Как-то раз, перебирая в тумбочке старые вещи, Петрэ наткнулся на семейный фотоальбом. Он сдул с кожаной обложки пыль и с трепетом провёл по альбому рукой. Вот где, оказывается, дружной компанией собрались воспоминания его прошлого!

С первой страницы на Петрэ смотрела потускневшая детская фотография. Сидят они с дедом Геронти за любимым круглым столом с белой накрахмаленной скатертью и задумчиво смотрят, как по игрушечной железной дороге мчится по кругу маленький паровозик.

Петрэ опустился в кресло, с трудом сдерживая слёзы. Дорогие дедушка Геронти и бабушка Лола в те годы были ещё живы. А ему, Петрэ, сколько тогда было? Лет семь или восемь? Он хорошо помнил день, когда они с дедушкой Геронти путешествовали на игрушечном поезде, — каждый по своему маршруту.

Петрэ вздохнул. Он мечтал тогда скорее вырасти и стать машинистом, чтобы отвезти дедушку Геронти и бабушку Лолу на своём поезде в далёкие чудесные страны. А бабушка Лола, случайно заглянув в тот момент в комнату, незаметно сфотографировала внука с дедом и только потом с едва уловимой грустинкой в голосе спросила:

— Ну, голубчики, и куда же вы без меня ездили на этот раз?

— Что ты, что ты, бабуля! — воскликнул Петрэ. — Ты и дедушка были в моём поезде. И мы направлялись в Африку!

— В Африку! — весело рассмеялась бабушка Лола. — Какой же у тебя славный поезд, Петрэ!

— А я, Лола, тоже путешествовал с тобой, — довольно ответил дедушка Геронти. — Этот игрушечный поезд Петрэ снова унёс меня в молодость. И я, конечно же, пожелал выйти на станции в Цхалтубо, где мы с тобой, Лола, впервые

встретились. Ах, мы ведь действительно с тобой много путешествовали на поездах. Помнишь Сочи, Ригу, Вильнюс и Друскининкай?

Бабушка Лола улыбнулась. Разве она могла такое забыть? Они вместе с Геронти объехали по железной дороге много прекрасных мест.

— Я думала, что то далёкое и удивительное время уже не вернуть, — призналась бабушка Лола, смахивая с лица слезинки, — но этот паровозик, бегущий по кругу, — волшебный. Слышишь, Петрэ?

И Петрэ, услышав знакомый родной голос, вздрогнул. Из альбома на него с тоской смотрела старая фотография в коричневой рамочке.

— Паровозик, бегущий по кругу нашей жизни, — прошептал взрослый Петрэ и, встрепенувшись, суетливо посмотрел на часы. Час дня. Пора забирать Давида из школы…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Было уже поздно, когда писатель Кле́менс возвращался домой. Холодный дождь танцевал унылую партию, а порывистый ветер гнал людей, как судёнышки, и выворачивал их зонты-паруса наизнанку.

Свернув в знакомый переулок, Клеменс резко остановился. У его ног, в бешеном водовороте, беспомощно крутился бумажный кораблик. Казалось, кораблик вот-вот налетит на рифы и разобьётся.

Склонившись над корабликом, Клеменс бережно накрыл его сверху ладонью.

— Ты терпишь бедствие, но никогда не теряешь надежду. Превозмогая штормы, озаряемый поутру лучом солнца, снова и снова достигаешь новых берегов, — тихо произнёс он, а когда поднялся, то заметил, что ветер угомонился, а следом за ним и непоседа-дождь, прощаясь, ронял с неба последние капли.

Лицо писателя осветилось улыбкой, и в голове завертелись строчки:

«Мечтатели на Земле никогда не переведутся, пока дождь, танцуя, расплёскивает под собой озорные грязные лужи, а по ним отчаянно плывут навстречу своей судьбе белоснежные кораблики…».

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»