Где-то на окраине большого мегаполиса, между трехэтажных коттеджей последний раз отчаянно цвел старый вишневый сад.

В его глубине возле покосившегося щитового домика вокруг перевернутой вверх дном бочки сидели три мужика. Один в пластиковых шлепанцах, трусах и черной футболке открывал ножом литровую банку:

– Во, закуску нашел под кроватью. Жена, царствие ей небесное, варила. Ну, за новоселье! Жить теперича я буду при центральном отоплении и белом унитазе!

Василий выловил из водки грязным пальцем маленький белый лепесток. Выпили…

– Михалыч, ты дома? – раздался от дороги мужской голос.

– Здеся я. Чапай сюда, охрана.

Огромная трапецеидальная фигура перепрыгнула через лежачую калитку. Пластиковый ящик с бутылками мужчина нес перед собой, как ячейку с яйцами, легко и бережно.

– Принимай еще бонус. Альберт Модестович велел передать, чтобы ты от дома не отползал. Завтра нотариуса привезем обмен оформлять.

– А квартира? Когда квартиру мою смотреть поедем? – Михалыч даже привстал.

– Завтра. Нотариуса назад повезем, заодно и тебя в твои новые апартаменты закинем. Новосел, блин.

Парень, не глядя на собутыльников, быстро развернулся и исчез в вишневых зарослях.

– Михалыч, а партмоменты твои далеко отсель?

– Не знаю, Васька. Я еще не был там. Вообще, расстояние – непонятная вещь. Я вот что приметил-то, – хозяин вытащил из травы бутылку и разлил сорокоградусную жидкость. – Помнишь, Васька, мы с тобой неделю назад пиво пили?

– Было. Полторашку

– И где потом оказались?

– Где?

– Во-о-от! Оказалися мы в соседнем районе, в милиции!

– В полиции, – вдруг подал голос третий мужчина.

– Так и я о том. А вчера мы с вами тут как отдыхали?

Василий оглянулся на гору пустых бутылок в молодой крапиве:

– Душевно отдыхали!

– И где мы сегодня утром оказались?!

– Где?

– Здесь! Здесь мы оказались, где и были! – кулак веско опустился на бочку. – А значит что?!

– Что?

– А значит, други мои, что чем больше пьешь, тем ближе к дому просыпаешься. А чем меньше пьешь, тем дальше от дома оказываешься. Во как!

Васька восхищенно вылупился на товарища:

– Ну, ты – голова!

Молчавший до сих пор Изя вдруг встрепенулся и придвинулся ближе:

– Как же так? Ну как же это…

– Эй, ты чего? – удивился Михалыч поведению всегда молчаливого товарища.

– Как же так? Получается, что если совсем не пить… Совсем! Я бы мог побывать… в Антарктиде! А может даже на Луне, – Изя растерянно смотрел на друзей. Округлившиеся глаза слезились обидой на себя и свою жизнь. Первым стряхнул оцепенение Васька:

– Изь, ну на черта тебе эта Тартида? Дубу дашь, и не растет там ничего.

– А на Луне вообще еще никто не был. Американцы-то все набрехали, – подхватил Михалыч, сочувственно добавляя в Изину кружку еще пару бульков.

У самого края банки над вишневыми засахаренными ягодами кружилась пчела. Сердце отчего-то сбилось с ритма и снова застучало.

– Ну, за новоселье.

Налетевший вихрь подхватил опадающую цветень и закружил над маленьким домиком на окраине огромного мегаполиса.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Старый спаниель спал чутко. Здесь, на коврике в прихожей Федель ловил звуки из всех комнат: шепот девочек из детской, писк компьютера из комнаты мальчика и шорохи в спальне их родителей. Постепенно все стихло, даже стук подъездной двери.

