Кристалл Витоши укрыт клубящимися облаками. Снег стекает с золотого купола « Александра Невского». В корчме время течет незаметно, вращаясь вокруг стола.

Луканки, баница, кюфтета на скара, пържола, шопска салата.

Сказал один поп: Мы летим сквозь неподвижное время.

«Попийвачите» восклицают: «На здраве! Та пиене и лютеница дал Бог!»

Не кончается всё, что Бог дал: ракия и сливовица, «Монастирско Шушукане»

— Учился в Москве, не понравилось. Еда невкусная, каша, капуста

— Где питался?

— В столовой!

— Русских женщин не люблю!

— Отшила тебя на золотых песках «една рускиня». Обычай у них бить мужей табуретками, если те денег не дают.

— Нова кассета на Владимир Висоцки.

— Интелектуалци яко си попийваха.

«Недовършени приказки» Речи без смысла, «игра на думи»

Гудение в табачном дыму: «Добър тютюн! Кокошкари, които плащаха за пиенето! Аз съм тих човек като мравка! Пиехме без да изпадаме в крайности»

Витоша – зелена и заоблена. Мартеница, идут кукери, размахивая ветвями.

«Птица с бистр полет бялата пролет»

Во дворах цветут попугайные тюльпаны, фиолетовые ирисы, душистая сирень.

Розы вьются по оградам, парад роз. «Виното се наливаше»

Туристки из СССР с однотипным перманентом, в мини-юбках, обнажили полные белые ноги, скупают кримплен рулонами.

У обочины растут промышленные розы. Алые бутоны, молодые листья окрашены кармином, избыток красного.

Старухи вздыхают:

-Была в Петриче у Ванги. Спросила: Когда мой сын перестанет пить? Через пять лет.

-Через пять лет он умрёт от пьянства или загубит печень.

-Сын не хочет жениться и внучка растет без отца

-Как ще живее занапред? Дявол да го вземе!

Как называлась та корчма? «Киселичко като си пийнеш повече, питие да ни победи»

Сладкий запах наполняет перекрёсток улиц «Орлово гнездо» и «Борова гора», мама варит варенье из лепестков розы. «Момичета, моми, девойки, жени млади, възрастни, хубави и грозни» — царицы роз

Влюбленные встречаются возле дуба с табличкой «Столетно дърво»

Сосновый бор в центре города полон вздохов, на каждой скамье парочка.

«Ден голям, ден безкрай, дълъг като век»

Точно коровка божья по камням мостовой бежит Фольксваген, за ним белая «Лада»

«Why, Delilah I could see that girl»

У посольства USA блестят лакированными боками автомобили Plymouth Barracuda , Cadillac, Lincoln Continental — хищные, как мезозойские крокодилы.

На задворках строят баррикаду, на облупленной стене надпись: «No pasaran!»

Дин Рид снимает «El Cantor» «Venceremos, Con Allende en septiembre a vencer» «Девети септември» духовой оркестр грянет: «Тих бял Дунав се вълнува»

Никто не знает, что лет через пятнадцать этот праздник перестанут отмечать.

«Хризантеми, мои хризантеми» обжигает души пронзительное чувство ностальгии. Хризантемы белые и жёлтые заполнят город. Пятипалые листья каштанов озолотятся, коричневые плоды упадут на землю.

Срезаны грозди. Сорваны бутоны Казанлъка, Čas růží, «розобер свърши» Дыхание минувшего запаяно в стеклянные флаконы.

«Нека тя да ти разкаже

С ароматния си глас

За Балкана, за морето»

Шиповник, упрямая роза ругоза цветёт даже под снегом.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Николай Куропаткин побывал на козырном курорте. Как уехал с больными суставами, так и воротился он хворым домой. Зато, судя по его восторженным рассказам, увез с собой курортную усмешку, стало быть, спустил всю годичную заначку не зря.

