Справка.

Александр Гвоздик — член Национального союза журналистов Украины, член Национального союза кинематографистов Украины. Выпускник Московского государственного института культуры.

В качестве художника ассистировал Тенгизу Мирзашвили, художнику спектакля «Гамлет» (1977) в Театре Ленинского комсомола (Москва) в постановке А.Тарковского, работал художником-постановщиком  дипломного фильма «Слезы в ветреную погоду (1978) выпускника Высших режиссерских курсов К.Лопушанского.

Хобби – коллажи. Первая выставка коллажей состоялась в Сумах в 90-х в музее прикладного искусства (Воскресенская церковь), затем были выставки на фестивале «Золотая кувшинка» (Путивль), в Пархомовском художественном музее (Харьковская область), в галерее искусств «Лавра» в рамках «Дней В.Набокова» в Киеве.

— Александр, последний раз мы общались 6 лет назад (интервью «Александр Гвоздик. Кино и коллажи»), а твоя персональная выставка в Сумах была пять лет назад. За это время, судя по тому, что ты выкладывал на своей странице в Фейсбук, у тебя появилось много новых работ. Нет ли желания познакомить с ними более широкую аудиторию? Говорят, что ты принципиально отказываешься от выставки. Если это так, то почему?

— Да, действительно, мои друзья говорят, что я уже «созрел» для новой выставки, и действительно я от нее отказываюсь. Почему? Ну, во-первых, я ленив, чтобы хлопотать о ней, готовить ее. Во-вторых, я – человек прагматичный. Если бы мои работы покупались, то был бы смысл в выставке, чтобы расширить круг потенциальных покупателей. А так для чего? Лично мне она не нужна. Я не из тех, кто озабочен реализацией собственных амбиций таким образом. Те мои последние персональные выставки, которые были в Киеве и в Сумах, получили позитивную реакцию, но в этом был и негативный момент. После них ловишь себя на стремлении новый коллаж сделать таким, чтобы он понравился как можно большему кругу зрителей, на стремлении к эксплуатации того, что заслужило одобрение. В этом плане негативные оценки для меня продуктивнее. Они заряжают энергией злости: «Ах, вы так думаете, так я вам покажу, что могу!» Но и это плохо. И первое, и второе только мешают работе. Правильно – прислушиваться к своей интуиции и делать то, что хочется делать, что просится наружу даже вопреки уже предвиденному тобой непониманию или безразличию зрителя. Одним словом, мое неучастие – это моя плата за свободу творчества. Как писал один поэт: «Да вот тут приходят разные / Говорят: посуда грязная / Где уж тут свободе быть».

Но это не значит, что я заперся в башне из слоновой кости и работаю «в стол». Выкладываю каждую новую работу на странице одной из всемирных групп коллажистов в Фейсбуке, и ее видят, судя по лайкам и комментариям, и в США, и в Латинской Америке, и в Европе, и в Индии, и в Японии и даже на Филиппинах. Какая еще выставка даст мне такую глобальную аудиторию и ее отзывы?

— И как тебя принимают?

— Очень хорошо. Если набрал 5-7 лайков — это уже хорошо, если работа супер, можешь рассчитывать на 20-25, а мой последний коллаж  набрал за сутки 40 лайков. А два года назад коллаж «Рождение Венеры» получил 76 лайков. Мне даже письмо пришло тогда по электронной почте из Лондона, в котором модератор сайта сообщал, что я установил рекорд по количеству обращений к выложенной работе и количеству лайков на нее. Но самую высокую оценку получил недавно из штата Западная Виргиния в США  от некого Скотта  Локкарда, который написал о моем коллаже «Потерянный рай»: «I just re-lived about 60 seconds of my boyhood. I can smell the grass in this one (Я просто пережил около 60 секунд моего детства. Я чувствую запах травы в этом)».

— А в Украине у тебя есть коллажисты-единомышленники?

