке? .

— Антон Павлович Чехов провел на Луке два летних сезона 1888–1889 гг. выбрав себе местом для отдыха усадьбу помещиков Линтваревых в Сумском уезде Харьковской губернии.

Приехав из Москвы 6 мая 1888 года с матерью Евгенией Яковлевной и сестрой Марией, он поселился в домике с колоннами, который и стал его летней дачей. И в тот же день не удержался и поделился своей радостью с братом Иваном: «Иван! Мы приехали! Дача великолепна. Местность поэтична, флигель просторный и чистенький, мебель удобная и в изобилии. Пруд громадный, с версту длиной. Пахнет чудно, сад старый-престарый».

А старшему брату Александру сообщил: «Природа чудеснейшая, запихивающая за пояс все, что я видел где-либо. Люди новые оригинальные, житье дешевое, сытное, тепла много, досуга много».

Приглашая на Луку знакомого литератора К.С. Баранцевича, соблазнял его возможностью прекрасного отдыха: «Если Вы хотите повидать природу во всей ее шири, прелести и теплоте, подышать чудным воздухом, покататься в лодочке, поесть раков, подремать на берегу и проч., то приезжайте ко мне».

А в письме И.Л. Леоньеву-Щеглову хвастался: «Капитан! Я уже не литератор… Я сижу у открытого окна и слушаю, как в старом, заброшенном саду кричат соловьи, кукушки и удоды. Мне слышно как мимо нашей двери проезжают к реке хохлята верхом на лошадях и как ржут жеребята. Солнце печет … Кричит где-то в камышах какая-то таинственная птица, которую зовут здесь бугаем. Кричит она, как корова, запертая в сарае, или как труба, будящая мертвецов … отчего бы вам не приехать? Вы найдете здесь немало сюжетов и запасетесь гарниром на пять повестей. А сколько здесь декораций…!».

Пребывание Чехова на Луке сопровождалось приездами многочисленных гостей из мира литературы и искусства, выездами в Полтавскую губернию, посещением ярмарок, и конечно, врачебной деятельностью. Первое благословенное лучанское лето закончилось для чеховского семейства 4 сентября.

Мемориальный дом–музей А.П. Чехова в Сумах

Второй приезд состоялся 25 апреля 1889 года с больным братом Николаем. Мать и младший брат Михаил приехали чуть раньше. В конце апреля прибыла сестра Мария. Также как и в первое лето лучанская природа дарила многочисленным гостям Чехова свою красоту, гостеприимные Линтваревы развлекали интеллектуальными разговорами, волшебными музыкальными вечерами.

Но жизненные радости  переплелись в это лето с тревогой о здоровье Николая – старшего брата Чехова – талантливого художника, который умирал на Луке от брюшного тифа, осложнившегося чахоткой. 17 июня, в 7 часов утра его не стало. Глубокую скорбь переживали все – и родные, и друзья Николая, и Линтваревы. Отпевали его в Иоанно-Предтеченской церкви на Луке и похоронили на лучанском кладбище, где по словам Чехова: «…постоянно поют птицы и пахнет медовой травой».

Так жизнь внесла свои коррективы в беззаботность летнего отдыха Чеховых. Однако, одним из замечательных событий  в семье через некоторое время стало венчание старшего брата Александра с Натальей  Александровной Гольден в той же церкви. Второе лето закончилось для Чеховых 4 сентября.

Третий раз писатель оказался на Луке в 1894 году. Восемь дней –  с 6 по 14 августа Антон Павлович опять гостил у Линтваревых, но уже с литератором Игнатием Потапенко. Продолжая свое общение с Линтваревыми в эпистолярном жанре, он в том же году из далекой Италии признался в любви: «Аббация и Адриатическое море великолепны, но Лука и Псел лучше».

—  Каким было общение Чехова с сумчанами?

—  Если говорить об отношениях Чехова с Линтваревыми, то главным между ними было добросердечие. Милые, гостеприимные Линтваревы – потомки древнего казацкого рода заинтересовали писателя не только своей человеческой самобытностью, но и как явление для творческого исследования. Это была культурная, очень образованная и либеральная семья с украинофильскими симпатиями, которые были близки писателю, являя «любовь к теплу, к костюму, к языку, к родной земле!».