Среди пыхтящих сигаретами курортников, в облаках фиолетовых дымков, он отличал двух с трудом ковыляющих старушек. Одна из них, Елена Петровна, кое-как передвигалась, опираясь на клюку, но водила с собой под ручку еще более немощную подружку. Однажды, старушки с трудом поднялись на высокую лестничную площадку столовой и, отдышавшись, уже готовились к открытию массивной пружинистой двери, тут и оказался Николай рядом. Он распахнул дверь настежь, жестом указал: «Проходите». За его спиной вели беседу уже пообедавшие и вдыхаемые сигаретный фимиам лица. Женский голос, выразил всеобщее восхищение: «Есть, оказывается, еще на свете в наше время джентльмены!» «Не было и нет,- возразил герой, — мы с Еленой Петровной обедаем за одним столом. Она – вегетарианка и всегда отдает мне свои котлеты». Общий хохоток осыпал Николая. Его ответ пришелся всем по вкусу. Однако, наш герой попросту пошутил. Я буду рад, если и читателям придется его шутка по вкусу.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

У подъезда многоэтажки столпились взволнованные жильцы. Волнение их нарастало с каждой минутой: вот- вот должен явиться участковый, способный избавить собравшихся от беспокойства, а возможно, и от угрозы. Служивый, наконец-то явился и предстал перед округленными очами подопечных; но

он не успел даже опомниться и вежливо вопросить: что или кто явился возмутителем спокойствия. Жильцы как сороки у мусорного бака, наперебой стали излагать все, чем так были взволнованы: новоявленный жилец из пятнадцатой квартиры, либо -шизик, либо –вор; ходит по этажам, заглядывая в глазки и в замочные скважины. В его лобешник уже невзначай прилетали резко открываемые двери; не раз грозили спустить с лестницы, а ему все нипочем, так и продолжает свои подозрительные обходы. Долго дивился участковый услышанному, а когда пришел в себя, поверг одних слушателей в уныние, других – в шок. «Соседушка ваш вовсе не вор и не шизик; это мой хороший приятель, ветеран труда. Всю жизнь проработал в местах заключений надзирателем, ушел на пенсию, но никак не может избавиться от должностных своих привычек». В полнейшем безмолвии жильцы разошлись по своим квартирам.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Я люблю утро. На рассвете мир кажется новорожденным, лишенным всего суетного и болезненного. Мир – это чудо. Великая и непостижимая тайна. Анна это понимала. Она вообще понимала любое движение моей души. Это так поразительно, однажды повстречать человека, вмещающего в себя твою собственную суть. Я долго ждал ее. Терпел. Я верил в то, что она существует и нужно лишь дотянуть до того момента, когда наши судьбы пересекутся. И они пересеклись. Это не было мощное и жаркое пламя, коим принято представлять любовь. Наш огонь был тихим и ласковым, и он надежно грел нас целых сорок девять лет. Потом Анну навестили Ангелы и проводили ее в Небесные покои. Со мной остался только мой старенький эмалированный друг.

Игривое пыхтение Чайника наполняет мой маленький деревенский дом теплом и уютом. Я накрываю на стол. Вышитая скатерть сверкает чистотой, и я ставлю на нее вазу со свежими астрами. Анна всегда бережно относилась к порядку, вот я и соответствую. Надеюсь, мой друг чувствует, что я стараюсь. Я протираю влажной тряпочкой нарисованное на его пузе лесное озеро. Он благодарно свистит мне в ответ. Всплывают к потолку сгустки нервного пара. Я завариваю крепкий чай и пытливо смотрю на бузину за окошком. Помнит она, как мы с Аннушкой подолгу любили чаевничать. Помнит, а не делится воспоминаниями, все сокровенное в своих красных ягодках хранит. Мой Чайник звонко потрескивает. Сердится, что я печалюсь. Знает он, как мне тоскливо без жены. Знает и поддерживает.

Чайник появился у меня случайно. Я подобрал его у дороги, видимо, кто-то выбросил за ненадобностью. Жалко мне стало его. Лежал он такой одинокий и никому не нужный, в пыли да в грязи. Все проходили мимо и делали вид, что его нет. А я не смог. Принес домой, отмыл, почистил. Крышку

потрескавшуюся залатал. Стал он как новенький. Анна улыбнулась, приняла его. Так и стали мы жить втроем: я, жена и Чайник.