— Нет. Я стараюсь следить за выставками украинских коллажистов, но таких  мало и то, что они делают – это какой-то нафталин… Не очень удачное подражание коллажам дадаистов и коллажистов 20-30х годов вроде Хаусмана и Швиттерса. Мне приходят запросы в Фейсбук на добавления в друзья от коллажистов из Франции, Германии, Испании, США, а в Украине я никому не интересен. Да и чего ожидать, ведь мои работы выпадают из общей тенденции того, что принято считать коллажом.

— А из зарубежных коллажистов-современников тебе кто нравится?

— Michael Waraksa, Ramona Szczerba, Frank Whipple из США, Didier Boisson из Франции. От их работ получаю огромное эстетическое удовольствие.

— А что вообще для тебя коллаж, как ты его понимаешь?

— Я могу говорить только о своих коллажах, а не о коллаже вообще. Современное искусствознание (например, Михаил Ямпольский) отрицает существование каких-то направлений в искусстве и высмеивает попытки загнать конкретного художника в рамки (в «протез», как говорит Ямпольский)  какого-то течения, направления, «изма». Есть творческая индивидуальность, и это и есть не какой-то общий, а конкретный «изм». Когда у сумского художника Леонтия Костура спросили, в каком стиле он работает, он совершенно точно ответил: «А в каком стиле может работать Костур? В стиле «костуризма». Поэтому будем говорить конкретно о моих коллажах.

Чем могут быть интересны мои работы? Тем, что я предлагаю принципиально новый контакт зрителя с произведением искусства. Традиционный контакт – это созерцание и осмысление картины. Я же предлагаю путешествие в картину. Показателен в этом отношении коллаж «Шутка с зеркалом» — путешествие в мир «Менин» Веласкеса. Тот же интерьер, те же фактически персонажи, но появляются и новые, и новый сюжет – история, которая вполне  могла бы быть. То есть, мы как бы входим в картину Веласкеса и путешествуем в ней, в ее  времени  в ее пространстве. Или коллаж «Дом на холме», где присутствует дом из работы Эдварда Хоппера. Здесь  я предлагаю зрителю пофантазировать: а если бы этот дом стоял не у железной дороги, а на холме? А если бы это был не яркий солнечный день, а лунная ночь? Это такая вот игра, если угодно, «игра в бисер», описанная Германом Гессе, как я ее понимаю.

В принципе любая картина – это игра. Любой художник (в смысле живописец) «играет» с объектами физической реальности, их формами, с мифами, смыслами. Я играю в то же, только со зрительными образами уже перенесенными на холст и репродуцированными потом на бумагу или электронный носитель.

— Но возникает этический вопрос: насколько ты вправе вторгаться в чужое произведение искусства и искажать образ, созданный художником?

— Микеланджело на свой лад переделывает, пусть и незначительно, «Искушение святого Антония» Шонгауэра, но никому в голову не приходит задать подобный вопрос…

«Искушение св.Антония» Шонгауэра

«Искушение св.Антония» Микельанжело

Или спросить об этом, например,  у Джоэля-Питера Уиткина  в отношении его «вторжения» в «Плот «Медузы» Жерико или  в «Менины» Веласкеса или в  «Женщину и собаку» Миро.

Фотоколлажи Дж.-Питера Уиткина

Мне кажется, все определяется мерой вторжения или заимствования и поставленной задачей. Я могу понять,  зачем Дюшан нарисовал Моне Лизе усы и бородку. Это был своего рода, как сказали бы сегодня, перфоманс,

Дюшан Мона Лиза

акт ниспровержения эстетики предшествующих эпох ради утверждения новой эстетики. Но когда кто-то с маниакальной одержимостью вставляет в репродукции живописных шедевров жирного рыжего кота, то это уже не перфоманс, а желание мелкой душонки, возможно, художника-неудачника, обгадить то, что он не в силах даже скопировать.

О мере вторжения. Вот перед Вами мой коллаж «Тот, кто умножает пустоту». Вы, человек, вроде,  сведущий в живописи, можете сказать, что и у кого я тут позаимствовал?