Хозяйка усадьбы – Александра Васильевна, ее два сына – Павел и Георгий, три дочери – Зинаида, Елена и Наталья, по словам Чехова, были  семьей, достойной изучения. «Линтваревы умны, чутки, любящи, знающи», – писал он друзьям. А это трогательное признание сестрам Линтваревым: «Вся душа моя на Луке. Хочется сказать Вам тысячи добрых слов. Если бы было принято молитвословить святых дев раньше, чем ангелы небесные уносят их души в рай, то я давно бы написал Вам … акафист и читал бы его ежедневно с коленопреклонением, но так как это не принято, то я ограничиваюсь только тем, что зажигаю в своем сердце в честь Вашу неугасимую лампаду и прошу верить в искренность и постоянство моих чувств».

Писатель много общался с местными крестьянами и рабочими сахарозаводчика И.Г. Харитоненко. Бывал у них в гостях, оказывал бесплатную медицинскую помощь, рыбачил с ними. Жилец Линтваревых Артеменко, служивший на заводе Харитоненко, ловил с Антоном Павловичем по ночам огромных сомов. Больше всего они любили рыбачить на мельнице. Там Псел омывал острова, один из которых носил романтическое название «Остров любви», воспетый Чеховым в рассказе «Именины». Увлекаясь во время рыбалки интересными разговорами, Чехов отмечал, что «есть типы превосходные».

С большим уважением он отзывался об И.Г. Харитонко, радовался его награждению орденом Св. Станислава I степени за заслуги по духовному ведомству. В письме родным отметил: «Харитоненко получил звезду. Поздравляю Сумы!», и, посетовав об его смерти, написал в письме: «Очень интересный человек».

Обобщая свое впечатление от лучанского общения, Чехов сделал вывод: «Под влиянием простора и встреч с людьми, которые в большинстве оказываются превосходными людьми, все петербургские тенденции становятся необыкновенно куцыми и бледными». «Нет, не то мы пишем, что нужно!». 

—  Какие известные произведения писателя были созданы или задуманы в Сумах?

—  Необходимость писать была настолько органичной Чехову, что творческий процесс не прекращался и во время отдыха. Да и не лучшее материальное положение в семье подстегивало к тому своими необходимостями. Принимая на Луке многочисленных гостей, которых надо было кормить, приходилось напряженно думать о житейском.

В первое лето такой палочкой-выручалочкой стал рассказ «Неприятность» начатый еще в Москве, но законченный на Луке и отправленный в Петербург 23 мая 1888 г. в газету А.С. Суворина «Новое время».

На Луке возник замысел рассказа «Именины», как результат впечатлений от празднования в усадьбе именин Павла Линтварева. Работая над ним летом и осенью, Чехов признавался, что боится тех, кто будет искать в произведении тенденцию, которая всегда бездарна и узурпирует понятия: «Разве в рассказе от начала до конца я не протестую против лжи? Разве это не направление? Нет? Ну, так, значит, я не умею кусаться или я блоха…», – писал он, полемизируя с А.Н. Плещеевым.

Элегический рассказ «Красавицы» был навеян поэтической поездкой в Полтавскую губернию, когда в коляске, запряженной четверкой лошадей, с веселой компанией писатель, проезжая украинские деревеньки, восхищался не только пейзажами, «музыкой в вечерней тишине», но и высокой степенью развития здешнего мужика, «который и умен, и религиозен, и трезв, и нравственен, и всегда весел и сыт». Описывая юную женскую красоту, как прекрасное явление Божественного творения, Чехов ощущал душевную боль от того, что многое в земной жизни не подчиняется принципам Красоты.

Из обстановки Мемориального дома–музея А.П. Чехова в Сумах. Фото Н. Говорухиной

Второе лето на Луке требовало от Чехова еще больших материальных затрат в связи с болезнью брата-художника. Первой литературной работой стал водевиль «Трагик поневоле». По словам самого писателя: «…старая и плоская шутка», которая пользовалась, однако, огромной популярностью. Несмотря на неблагоприятную для творческой деятельности обстановку, Чехов работал много. Сопереживая Николаю, предчувствуя его смерть, он все больше уходил от темы житейского, размышляя о вечности, о смысле жизни, об общей идее, о необходимости иметь стройное и ясное мировоззрение.

В результате родилась повесть «Скучная история», о которой Томас Манн говорил: «…необыкновенная, чарующая вещь. Во всей литературе не сыскать ничего похожего на нее». Она была опубликована в журнале «Северный вестник» осенью того же 1889 г. с надписью в конце: «Село Лука. Сумской уезд. 1889г». Параллельно с повестью работал и над пьесой «Леший». Однако она была завершена только через год. Обдумывал и делал наброски повести: «Рассказ неизвестного человека».

