Из наставления пилотам камикадзе:

«Когда цель окажется в пределах видимости, наведите прицел на середину корабля. Войдя в пике, крикните изо всех сил «Хисатс!» (Рази без промаха). Принципиально важно перед столкновением не закрывать глаза. Внезапно вы почувствуете, что плывете по воздуху. В этот момент вы увидите лицо матери. Все цветы сакуры Святилища Ясукуни в Токио радостно улыбнутся вам.  Потом вас больше не будет».

Не так давно  ЮНЕСКО обратилась с ежегодным предложением о внесении новых записей в ее международный регистр в рамках программы «Память мира», основанной в 1992 году с целью создания документального наследия человечества.

Как сообщает сайт InoPressa со ссылкой на газету Le Figaro, в ответ на инициативу ЮНЕСКО японский Музей мира в Минамикюсю (префектура Кагосима) предложил включить в список Всемирного наследия 333 письма камикадзе, хранящихся в этом музее.

В большинстве своём  эти письма были собраны 89-летним Тамадасой Итатсу.

«Итатсу сам стал добровольцем-камикадзе в марте 1945 года. Ему было 19 лет. Но он не долетел до цели из-за поломки двигателя. Он долго думал о самоубийстве, прежде чем в 1970 году начал собирать свою ценную коллекцию «, — рассказывает издание.

Инициатива музея Кагосимы была негативно расценена Пекином, чьи отношения с Японией сильно ухудшились в результате разногласий по поводу принадлежности островов Сенкаку и визита премьер-министра Синдзо Абэ в мемориал Ясукуни-дзиндзя.

По мнению китайской стороны, внося просьбу о включении документов, имеющих отношение к камикадзе, в реестр «Памяти мира» ЮНЕСКО, Япония пытается приукрасить историю своей милитаристской агрессии и пересмотреть антифашистские результаты Второй мировой войны и послевоенного мирового порядка.

Ниже мы приводим тексты некоторых писем:

Нобуо Аихана, 18 лет:

«Обычно люди умирают, когда им уже за пятьдесят, и у меня, в свои двадцать, могла бы быть впереди еще долгая жизнь. Папа, мама, я дарю вам эти тридцать лет, которые мне причитались. Разделите их между собой.

Мама, пожалуйста, купи свои любимые сигареты. Я вложил деньги в конверт.

Папа, мама, мне пора.

Нобуо собирается поразить вражеский корабль. Поразить, улыбаясь»

Киёси Огава, 24 года:

«Отправляясь на бой, я буду улыбаться. В день своего последнего вылета — и всегда»

Наибольшее удивление вызывает письмо лейтенанта Риойи Уехара. Он написал: «Завтра тот, кто верит в демократию, покинет этот мир. Он может показаться одиночкой, но его сердце переполнено удовлетворением. Фашистская Италия и нацистская Германия побеждены. Авторитаризм — это строительство дома из разбитых камней».

Кроме  прощальных писем известны также дзисэй – предсмертные стихотворения камикадзе. Писались они  на кусочке белого шелка и зачитывались во время прощальной церемонии, когда пилоты надевали налобную повязку – «Хатимати» с изображением «Хиномару» и иероглифов «Ками» «Кадзе» – «Божественный ветер».  Затем они выпивали чашечку саке и закусывали рисовым колобком.

Дзисэй помещали в специальную маленькую шкатулку, представляющую собой  микро-гробик – (Бако), которую каждый воин должен был сделать сам из ореха, вяза или сосны. Вместе с Дзисэй в Бако клали остриженные ногти, пряди волос и какие ни будь небольшие личные вещи. После того, как Воин-камикадзе выполнял задание, Бако очень торжественно вручали родственникам, вместе с грамотой о присвоении самурайского титула семье погибшего. В августе 45 г. в некоторых Бако лежали даже последние молочные зубы, выпавшие у юных пилотов.

***

 Пылающим, разящим мечом

Обрушится на врага мой

Божественный Накаджими «Отсу».

А я из облака буду смотреть на пожар,

Смеясь и напевая песнь О-Шии.

***

Делая крышку для Бако,

Палец порезал острым резцом.

Не долго думая, на гладкой дощечке

Кровью написал иероглифы Сёва.

Получилось очень красиво!

***

Завязывая неуклюжими руками

Свой  Хатимаки уронил на землю.

Не добрый знак!!!

Сказать ли командиру,

Или в себе это оставить?..

***

Любимая, если захочешь вдруг

Вновь услышать мой голос,

Ракушку прижми к уху!

Я тихо о море спою…

***

Сделали последнюю карточку Звена.

Когда фотограф проявит свое колдовство,

Наверное, поморщится брезгливо.

Совсем не мужественные у нас лица!

Маленький щенок всех веселил,

Каждому хотелось потрогать,

Забавный, пушистый комочек.

***

Щенок лизнул меня в нос и губы.

Так неожиданно, щекотно, забавно,

Мокро и горячо.  Я рассмеялся!

Может быть это – как поцелуй девушки?

Странные чувства…

***

Ещё о необычных японцах: Рюноскэ Акутагава. Тайна японского Казановы