«Тот, кто умножает пустоту» А. Гвоздик

— Нет, затрудняюсь…

— У одного не слишком известного датского художника я позаимствовал стул и зеркало, стоящее на полу. Точнее, только раму зеркала. У неизвестного фотографа в интернете – фигуру человека со спины. Вот и все заимствования. Из этих, можно сказать, несущественных или неузнаваемых фрагментов двух разных работ «собрал» свой образ. Но вы знаете, что это коллаж потому, что я вам это сказал. Если бы вы увидели эту работу, не зная этого, то, скорее всего, приняли бы ее за репродукцию картины кого-то из современных художников. Так?

— Ну, да…

— Я считаю, что есть три стадии создания картины. Первая – механическая. Перед вами на столе, допустим,  два яблока. Вы берете уголь и просто копируете этот зрительный образ, отраженный на сетчатке вашего глаза, на полотно. Здесь отсутствует индивидуальная, точнее, творческая составляющая. Ваша задача – точно передать видимое, чтобы зритель понимал, что на полотне именно яблоки, лежащие именно на столе. Вторая стадия – творческая:  с помощью красок, техник живописи вы проникаете в смысл этого натюрморта, создавая уже образ, как это делают в своих натюрмортах Караваджо или Сурбаран. Третья стадия – существование созданного вами образа, независимо от вас. Когда картина закончена, пуповина, связывающая ее с художником, сама собой отпадает, и полотно начинает жить своей самостоятельной, независимой от художника жизнью. В восприятии зрителей и даже в ином уже восприятии самого ее автора. Так вот, я на первой (механической) стадии копирую не реальные яблоки на столе, а уже перенесенные на полотно. Создаю копию лишенной творческой индивидуальности копии. Здесь  говорить о вторжении, заимствовании или плагиате, по-моему, бессмысленно.

Другое дело, когда в моем коллаже присутствует узнаваемый образ узнаваемого художника. Можете воспринимать его как цитату или как попытку моего диалога с этим художником. В последнем случае цитирование обязательно, чтобы зритель понимал, с кем и о чем ведется этот диалог. Хотя точнее было бы сказать, что в моем коллаже присутствует не чужой образ, а фрагмент или деталь чужой работы. Иногда, как коллаже «Пастораль», он может занимать едва ли не половину пространства. Но это не мое нахальное вторжение, не деформация «Джоконды», а  мое ее прочтение.

А вообще-то, какие претензии могут быть у автора, фрагмент из картины которого я позаимствовал (именно фрагмент, я не ворую образы или сюжеты)? Ведь не он ее автор, даже если себя таким мнит. Образы существуют сами по себе в информационном поле Космоса, а талант художника определяется только тем, насколько он восприимчив к тому, чтобы их считывать и воспроизводить. Эту платоновскую идею земной жизни и искусства как «припоминания» очень четко сформулировал А.К.Толстой:

Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель!
Вечно носились они над землею, незримые оку…

Слух же душевный сильней напрягай и душевное зренье,
И как над пламенем грамоты тайной бесцветные строки
Вдруг выступают, так выступят вдруг пред тобою картины,
Выйдут из мрака все ярче цвета, осязательней формы…

— В своих последних работах ты перешел исключительно на компьютерную технику создания коллажей. С чем это связано?

— Все началось с коллажа «Готический лес». Я делал его в технике hand made,  и мне не хватало некоторых фрагментов. Все попытки распечатать их на принтере оканчивались неудачей, разные принтеры не попадали в нужный мне оттенок цвета. Тогда я на это плюнул и сделал так называемый digital collage, вообще убрав цвет.

Но именно тогда я понял, что просто «собрать» образ мне уже мало, что для решения художественных задач нужно управлять светом и цветом, менять размеры фрагментов, из которых складывается коллаж. Все эти возможности и дает компьютер. Я уже не говорю о разнообразии в поисках нужной композиции. Короче говоря, это была как бы новая ступенька в совершенствовании и  большая, чем прежде, свобода в работе. Последний мой ручной коллаж – «Шахзода», где множество мелких фрагментов, каждый из которых не нужно было «дорабатывать», но там и задача была воспроизвести хаос разнообразия, «многоцветия» «Арабских ночей», более известных у нас как «Сказки 1001 ночи».