В одном из писем с Луки сообщал: «Пишу роман, который мне больше симпатичен…, чем «Леший», где мне приходится хитрить и ломать дурака». Задуманный роман имел название: «Рассказы из жизни моих друзей». Однако не завершил его.

Лучанские впечатления просматриваются и в пьесах «Три сестры», в «Чайке», в повести «В овраге», и рассказе «Черный монах». О том, что они  разбросаны по многим произведениям, можно утверждать уверенно. Не только сюжетные линии рождались из лучанских реалий, но и характерные типажи были списаны Чеховым с обитателей Луки.

Одним из ярких примеров, когда образ воплощает в себе характерные черты конкретной личности связан с Натальей Линтваревой – младшей дочерью хозяйки усадьбы. Варенька Коваленко из рассказа «Человек в футляре», как и  Наталья Линтварева – учительница, певунья, хохотунья, влюбленная в жизнь. Марья Васильевна из пьесы «Дядя Ваня» некоторыми чертами напоминает хозяйку усадьбы – образованную Александру Васильевну, любящую философию, литературу, читающую Шопенгауэра.

Образ Сонечки из той же пьесы перекликается с Еленой – средней дочерью хозяйки – «бесконечно доброй», но некрасивой, мечтающей, как и Сонечка о семейной жизни. Отдельные лучанские впечатления отражены и в пьесе «Вишневый сад». Лакей Фирс был навеян крепостным Григорием Петровичем, доживавшим свой век у Линтваревых.

Но главным является то, что лучанская усадебная жизнь, с ее своеобразными отношениями между человеком и природой  формировала в Чехове новые темы, сюжеты, серьезный философский материал. Писатель анализировал такое явление как закрепощенное сознание, когда ложная система ценностей проявляется в социальной несвободе от «насилия и лжи», когда нарушается гармония между человеком и природой, когда в отношениях межу людьми доминирует эгоизм. Эта тема звучит и в пьесе «Леший», и в рассказе «Именины», и в повести «Скучная история», имеющих лучанские корни. 

– Каково влияние Чехова на культурную жизнь Сумщины сегодня?

– Создание Музея – одно из самых главных влияний на культурную жизнь, т.к. дает возможность близкого, визуального  соприкосновения с великим писателем. Очень важно творческое наследие, философски значимое в вечности, но предметы музея, овеществление эпохи помогают почувствовать сиюминутное в жизни великого человека. Природа Луки и органично вписанная в нее усадьба представляли и представляют единое пространство уникального наследия нашей культуры, так как духовность бывших «дворянских гнезд» концентрировала в себе лучшие проявления человеческих способностей.

И самое главное то, что чеховский гений не только увековечил в письмах реалии лучанской усадебной жизни, но и живыми красками художественных образов перевел историческую конкретику в литературную, духовную. Это значит, что наличие на Луке такого феномена, как дворянская усадьба помещиков Линтваревых и Дома-музея А.П. Чехова, обретают огромное значение для жизни нашего города. Они привлекали, и будут привлекать творческих людей.

Например, первая попытка сьёмок на Луке, т.е. желание «запечатлеть на пленку кинематографа Чеховские уголки, каковыми являются окрестности Луки» была предпринята в далеком 1913 г. Об этом писала уездная газета «Сумской вестник»: «Харьковские гости сняли в кинематографический аппарат: домик, в котором летами жил и написал несколько своих произведений А.П. Чехов, соседний дом с мезонином, ивы, под которыми А.П. Чехов часами просиживал с удочками. … Снимки сделаны фирмой братьев Патэ».

А в нашей реальности разве можно остаться равнодушным к фильмам Натальи Черкасенко о Чехове? Первый — «Лучанская усадьба» появился в 2003г., второй – «Ностальгия по Чехову» в  2010г. В свое время киевская телекомпания «Глас» сняла фильм «Два лета Чехова». Эти фильмы – бесценный вклад документального кино в историографию лучанской жизни писателя.

А проведение чеховских конференций! Они дают возможность общения с самыми разными людьми, влюбленными в жизнь и творчество писателя, плодотворного погружения в философию творчества, способного облагородить пытливый ум, научить нравственным ориентирам о которых Чехов в одном из писем И.Л. Леонтьеву-Щеглову  писал: «Нет ни низших, ни высших, ни средних нравственностей, а есть только одна, а именно та, которая дала нам во время оно Иисуса Христа и которая теперь мне, Вам и Баранцевичу мешает красть, оскорблять, лгать и проч».

Памятник А.П. Чехову во дворе его мемориального дома–музея в Сумах. Установлен в 2014 году

Сколько памятников Чехову есть на Сумщине?