Я бросаю в чаек три кубика сахара. Размокают крупинки, растворяются. Исчезают, словно их и не было никогда. Время такое же неуловимое. То, что было вчера, может обернуться прахом завтра. Я разглядываю свои морщинистые руки. Скоро, совсем скоро, и время перестанет для меня существовать. За мной тоже придут Ангелы, и я познаю священную Вечность. Отхлебываю чай. Горячо, вкусно. Но все равно не то, что умела готовить Анна. Она и листочки смородиновые особым образом настаивала, и чабрец добавляла, и еще травки какие-то. Лакомый чай получался, праздничный. Жаль, не выходит у меня такого.

Мирная погодка, светлая. Нам с Чайником нравятся летние деньки. Обычно после полудня мы идем в наш скромный сад и сидим вместе на ветхой скамейке. Болтаем. Для душевного разговора слова ведь не обязательны. А вот без друга никак. Чайник очень хороший. Верный, заботливый. С характером покладистым. Возьмусь я за его ручку, поглажу слегка. Отблагодарю вроде как за дружбу-то славную. Он так и заблестит боками на солнышке от радости. Нет, не один я в этом мире, не один. Отрадушка у меня тут есть, утешение. Мой друг Чайник.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Августовские короткие дожди, звонкие, как колокольчики, освежают землю после июльской жары и открывают двери Золотой Осени. На праздник берёзы надевают косынки и платья золотистого цвета, красные девицы, рябина и черёмуха, наряжаются в яркие одежды. Только колючие сосны и мягкие кедры остаются верны лету и бережно хранят свою зелень. Пламя охватывает леса сначала осторожно, бережно, отдельными искорками и проблесками, потом всё уверенней и, наконец, зажигает всё и всех, от мала до велика. Поэтический огонь осени, от которого солнечно и в пасмурную погоду, зажигается на прощание. В такие минуты мы понимаем, что от нас уходит что-то великое и мы его разглядели только сейчас. От такого прощания щемит сердце, как будто расстаёшься с кем-то очень родным и близким…

Осеннее разноцветье заставляет бесконечно смотреть на чудо красок и крылатый полёт листьев. Ненужными становятся слова, говорит только распахнувшаяся навстречу красоте душа. Много прекрасных стихов рождено этой порой. Осеннее цветение трав и листьев – пора их благородной старости, итог их короткой жизни, их лебединая песня, их золотой юбилей.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Появление пылающего цветка в тёмных, выстуженных лютой зимой сибирских лесах, можно объяснить даром небес. Верится в его рождение из искорки бога-кузнеца Сварога. В том месте, куда упал огонёк, зародился крохотный цветок. Нельзя было догадаться, что в его тугом бутоне до срока надёжно укрыт чудесный пламень. Когда весенним утром цветок разжал лепестки, лес озарило сияние, осветившее деревья снизу, из росистой травы. Тьма и холод отступили. Огненный цветок пылал, как сердце Данко.

Взошло солнце, и просвеченные им оранжевые лепестки, похожие на язычки пламени, затрепетали от прикосновения ветерка. Душа цветка горела несколько дней, даря миру красоту и любовь, и сгорела без остатка. Когда осыпались лепестки цветка, стало пусто. Мир погрузился в зимнюю спячку. Но цветок уцелел под глубокими снегами, растопил их, сумел сохранить живой свет и передать его другим.

Пришла новая весна, и в лесу воссияли цветы-огоньки. Сибиряки назвали удивительные цветы жарками. Жарок – это живой костерок, у которого можно сидеть бесконечно долго. Жарок – нежное солнце сибирского леса. Жарок – святая свечка, зажжённая во славу и бессмертие родной природы.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

В июльскую жару вся пыльная, истомлённая жаждой природа с нетерпением ждёт банный день. Несмотря на ожидания, он приходит внезапно. Вдруг сорвавшийся резкий ветер сердито прогоняет палящий зной, чёрные тучи стремительно захлопывают глубокое голубое небо. Резвится и рокочет разудалый гром и, наконец, разверзаются небеса. Тяжёлые жемчужные капли, радостно устремляясь к истосковавшейся по влаге земле, врезаются в слой пыли на дорожках, сначала взбивают, делают застарелую невесомую пыль пышной, затем прибивают её к земле и вскоре становятся сплошным освежающим потоком. По дорогам несутся ручьи, звонче весенних. Травиночки с наслаждением погружаются в летнюю купель, деревья весело подставляют дождю ветви и листочки. Дождались дождя! Дождь из лейки и шланга – для избранных, дождь с небес – общее счастье, великий праздник всей Природы!