Потом ведь есть задачи, которые руками, ножницами клеем не решить. Например, коллаж «Путешествие в страну Востока». Для его создания было отобрано в интернете около трех тысяч средневековых персидских миниатюр. Их перевод на бумагу вышел бы для меня в такую сумму, о которой даже подумать страшно. А ведь некоторые миниатюры нужно было бы печатать в двух-трех экземплярах. В этом коллаже около трех сотен персонажей, и с каждым нужно было работать – то цвет халата или чалмы поменять, то заменить лицо, усилить  или  ослабить насыщенность цвета… Есть такие мелкие детали, которые руками просто невозможно вырезать, если ты не Левша. А главная сложность была в том, чтобы весь этот хаос персонажей упорядочить в мини-сюжеты и выстроить общую картину, как узор, наподобие узора восточного ковра. Конечно, можно было бы «собрать» такой коллаж вручную из отсканированных на бумаге фрагментов, но на это ушло бы много-много денег и два-три года работы. И зачем, если я потратил на него всего шесть месяцев?

— Но ведь ручная работа, в отличие от выполненной с помощью компьютера,  ценится как авторская…

— Я думаю, это предрассудок. Чем хороший художник отличается от плохого? Уникальностью созданного образа. В конечном итоге это главное для зрителя, а в какой технике это сделано, ему неважно. Когда вы работаете в компьютере с электронным холстом, то тоже пользуетесь кистями, красками, как любой художник,  только электронными. А что получится, это уже другой вопрос. Но, чтобы что-то получилось, ты должен, как и «настоящие» художники, знать анатомию, законы композиции, понимать, что такое цветовой рефлекс, колорит, «температура» цвета и многое-многое другое.

Второй существенный момент – энергия, которую «излучает» картина, и которая передается зрителю. Если, конечно, это картина талантливого автора. Разумеется, эта энергия «зашкаливает», когда вы стоите в музее перед подлинником. Но репродукция тоже доносит эту энергию. Все искренне восхищаются «Джокондой», она действительно завораживает нас даже в репродукциях, а ведь в подлиннике ее видели немногие, да и то за бронированным стеклом с расстояния 50 метров. Поэтому электронный коллаж тоже способен заряжать зрителя энергией, если она в нем присутствует. Я, например, восхищаюсь коллажами Анны Хех, хотя никогда не видел их в оригинале. А, если и увижу, то вряд ли,  это прибавит для меня что-то новое в их восприятии.

— Обращает внимание то, что в твоих коллажах нет какого-то единого стиля, по которому можно безошибочно узнать автора. Это твоя художественная позиция или…?

— ..или отсутствие художественной индивидуальности? Может быть. Может быть и то, и другое одновременно. Не знаю. Меня это мало волнует. Когда-то волновало, теперь совершенно безразлично, так это или нет,  и что по этому поводу думают другие.  Я просто делаю то, что мне нравится делать и получаю от этого удовольствие. Я – не профессиональный художник (с их точки зрения, вообще не художник, а «жалкий коллажист»), поэтому  не завишу от критиков, от заказов и мне не нужно кому-то доказывать, что у меня есть свое лицо, свой индивидуальный творческий стиль. Это такая творческая свобода, о которой профессионалы только мечтают. Я могу сегодня так, а завтра — вот эдак.

Я уже говорил, что мои коллажи – приглашение к путешествию, но я и сам люблю путешествовать в мире художественных образов и облекать собственные сюжеты и образы в «одежды» разных живописных стилей разных времен. Об этом у Евтушенко есть стихотворение «Я хотел бы…»: «Быть собою мне мало — быть всеми мне дайте!» Может быть, моя индивидуальность как раз и проявляется в отказе от нее?