— На территории музея в июле 2014 года был установлен  бюст писателя. Автор  Э. Гурбанов.

А также в сумском городском парке И.Н. Кожедуба в сентября 2013 года состоялось открытие контактной скульптуры Чехова.  Автор А. Шевченко.

—  Каковы перспективы развития Мемориального дома-музея А.П. Чехова на Луке?

— Неопределенные

—  На Ваш взгляд, чего бы пожелал Антон Чехов нам сегодняшним, будь у него такая возможность?

— Всю свою короткую жизнь, изучая себя, и вообще душу человека, Чехов формировал в себе независимость, писательскую объективность. Он сформулировал для себя это понятие так:  «Я хотел бы быть свободным художником и – только… Я ненавижу ложь и насилие во всех видах… Фарисейство, тупоумие и произвол царят не в одних только купеческих домах и кутузках; я вижу их в науке, в литературе, среди молодежи…. Фирму и ярлык я считаю предрассудком. Мое святая святых — это человеческое тело, здоровье, ум, талант, вдохновение, любовь и абсолютнейшая свобода, свобода от силы и лжи, в чем бы последние две ни выражались».

Для Чехова уважение к личности – это один из критериев воспитанности человека в самом широком смысле этого слова. И еще: он осознавал то, что человеку очень трудно прорваться сквозь самость – путы своего эгоизма, гордыни, себялюбия, т.е. к тому, что он называл «талантом человеческим». В силу этого. он не выносил вердикты своим героям, тем более не осуждал реальных людей, его окружавших. И так как для него были важны вечные ценности, к которым мы относим: и понимание другого,  и милосердие, и умение прощать, и жертвенную любовь, то мне кажется, что он пожелал бы нам научиться прорываться сквозь свои плотские пристрастия к духовному пониманию смысла  жизни.

Чехов верил в возможность этого прорыва, хотя и писал в одном из писем: «Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, ленивую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо ее притеснители выходят из ее же недр. Я верую в отдельных людей, я вижу спасение в отдельных личностях… – интеллигенты они или мужики, –  в них сила, хотя их мало».

Приглашая на творческий вечер, Виктор Сыроватский пишет на своей страничке в ФБ : «Друзья мои! Приглашен спеть для вас и почитать свои стихи в одно из самых любимых мест, в дом-музей Антона Палыча. Маленький такой любимый пятачок мира. Так чтобы в кайф, воздуха вдохнуть, чайку попить, неспешно так, негромко.
Кому интересно, приходите, буду рад».

Ранее мы писали об одной из творческих встреч руководителя театра поэтической песни «La Chanson»» в Доме-музее А.П.Чехова: Виктор Сыроватский. Версия мироздания

Встреча состоится в воскресенье, 18 августа
Начало в 16.30.
Сумы, Лука, музей Чехова.
Вход свободный.

Антипасха означает Попасха, то есть то, что следует непосредственно за Пасхой. «Анти» — неудачный перевод, это вовсе не означает «против».

Сообщителем был я (Евгений Фулеров) .

Людей было много – больше 10 человек, а, может, и все 20. Православные, католики, интересующиеся.

Никаких отлучений и, тем более, анафем Льву от Церкви не было. Отлучение придумали атеисты, большевики и сектанты разные. На протяжении 70 лет советской власти они нам напрочь вбили это в голову. Оно им было в жилу, дескать, смотрите, какая плохая церковь, гения отлучает. А Куприн – дурак.

Наша Церковь непрерывно молилась о своем Льве, отпавшем в протестантизм.

Не знаю, как сейчас помочь Льву Николаевичу. Я бы, дай мне добро, эту Ясную Поляну, гнездо падения, прочистил бы бульдозером. Могильный холм, пирамидоидальный, травяной и пустой, с землей бы сравнял. Привез бы на это место по лопате земли с могил близлежащих православных крестьян всех времен, воздвиг новое надгробие, и поставил бы восьмиконечный православный крест.

Народ всегда будет приезжать на могилу гения – своего дитяти. И вымолит его грехи, вне всякого сомнения.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Наконец-то из бюджета были выделены средства на консервацию усадьбы семьи Линтваревых, где в период с 1888 по 1889 проживал писатель А. П. Чехов. На данный момент усадьба Линтваревых относится к Музею Чехова.

Есть необходимость освободить подвалы и доступные помещения усадьбы от мусора, скопившегося здесь за несколько лет: стеклянные и пластиковые бутылки, бумаги, палки, а также мусор органического происхождения.