И вдруг из зала донеслось душераздирающее «Мяу-у-у!» и громкий всплеск. Пес бросился на звук…

Федель лаял, не переставая, даже когда сбежалась вся семья и зажегся свет. Он прыгал по огромной луже, в которой трепыхались рыбки, вставал на задние лапы, пытаясь передними достать до огромного настенного аквариума. В плоской прозрачной емкости плыла кошка Мурка, периодически пытаясь дотянуться задними лапами до дна, а передними до верхнего края пластика. Это ей не удавалось, и она, молча и методично, продолжала заплыв на месте. Ее круглые выпученные глаза смотрели куда-то вперед и вверх.

Хозяин выловил незадачливую рыбачку, продолжающую грести лапами воздух. Девочки побежали за тряпками, а Федель с чувством выполненного долга отправился спать.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

– Федель! Имей совесть, шесть утра…

Бедный пес виновато поскуливает, кладет лапы на подушку, лижет меня в нос. Какая совесть, если очень хочется…

Я накидываю халат и тащусь в прихожую.

Мой самый добродушный спаниель гуляет сам по себе. Он сам бежит в сквер, где отмечают свою свободу все собаки, и через полчаса уже скребется в дверь. Песика любят все соседи, а особенно дети. Ненавидит его, впрочем, как и всё на свете, только соседка с пятого этажа.

Я открываю дверь, и Федель с радостным лаем скатывается вниз по лестнице. А в это время… ну да, не поминай лихо всуе, сверху спускается соседка:

– Ты (пи-пи-пи)! Твоя собака (пи-пи-пи!)…

Поймав паузу в монологе, я произношу в полуоткрытую дверь:

– И вас с добрым утром.

Слова застревают у бедной женщины где-то под складками тройного подбородка, она краснеет, секунду ловит ртом воздух, потом разворачивается и, пробормотав «Придурошная!», быстро спускается к выходу.

Вот, оказывается, как надо бороться с хамством!

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

В аэропорту в очереди на регистрацию уставшие от отдыха туристы делились впечатлениями. Подойдя к стойке, Анна, пошарив по карманам, с ужасом поняла, что оставила паспорт в отеле. Автобус вез их до аэропорта час. Еще можно было успеть вернуть документ.

Три аборигена в форменных оранжевых рубашках долго махали руками и кричали в мобильные телефоны, а затем объявили:

— Да, паспорт в отеле.

— Ехать туда и обратно надо самой на такси за 15 долларов.

— Оставайтесь, мы Вас тут замуж выдадим.

Выслушав тур-агентов, Анечка заплакала. У нее уже не осталось долларов, и ей очень не хотелось замуж за араба. Оранжевые агенты растерянно разводили руками, девушка плакала, время шло…

И вдруг где-то рядом на родном русском языке мужской голос произнес: «Что случилось? – и после объяснений озабоченных арабов добавил. – Сколько надо денег?»

Не спросив даже имя спасителя, девушка умчалась в такси за своим забытым паспортом. Она успела на самолет, но все четыре часа полета думала о парне, которого и не рассмотрела толком. Запомнился только голос.

В России «везение» продолжилось. В Шереметьево ее чемодан выполз на ленту транспортера последним и с одним колесом. Выбежав на перрон, Аня увидела, как аэроэкспресс весело подмигивает ей огоньками последнего вагона. Приехав все-таки на Белорусский вокзал, горе-путешественница обнаружила, что поезд, на который она заранее приобрела билет, отправился в путь пять минут назад.

Поменяв проездной документ, уставшая туристка вышла на улицу, купила баночку «колы» и остановилась под табло. Тихая декабрьская ночь опускалась крупными пушистыми снежинками на белый перрон. Так и не успевшая переодеться девушка в тоненькой кофточке и босоножках стояла рядом с одноногим чемоданом и с «колой» в руке.

Аня попыталась открыть жестяную банку и …. Надо ли говорить, что металлическое колечко, щелкнув, отвалилось, напиток остался недосягаемым. Это была последняя капля! Анюта смеялась громко, звонко, до слез. И вдруг где-то рядом раздался знакомый голос: «Что случилось?»

Они ждали один поезд и ехали в одном вагоне. Прошло много лет. Она больше не забывает паспорт и не опаздывает на поезда, потому что с тех пор всегда и везде рядом с ней любимый и любящий мужчина.

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри» 2015