Тут есть еще один важный момент, который, возможно, объясняет отсутствие у меня четко выраженного индивидуального стиля. Был такой поэт, художник и теоретик искусства Дмитрий Пригов, который, кстати, также увлекался созданием коллажей. Один из них – «Квадрат Малевича», где черное, как выражение хаоса,  вырывается из квадратной «клетки», в  которую «засадил» его Малевич. Это к вопросу о «вторжении» и «искажении».

Так вот, Пригов писал, что мы живем сегодня во время отсутствия какого-то определенного культурного слоя.  Современный художник вынужден поэтому «путешествовать» в предшествующих культурных слоях – возрожденческом, просвещенческом и авангардном, заимствуя, как в коллаже,  из каждого то, что ему нужно. Хотя это мысль не новая, об «истощении» источников, которые бы питали  новую  культуру ХХ века, писал Шпенглер, эту «игру» с прежними формами и образами предвидел Герман Гессе. Пригов же их мысли развил и актуализировал применительно к сегодняшнему состоянию искусства и литературы.

Последний «изм», которым заканчиваются учебники по истории искусства – концептуализм, где форма, сюжет, мастерство художника уже не важны, а важна концепция заявленного им искусства. Выставил в модном салоне подобранный на свалке разбитый унитаз – и ты уже модный художник. И это уже и есть искусство в его современном понимании. Дело, конечно, не в унитазе, а в сознательном отказе от творческой индивидуальности, переходе от мира материально видимого, осязаемого к невидимому миру абстрактных понятий и духовных сущностей. В древности на могилу усопшего клали необработанный камень не потому,  что не умели изобразить на нем лик усопшего, а потому, что считали смерть переходом к общему, универсальному бытию, растворением индивидуального в обезличенном общем.

Я это все веду не к тому, что мой отказ от своего индивидуального стиля именно так мною осознан и заявлен. Нет, я – не концептуалист. Но я живу в этом времени, и оно, наверно, как-то же  определяет мое, может,  не столько сознание, сколько бессознательное, и объясняет  мои работы.

Посмотреть коллажи Александра Гвоздика можно на его  его страничке в ФБ

Полотна Василия Жирова были представлены на различных выставках в Украине и за ее пределами. Для экспозиции «Механика бытия» отобраны работы автора, выполненные в стиле коллажной живописи и ассамбляжа.

Для картин Василия Жирова характерна нестандартность образов, абстрактное отражение действительности и объемное наполнение плоскости. Цветные лоскутки создают необычные фигуры, смело превращающие простые вещи в новые и исключительные.

Техники коллажа и ассамбляж родственные, но имеют определенные различия. В переводе с французского ассамбляж означает «собрание». Собирая различные предметы или их фрагменты в единую композицию, автор создает трехмерное изображение, по структуре похожее на коллаж. Художник может использовать для работы как живописные материалы, так и готовые формы предметов. Ассамбляж в своем творчестве часто применяли дадаисты, сюрреалисты, а также художники, работавшие в стиле поп-арт. Среди известных авторов, кто интересовался этой техникой и использовал ее в своих работах Пабло Пикассо, Жорж Брак и Зак Фриман.

Ранее мы писали: Александр Гвоздик. Кино и коллажи

Полотна Василия Жирова поражают своей нестандартностью и геометричностью. Абстракция, среди которой вырисовываются разнообразные образы, удачно переплетается с кубизмом. Особенностью работ Василия Жирова, кроме использования техник коллажа и ассамбляжа, является специфический подбор цвета — в пределах одного полотна автор использует подобные цвета, разбавляя их контрастными красками. Некоторые полотна художника похожи на древние произведения искусства, привлекают бликами золота и интересными орнаментами.

Куратором проекта выступает Леонора Янко, искусствовед, арт-менеджер, и директор Lera Litvinova Gallery. Она отмечает: «В новой выставке мы решили представить невероятные работы Василия Жирова, выполненые в довольно необычной технике коллажной живописи и ассамбляжа. Авторов, представляющих эти техники на украинской арт-арене немного. Ассамбляж и коллаж тесно перекликаются между собой. Такие технические приемы обеспечивают творениям эмоциональную насыщенность и остроту».