Необходимо вынести все из помещений и сложить в кучи здесь же на территории усадьбы. Когда закончатся строительные работы по консервированию зданий, собранный на субботнике мусор вместе с строительным будет вывезен.

Инвентарь для работы есть, но не много, так что дополнительный лишним не будет. Если есть возможность возьмите с собой совковые лопаты, ведра и большие мешки.

Ждем всех неравнодушных в 10.00 возле дома-музея Чехова в Сумах (вул. Чехова, 79).

Уже на следующей неделе строители начнут работу. Предполагается долговременная консервация зданий. Пеноблоками и раствором заложат все проходы и щели первого этажа хозяйского дома, установят одну входную металлическую дверь. Останутся открытыми только вентиляционные каналы.

Все входы и выходы во флигеле будут тоже закрыты пеноблоками, а также планируют сделать крышу.

Ранее мы писали: В Беларуси решили проблему, которую не могут решить в Сумах

Памятник был изготовлен сумским скульптором Алексеем Шевченко по инициативе тогдашнего городского головы Г.Минаева, на средства пожелавших остаться неназванными меценатов. Сама скульптура, как произведение искусства, была практически всеми оценена положительно. Споры вызвало только место – парк Кожедуба.

Аргументы сторон той дискуссии мы подробно изложили в публикации «Собака лает, или Можно ли трогать Чехова».

Впрочем, в любом случае дело было уже сделано и вскоре сумчане начали активно трогать (в буквальном смысле) великого писателя. Место стало популярным для желающих сфотографироваться. Причём, судя по отдельным до блеска отполированным частям скульптуры, поклонники больше всего предпочитают приобщаться к личности классика, взгромоздившись к нему на колени или сидя рядом на лавочке в обнимку.

Такое фамильярное отношение, конечно, слегка шокирует членов клуба любителей Чехова. Но, похоже, мало смущает остальную часть жителей и гостей областного центра.

Нынче такое время, когда великих, собственно, вообще уже нет, есть только  богатые – ими и мечтают все стать. Поэтому Чехова каждому можно похлопать по плечу, ну и всячески с ним зафрендиться. И ладно. Скульптуре от этого особого вреда нет, кроме дополнительной полировки отдельных участков.

Ранее мы писали: В Сумах в доме-музее Чехова ожили его персонажи

Печальнее дела обстоят с вандалами, время от времени обливающими парковую статую зелёной краской. Сейчас её следы видны на ботинках великого писателя. И вот это уже хамство, безусловно. Но с другой стороны, в любой семье не без урода, и само, достаточно провокативное, для склонных к подобным действиям личностей, место этому способствует. Что и было очевидно изначально.

С лицом и телом скульптуры тоже не всё так, как было в момент открытия памятника. Зелёные пятна появились и там. Но это не краска, а патина — обволакивающий слой, состоящий из различных медных окислов.

В Европе появление патины на памятниках считается благородным проявлением следов времени. Поэтому её не убирают и многие памятники там стоят почти сплошь зелёными. А в нашем случае зелёные капельки патины ещё и совпадают по тону с аналогичным цветом пятен от краски на ботиках Антона Павловича. Видно, что краску с ботинок пытались счищать, но довести работу до конца не получилось.

К числу разрушений следует также отнести отколотый кусок мрамора с основания памятника. И трещины от удара на, стоящем рядом в ансамбле с памятником, камне, где высечена знаменитая чеховская цитата о том, что Лука и Псёл лучше Адриатики. Сегодня, наверное, можно добавить, что и Крыма тоже.

Кто нанёс ущерб камню — неизвестно. По одной из фантастических (и, конечно, шуточных) версий, это мог быть кто-то из приревновавших к красотам Луки жителей Аббации (Аббация – она же — Опатия – курортный город в Хорватии). А вероятнее всего — те же самые сумские вандалы.

Иными словами, можно с уверенностью утверждать, что возле памятника кипит самая разнообразная жизнь. И нам даже показалось, что Антону Чехову это нравится. Лицо писателя за это время даже стало как бы более живым — ещё бы столько людей рядом с ним побывало, посидело, пообнималось….. И взгляд… Он будто смотрит на нас с немного ироничной улыбкой и думает: Ну-ну, сумчане…

В целом, прилегающая зона парка вообще и окрестности памятника выглядят чистыми и ухоженными, тут очевидная заслуга работников «Зеленстроя». А вот насчёт дефектов и ущерба – так, откровенно говоря, при такой популярности и беззащитности могло быть и хуже.