Вот уносятся вдаль молнии, небеса немного светлеют, и на фоне сероватых облаков во всё небо вспыхивает разноцветная радуга. Тучи уступают место солнцу, и отрадно видеть, как его лучи освещают преображённую землю. Нигде ни пылинки, всё так свежо и чисто! Драгоценными камешками кажутся радужные капли на зелени. Умытые цветы, как ангелочки, в их прекрасных глазах блестят слезинки счастья. От земли, открывая её поры, исходит тёплый пар. Земля исцеляется от недугов, начинает свободно дышать, и от её свежего дыханья воздух становится пьяняще-ароматным. Лес девственно-чист. Природа прекрасна, сияюща, радостна. Банный день возродил её, наполнил восторгом, жаждой жизни, творчества. Избытки влаги стекли в низинные места. Это вода впрок, колодцы для зверей и птиц. Сладка чистая вода для воробьёв, они плещутся в ней, как дети, до самозабвения.

Банный день природы – это день-чудо, день-радость, день-счастье, день рождения и возрождения, весна души!

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

В Куйтуне одна хозяйка держала десяток белых курочек и одного такого же снежно-белого петушка. Все куры были одинаковы, как на птицефабрике, исправно несли беленькие яички, высиживали жёлтеньких цыпляток, гуляли по двору и у ворот, клевали зелёную травку, зерно и жуков — червяков. Жили, не тужили, под звонкое пение петуха.

И стала одна курица выводить черных цыплят.

Решила хозяйка за курочкой незаметно проследить.

И вот все куры спокойно клюют зерно, а эта уходит в сторонку, пролезает в щель ограды в соседний огород, а там ещё есть забор, отделяющий огород от двора.

Дом за высоким заплотом, на соседней улице, а огороды-то впритык.

Пошла хозяйка к соседям, осторожно потянула за щеколду, незаперто, тихонько приоткрыла дверь.

Посреди чужого двора стоял чёрный красавец петух с золотой шеей, медно-рыжими плечами, хвост иссиня-чёрный с зеленым, бирюзовым, тревожно фиолетовым отливом мерцал всеми цветами ночи.

Белая курочка радостно захлопала крыльями, слетела с забора и побежала к своему любимому.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

В чердачное окно орёт кот, с крыши деревянного двухэтажного дома взлетают голуби. Каждый обед орёт, наверное, хозяева запирают его за какие-то провинности на чердаке. Раз кот мышей и крыс не ловит, пусть хоть голубей погоняет, чтобы меньше птенцов выводили и на подоконники не гадили. Прохожие — студенты университета задирают головы: «Котище орущий, злющий! Кошак Баскервилей!»

Здесь деревня в центре Иркутска, за спинами пятиэтажек притаились домишки с завалинками, со ставнями резными, деревянными, в палисадниках цветут огурцы и подсолнухи.

Я тоже смотрю вверх, на кота любуюсь: «Какой же ты красавец! Хороший котик – полосатик!» Вой на время умолкает, кот удивленно смотрит на меня.

Недели через две я снова иду мимо знакомого дома, кота на чердаке нет. И вдруг прямо в ухо, из форточки, кто-то как рявкнет: « РРР-мяу!!!»

От неожиданности я на метр попрыгиваю, останавливаюсь: «Ой, котище, я тебя не заметила!» Полосатый кот вылезает из окна, прыгает на завалинку. В жёлто-зелёных кошачьих глазах играет смешинка: «Ну, что напугал!» И я понимаю, он не орущий, просто поговорить по душам хотелось.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»