Выставка Василия Жирова «Механика бытия» продлится до 14 декабря 2018 года.
Вход свободный
Г.Киев, пер. Евгения Гуцала, 3

Ольга Ковалевская — известный  журналист, автор и ведущая телепрограммы «Terra incognita» на сумском областном телевидении. Живёт в нашем городе всего около полутора лет, но успела полюбить новые края и выразила свои чувства в цикле познавательных программ, где с искренним увлечением рассказывает о самых интересных местах Сумщины.

Является организатором и участником ряда творческих акций. Ей принадлежит идея и продюсерская реализация арт-проекта «Звёзды в квадрате».

Квадрат — это геометрическая фигура, форму которой имеют все работы, представленные на выставке. Ну и, естественно, в названии «скромно» отражено, что к созданию каждого арт-объекта имело отношение два творца – автор стихотворения и автор, собственно, самого коллажа.

Как отметила куратор галерее Римма Миленкова, данное событие правильнее называть именно арт-проектом. И дело не только в том, что рядом с каждым коллажем можно увидеть лист со стихотворением, аллюзией на которое является коллаж. Наверное, самым важным тут является факт провокации сотворчества, когда в лучших традициях постмодерна одно произведение вдохновляет автора другого.

Изначальными, по задумке, были стихи. Но на выставке всё воспринимается иначе. Первыми в глаза, естественно, бросаются коллажи – они креативные, яркие и, образно говоря, более «громкие», чем тексты их муз-стихотворений, скромно лежащие рядом. Соответственно формируется и алгоритм восприятия. Вначале видишь коллаж. Как-то его для себя расшифровываешь – коллаж это же набор символов, которые каждый трактует в рамках своего понимания авторского шифра и возможностей личной фантазии. И только потом, составив некое мнение, читаешь стихи. И вдруг выясняется, что в стихах речь несколько о другом, не о том, что представилось тебе.

И вот тут начинается интересное, игра заманивает и увлекает и, переходя к следующему коллажу, уже пытаешься представить стихотворение, от которого отталкивался создатель визуального объекта. И, как правило, воображаешь его по–своему, не так как на самом деле. Что не удивительно. Творчество, как говорил И.Бродский, — один из древнейших видов частного предпринимательства. Творчество индивидуально во всех своих моментах и проявлениях.

Главное впечатление о выставке – она живая и имеет массу перспектив продолжения и развития. Её создателям и организаторам удалось редкое и важное – спровоцировать активную творческую реакцию зрителей и читателей.

Выставку лучше посетить с расчётом хотя бы на полчаса (минимум) времени пребывания внутри неё, чтобы уделить внимание каждой работе и пообщаться с ними всеми. Стихи Ольги Ковалевской также стоят того, чтобы в них вчитаться.

В качестве отдельного человеческого плюса отметим ещё один редкий дар Ольги Ковалевской – способность и желание собирать вокруг себя ярких и талантливых людей и вдохновлять их на нечто общее, красивое, доброе и светлое.

На выставке представлены коллажи таких известных творческих личностей как: Римма Миленкова, Игорь Швачунов, Дарья Прохорчук, Константин Аленинский, Надежда Белокур, Катя Геза, Марина Фенота.

Кроме того, в проекте приняли участие Марьяна Савка (издатель, поэт, г.Львов), Оксана Олексив (мастер хенд-мейда, г. Киев), искусствовед Валерий Панасюк, путешественик, фотограф и создатель частного музея «Причал Одиссея» Сергей Гуцан.

В качестве итога скажем, что Ольге Ковалевской удалось инспирировать в Сумах небольшой, но эффектный культурный взрыв, а точнее – фейерверк. И есть впечатление, что не последний раз.

Выставка работает до 20 декабря в галерее «АкадемArt» (Петропавловская, 59, главный учебный корпус УНИ БТ «УАБД» СумДУ, цокольный этаж). 