Ранее мы писали: Разыскивается автор памятника Чехову в Сумах 

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Театр

«Город С» создан и работает под руководством профессионального театрального режиссёра Натальи Черкасенко. И хотя в спектакле в этот раз участвовала только младшая группа актёров театра, но всё было по-настоящему: с костюмами, музыкальным оформлением и выходами на поклон в конце действия.

Спектакль решён режиссёром в стилистике древнегреческого театра времён Софокла и Эсхила, где за спинами одного или двух рассказчиков-солистов обязательно располагался хор, в задачу которого входило комментирование событий с помощью аудио-визуального выражения соответствующих эмоций.

В нашем случае солисты периодически менялись местами с кем-то из хористов, так что, в итоге, в качестве хедлайнеров выступили практически все актёры.

«Каштанка» как аллегория для взрослых

По личному убеждению автора этого репортажа, «Каштанка» у Чехова – это аллегорическая притча о преданной и безрассудной женской любви. Хозяйский садюга-сынок Федюшка издевался над нашей героиней, сам хозяин —  пьяница-столяр Лука Александрыч — кормил её плохо, а однажды вообще потерял по нетрезвому делу.

Но Каштанка жестоко предала пригревшего её клоуна Жоржа, – конечно, клоуна, ведь он столько ухаживал за той, которая любила другого — и по первому зову, сломя голову побежала туда, где жила голоднее и неуютнее, зато там был он – любимый хозяин.

Впрочем, тут, как и в случае любого аллегорического текста, возможны самые разнообразные трактовки и аллюзии, вплоть до политических, где Каштанка – это народ, пьяница-столяр –  мрачное прошлое, а клоун Жорж – светлое будущее. 

«Каштанка» в детской версии

Дети аллегорические пласты, разумеется, не играли.Они, как и следовало, выразительно пересказали внешнюю «животную» фабулу повести. В целом, получилось душевно, трогательною и правдиво — ведь юные актёры проживали то, что им близко и понятно. По ходу действия во двор музея вошла местная лучанская собачка, вполне бы сошедшая за Каштанку. Зашла, посмотрела, ободрительно кивнула и ушла далее по своим собачьим делам.

Актёрскую труппу, в основном, составили девочки. Из представителей сильной половины был только молодой человек по имени Борис, который взял на себя роль первопроходца. Он начал, задал тон и заставил публику включиться в действие. А далее уже солировали юные актрисы.  И это было прекрасно. Действительно прекрасно без всякого взрослого умиления талантливым детством.

О роли места действия

Спектакль ставился во дворе дома-музея Чехова. Тут всё дышит творчеством и личным присутствием великого писателя. В подобном контексте становится искусством, приобретая дополнительные краски и смыслы, даже то, что в иной ситуации выглядело бы просто милой художественной самодеятельность.

Собравшаяся на спектакль взрослая и достаточно искушенная публика действительно верила и сопереживала актёрам, а не только умилялась красивым детками, изображающим театр.

К слову, похожее ощущение у нас возникало в Ботаническом саду, где двумя днями ранее проходила художественная акция «Сиреневый блюз». Там тоже огромную роль играл природный антураж, возвышающий и подчёркивающий игру артистов.

Отдельно отметим то, как говорили дети. Когда солисты наизусть читали достаточно длинные отрывки из повести, подумалось, что они же больше и не имеют возможности так долго, красиво и правильно разговаривать на литературном языке. В быту мы общаемся междометиям или на полуслэнге. А где же детям услышать и усвоить правильную речь? Только в театре, получается….

Памятник представляет собой   композицию из двух огромных камней, на одном из которых находится  бюст А.П. Чехова.  Наверное  впервые, среди   сумских любителей творчества  великого писателя  не  нашлось  тех, кому памятник не понравился.  Именно такого Чехова и хотелось видеть  во дворе музея.

Официально  авторами памятника считаются  главный сумской архитектор  Владимир  Быков и  харьковский скульптор   Эльданиз Гурбанов.

Однако на самом деле, памятник был просто скопирован ими с  небольшого  пластмассового бюста, который ещё с советских времён хранился в  запасниках чеховского музея.

К сожалению,  имя создателя бюста, ставшего фактически  автором  творческого  проекта  нынешнего памятника,  неизвестно.   И это,  конечно, неправильно.

В связи с  вышесказанным, обращаемся ко всем любителям творчества, знатокам биографии  и «памятникографии»   А. П. Чехова за помощью. Если вы что-то  знаете  об авторе  этого «советского» бюста  — сообщите нам,  пожалуйста,  или на почту  главного редактора  lara_il2@mail.ru , или прямо тут,  в комментариях  к тексту.

