В то время, когда собратья Доброва по цеху писали бодрых передовиков производства и румяных животноводов, воспевали социалистические стройки и славили героический труд советских людей, он создавал портреты людей, искалеченных войной, страдающих, скорбящих.

Творческая судьба художника определилась в 1974 году, когда по совету своего преподавателя, академика Евгения Кибрика, он отправился работать на остров Валаам, где располагался Дом инвалидов Великой Отечественной войны. Добров создал серию портретов забытых героев, людей, вынужденных ежедневно бороться за выживание. Познакомившись с ними, художник был поражен.

Он рассказывал:

«Я учусь у них жить. Я ездил к нищим людям. У них очень высокий дух. Они так чувствуют, что мы выиграли войну, свое дело сделали, спасли свою Родину… То, что я там увидел, меня поразило. Это было не просто страшно, это были наши советские люди, которые защитили нашу жизнь, а сами остались недвижимыми, неподвижными поленами, которые были прикованы к кроватям. В полном забвении находились сотни, тысячи таких людей».

Чувства и переживания художника воплотились в его работах, выполненных с потрясающим мастерством, проникновенных, берущих за душу, заставляющих сопереживать. Герои его портретов словно заглядывают в глаза, не оставляя равнодушным даже самого отстраненного зрителя.

В середине 80-х годов Добров представил свои работы на суд государственной комиссии. Они понравились, он услышал множество лестных отзывов, но выставку организовать ему не позволили.

«Я услышал мнение, что эти рисунки «чересчур пацифистские». Имеется в виду, что они против любой войны, против любого насилия. Они были сочтены не патриотичными», — вспоминал художник.

Тем не менее, в 1986 году выставку удалось открыть. Картины произвели эффект разорвавшейся бомбы, настолько непривычными были сюжеты, настолько сильным было впечатление.

«Мне принесли репродукции работ Геннадия Доброва…. Я буквально заболел, я всю ночь не спал. Я бы разослал эти репродукции по свету…» — признавался один из самых известных советских писателей Чингиз Айтматов.

Только тогда творчество Геннадия Доброва оценило и руководство Союза художников СССР. Был издан альбом его работ, как из рога изобилия посыпались награды. Кто-то мог бы удовлетвориться и спокойно наслаждаться заслуженным успехом, но Добров был человеком совершенно иным. Он продолжал работать, неоднократно бывал в горячих точках, сохранились сотни его натурных зарисовок — стремительных, живых и пронзительных.

В 1990-2000-е годы были созданы серии рисунков «Автографы войны», «Реквием», «Молитва о мире», «Международный терроризм» и «Душевнобольные России», которые объединены в большой графический цикл «Листы скорби».»Я верю в силу добра, в силу любви», — говорил Добров. Любовью наполнены его работы, каждая из которых призывает к состраданию, которого так не хватает в современной жизни.

Алексей Чхеидзе, моряк. Деревня Данки Московской области

Лейтенант Александр Подосенов

Солдат Андрей Фоминых, Южно-Сахалинск, Дальний Восток. В ожесточенном бою был тяжело ранен, рана так и не зажила. Мы видим дренажный свищ, за которым сам инвалид ухаживает.

Партизан, солдат Виктор Лукин, Москва

Эта женщина не была на фронте. За два дня до войны ее любимого мужа-военного отправили в Брестскую крепость. Она тоже должна была поехать туда чуть позже. Услышав по радио о начале войны, она упала в обморок – лицом в горящую печь. Ее мужа, как она догадалась, уже не было в живых.
Когда художник рисовал ее, она пела ему прекрасные народные песни…

Армен Апресян