Вход свободный, каждый день, кроме выходных.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Как известно, «Кадр» возник ещё в 80-х годах прошлого столетия на базе сумского кинотеатра «Космос». Тогда основной темой заседаний был публичный показ редких «элитных» фильмов, которые практически не попадали в широкий прокат.

Более подробно об этом времени читайте в интервью Александра Гвоздика: Кино и коллажи.

Сегодня практически нет недоступных кинолент. Зато есть другая проблема, полярная предыдущей – переизбыток информации. В том числе и в области производства кинопродукции.

И вот тут «Кадр» опять нашёл свою уникальную нишу. Каждое заседание киноклуба для его гостей и участников – это яркое и познавательное открытие чего-то нового.

В подтверждение сказанного приглашаем уважаемых читателей посетить страничку «Александр Гвоздик» на нашем портале и посмотреть тематику предыдущих заседаний «Кадра». Да и содержание там не менее интересное.

В этот раз разговор шёл о коллажах в кинематографе.

Справка (из Википедии)

Коллаж (от фр.  coller  — приклеивание) — технический приём в изобразительном искусстве, заключающийся в создании живописных или графических произведений путём наклеивания на какую-либо основу предметов и материалов, отличающихся от основы по цвету и фактуре. Коллаж может быть дорисованным любыми другими средствами — тушью, акварелью и т. д.

Надо отличать коллаж от близкого, но всё же другого средства изображения —аппликации, то есть применения разнообразных материалов и структур — тканей, газет, фанеры или жести с целью усиления выразительных возможностей.

Ещё одним из жанров следует назвать ассамбляж, в котором используются разнообразные предметы и их фрагменты, собранные и скомпонованные на одной плоскости. Близко к ассамблажу подходят «арт-объект» и инсталляция, хотя и имеют некоторые отличия. Часто все эти понятия смешивают даже музейные работники, так как термины ещё слишком новы в обиходе современного искусства.

Сергей Параджанов

В ходе заседания было показано несколько клипов и короткометражных фильмов, построенных на использовании приёмов коллажирования. Завершился показ фрагментом из легендарного шедевра Сергея Параджанова «Саят-Нова», посвященного жизни тбилисского армянского поэта Саят-Новы. В прокате фильм в сильно урезанном варианте шёл под названием «Цвет граната».

Выставка коллажей

Александр Гвоздик сам известен как искусный мастер изготовления коллажей. Но в этот раз заседание сопровождалось специально подобранной выставкой коллажей ведущих авторов из различных стран мира, с которыми руководитель «Кадра» общается лично и в сети. Важно подчеркнуть, что это был не просто просмотр видео и коллажей, а ещё и содержательная беседа о фильмах и судьбах их режиссёров. Слушать Александра Гвоздика всегда интересно – он умный, эрудированный и, что очень важно, влюбленный в своё дело рассказчик.

Соревнование искусств

Самым ярким впечатлением вечера для автора этого репортажа стал короткометражный фильм Эрика Дювивье «Женщина о ста головах, или Потерявшая голову» (1968 год, Франция, длит. 21 мин).

Фильм снят по одноименной книге-коллажу известного художника авангардиста Макса Эрнста, работавшего с Луисом Бунюэлем и Сальвадором Дали над классикой сюрреализма — фильмом «Андалузский пес».
В 1968 году Эрик Дювивье перенес графические фантазии Эрнста на кинопленку, создав необычайный «кинопоток сознания» под сомнамбулический текст.

Фильм являет собой классический пример синтетического искусства, где на фоне текста, представляющего собой, по сути, вербальный коллаж, сменяют друг друга кадры–образы. И ещё неизвестно кто в этом соревновании выигрывает-проигрывает – слова, ведь, будят фантазию, с которой сложно сравниться любому, даже такому замечательному как в данном случае, видеоряду. Другое дело, что не у всех хватает даже пробужденной фантазии, чтобы долететь до уровня режиссёрского полёта воображения Эрика Дювивье.

Приглашаем читателей разделить с нами радость общения с настоящим шедевром.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com