Будем благодарны всем за перепост этого  материала.  Мы сегодня живём в маленьком  мире и  есть большие шансы,  что  наша попытка увенчается успехом. Может быть так — по цепочке, от человека до человека —  мы  найдём тех,  кто знает  автора  «советского» бюста, ставшего,  в итоге, памятником Чехову на Луке.

Вместе с сотрудниками музея попраздновать собрались друзья музея и чиновники. Так же специально на празднование прибыл гость из Харькова, писатель и журналист Геннадий Ижицкий — автор книги «Имяславец», рассказывающей о судьбе нашего известного земляка Александра Булатовича, известного также как иеросхимонах Антоний.

В этот раз день рождения великого писателя праздновался с упоминанием его ярких современников.

Кроме Булатовича речь шла также о Пржевальском и о том, что в некоторые времена в стране появляется некое количество людей, желающих посвятить свою жизнь родине. Таким, несомненно,были сам Антон Чехов.

Открыл собрание директор музея Виктор Комаров. Он, в частности, сказал, о в этот морозный день 154 года назад родился человек, от жизни которого многим стало теплее. И хотя люди столько не живут, но живут их дела. Так и  есть.

Затем последовали выступления представителей власти. Собравшихся поздравила  заместитель губернатора Сумской области Тамара Ищенко. Заместитель главы Сумского областного совета Иван Ребенко в качестве подарка объявил, что решением облсовета территория в 2,3 га вокруг музея Чехова стала объектом природно-заповедного фонда области, и ею отныне будет заниматься областной департамент экологии и топливно-энергетического комплекса.

С практической точки зрения  это означает, что если руководство музея будет активным, то часть государственных средств из различных ведомств можно будет сейчас официально направлять на обустройство территории вокруг музея и усадьбы Линтварёвых. А обустраивать там есть что. Мы уже говорили, что если бы Чехов сегодня погулял по берегу Псла, он вряд ли бы написал свои известные строки о том, что Лука прекрасней Адриатики…  То есть шаг властей можно рассматривать как очень позитивный.

О восстановлении усадьбы Линтварёвых речь, правда, пока не идёт. Прежние руководители города и области свою созидательную энергию направляли, в основном, на спортивные объекты. Очередь до культуры пока не дошла. Но все выступающие от власти говорили о том, что власть помнит. Уже хорошо.

Далее слово взяла заведующая отделом научно-просветительской работы  мемориального дома-музея А.П.Чехова Людмила Николаевна Евдокимчик. Людмила Николаевна — безусловно, чеховед мирового уровня и сама по себе является одним из важнейших культурных достояний Сумщины. Слушать её импровизации Чехов и Сумы. Взгляд из сегодня и сопутствующих ей обстоятельств – одно удовольствие. Создаётся  впечатление, что Людмила Николаевна могла бы говорить на эту тему круглосуточно, не повторяясь. Единственный недостаток, что, как правило, её  рассказы являются по формату вступительной  речью к выступлениям других. Часто такой «разогрев» оказывается более ярким, чем  само дальнейшее выступление. Хорошо было бы слушать Людмилу Николаевну отдельно, так, чтобы она имела два – два с половиной часа только для себя.

Впрочем, на этот раз гость, которого она представляла, был достойным. Мало того, что он журналист и писатель — автор книги  о Булатовиче. Харьковчанин Геннадий  Ижицкий  ещё и офицер, капитан ВВС. Причём офицер из настоящих, акцентированный на понятии офицерской чести.

В связи с разговором об офицерской чести случилось небольшое, ну, назовём это  — отступление от темы. Комментируя слова Геннадия Ижицкого  о том, что сегодня офицерская честь часто не в чести, заместитель губернатора  Тамара Ищенко сказала, что, мол, не всё так плохо, и она каждый день видит офицеров, которые помнят, что такое честь – это силовики, охраняющие  обладминистрацию. После чего часть присутствующих одобрительно закивала, а другая — вежливо (не скандалить же на таком празднике) устремила взоры в потолок.

Такие времена. Даже слово «честь» стало полисмысловым….

Интересным было обсуждение книги о Булатовиче. Центральной темой её является рассказ о силовой зачистке Афона от имяславцев. Сама причина  конфликта была примерно такой же мелкой, как и  повод для начала нынешних событий в стране. Но закончилось всё так же ужасно, часть имяславцев была депортирована силой в Российскую империю и лишена монашеского сана. Их лидером и стал иеросхимонах Антоний.

В конце официальной части было весело. Выступали члены клуба друзей Чехова. Один из всегда актуальных рассказов именинника читал Народный артист Украины Валентин Бурый. Прекрасно читал.

А затем все перешли к чаепитию, которое, как всегда в этом месте, прошло в дружеской и теплой обстановке.

В 1825 г. он завещал усадьбу своему родному племяннику Павлу Михайловичу Линтвареву, два внука и три внучки которого со своей матерью Александрой Васильевной (урожд. Розалион-Сошальской) принимали у себя в качестве дачника в 1888-1889 гг. тогда молодого московского литератора и врача А.П.Чехова с ближайшими родственниками – матерью, сестрой и четырьмя братьями. В «дворянском гнезде», как водится, рождались «птенцы-наследники». Исключением, пожалуй, был только период, когда усадьбой владел бездетный М.К.Лаврентьев. Ну, а там где дети, Рождество и Новый год не обходятся без елки. Отдавая дань этой старинной усадебной традиции, каждый январь в мемориальной чеховской гостиной устанавливается лесная красавица.

Линтварьевы и предыдущие владельцы лучанской усадьбы в свое время имели обширные лесные угодья, так что для них не было проблемой заполучить в дом зеленую гостью к Рождеству, которое праздновалось 25 декабря (по ст.ст.) и являлось главным праздником Святок, а Новый год был их продолжением. Напомним, что обычай установления в доме рождественской елки пришел к нам из Германии в XVIII в., первоначально появившись у петербуржских немцев. И еще долго елка в Российской империи считалась «немецким обычаем». От них же мы переняли традицию украшения рождественских елей и сосен. Она зародилась в Германии в самом начале XVI в. Сперва на ветвях размещали исключительно свечи, как напоминание о свече Иосифа, с которой он вошел в хлев, где родился Святой Младенец. Старинные зажимы для крепления рождественских свечей на ветвях можно увидеть на музейной елке. Вослед за свечами на рождественских деревьях появились фигурки ангелов и пастухов из вафель, символизировавшие пресные хлебцы для обряда Причастия. В развитие библейской темы, в средневековье макушки елей и сосен украшались «Вифлеемскими звездами» – как напоминание о месте рождения Иисуса Христа, а на ветки вешались настоящие яблоки – олицетворение «запретного плода». К вышеуказанным предметам добавились орехи и сладости.

И такими исключительно съедобными елочные игрушки оставалась до середины XVIII в. В это время украшения становятся разнообразнее: бумажные цветы и звездочки, позолоченные еловые шишки и пустые яичные скорлупки, библейские и сказочные фигурки из чеканной латуни. Однако, съедобные игрушки не уходят в прошлое, и вплоть до настоящего времени остаются любимыми. Разве что для яркости фигурки из песочного теста, яблочки, орешки, мандаринки стали оборачиваться в цветную, золотую или серебряную фольгу. Как известно, съесть все это разрешалось в Крещенский сочельник. На музейной елке можно увидеть старинные бутафорские фрукты и овощи из папье-маше. В Европе эру стеклянных елочных игрушек открыли «райские яблоки» – шары, появившиеся в 1848 г. в городке Лауш в немецкой Тюрингии. А когда в 1867г. там же открыли газовый завод, то с помощью газовых горелок с пламенем очень высокой температуры, стеклодувы начали выдувать не только шары, но любые формы живого и предметного мира.

До конца XIX в. лаушские мастерские были монополистами в производстве новогодних стеклянных украшений. Лишь очень состоятельные россияне могли их приобретать, поэтому многие игрушки делались своими руками из подручных материалов даже и в дворянских семьях. Первые стеклянные игрушки на территории Российской империи начали делать в период Первой мировой войны в подмосковном Клину. Там пленные немцы научили выдувать шары и бусы мастеров-артельщиков, занимавшихся изготовлением аптекарской стеклянной посуды. На музейной выставке широко представлены бусы, изготовленные на Клинской фабрике «Елочка», которая и по сей день остается единственной в России фабрикой, делающей подобные украшения.

Кроме того, на выставке можно увидеть толстостенные шары. Помимо стекла игрушки делали из картона. В дореволюционной России был популярен «дрезденский картонаж» – игрушки, склеенные из двух половинок выпуклого тонированного картона. Образцов таких елочных украшений представлено несколько. В основном, это птицы, животные, сказочные персонажи. На музейной елке развешены фигурки из ваты, накрученной на проволочный каркас. Они изображают детей с фарфоровыми лицами и зверушек в одеждах из ткани. Это также весьма распространенный тип елочного наряда рубежа XIX-XXст.