Дабы у всех был повод выпить пару глотков доброго тосканского или стакан-другой мадеры, а у одного из них – нет. Идея фикс? Возможно. Символизм? Ещё бы. Но задача не становится легче от её неправильной постановки. Поэтому данная формулировка им нисколько не помогала. А жаль. Ведь ребята они были действительно неплохие. Стрельба не доставляла им удовольствия, разве что из лука, да и то по воскресеньям и лишь после… (завтрака?), не более пары часов. В принципе, они понимали, что в местных музеях для иностранных туристов вход платный, но каждый был во всех по разу ещё до шести лет, а какой смысл ходить туда дважды? Ощущая себя фермером, трудно двинуться в далёкий путь. Поэтому они старательно сжигали за собой давно сгнившие мосты, не имея ни малейшей возможности струсить, заплакать и вернуться. Ветер всегда встречный и холодный. Почтальон, пробегающий мимо, смотрит на странную компанию с недоумением. Но они всё равно продвигаются, лишь изредка останавливаясь, набивая глиняные трубки крепким табаком и передавая друг другу чашу с варевом из дешёвого вина и зелёных яблок, нарванных в ближайшем заброшенном саду. В свою очередь, прохожие, будь они дворниками, или стадионными сторожами, или ростовщиками (коих прежде частенько бивали камнями), или клоунами, или сталеварами, или зубными врачами, или психологами, или офтальмологами, понимали, что видят великих людей и запомнят эту встречу навсегда. Большинство, впрочем, едва повернув голову, продолжали свой путь, но некоторые — наивные безумцы! — в один момент бросали всё и отправлялись вслед за странной компанией, держащей путь к заснеженным горным вершинам. Трижды обойдя кругом планету, они собрали множество людей разных наций и открыли их сердца. И, вернувшись наконец в родной городок, сели в той самой обшарпанной таверне, из которой начинался их путь, чтобы отпраздновать это событие. Кто-то заказал мадеру, кто-то — тосканское. Но среди них был один, считавший, что праздновать ещё рано, ибо их дело ещё далеко не завершено, что многие ещё нуждаются в их помощи. И в тот миг, как сии слова слетели с его уст, они поняли, что достигли своей цели. У всех, кроме одного, был повод выпить доброго вина — именно то, чего они и хотели добиться, но сумели, лишь обойдя трижды мир пешком и открыв глаза множеству людей. И тогда вознеслись они на небо, ибо их миссия была исполнена…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Солнечные зайчики играют в прятки. Осторожно выходит из дома на пламенный асфальт, сжимая в кулачках фиалковые мечты, маленькая тихая девочка. Назовём застенчивую героиню Настей. Пожалуй, единственный её друг — Бог. Почти ничего о Нём не зная, ребёнок доверит Создателю  все тайные желания. Покрестят её нескоро, и лишь для формальности, но за ней Настя увидит путь к Жизни.  Воскресная школа храма откроет яркий мир театра.  Вот уже позади учёба, но из времени планов девушку выбьет одно событие.

Оно произошло осенью, в то время, когда застывшее, словно заговорённая кровь, небо, таило надежду на чудо… Звенящий тишиной дом.  И только свинцовые стоны прорвут её насквозь.  Рядом с Настей на кровати женщина. Вернее то, что от неё осталось. Истощённые болезнью тростинки-руки, безумные от боли, блуждающие без смысла глаза. Боль предсмертных мучений сжималась в венах. Молитвы о смерти, желание томящейся плоти скорее вырваться из плена жизни туда, где нет страшных ощущений. Настя не могла адекватно воспринять происходящее, и не хотела верить, что эта женщина — её мама.

Впервые девушка полностью бессильна. Кинжалом режет чувство неполноты. Не успела сделать многого самому близкому человеку, не попросила прощения. Не выдержав этой пытки, Настя выйдет из комнаты умирающей на несколько минут. Когда она вернётся, то…лишь неслышно вспорхнёт в небо чистый голубь… Внутренний мир девушки будет бунтовать, замыкаясь в панцирь нежелания  жить,  тело её с людьми, а мысли на могиле мамы. Для Насти все-враги, она жаждет свободы действий, но не освободится от самой себя, словно растворённой в разбитой ампуле с ядом. Она душит себя, пытаясь закрыть дверь в память.

На полгода потемнело в глазах. Но пришла златокудрая весна. Ступила на землю Пасхальная радость. В сердце Насти она проникла не сразу. Вместе с ребятами из Воскресной школы наша героиня пришла в дом для престарелых людей. Сгорбленная старушка, медленно пересекала комнату. После каждого шага она вздрагивала, и на морщинистом лице сквозь неясно проступающие черты былой красоты читалось колоссальное напряжение.  Следом двигался дедушка на инвалидной коляске. Всматриваясь в его стонущие тоской глаза, трудно представить, что это бывший уголовник, державший в страхе весь город. Люди, живущие в чужом доме, принимающие чужую ласку. На спектакль пришли не все, у кого-то не было ног. До этого наша героиня считала себя самой несчастной. Этим старикам намного хуже. Больные и брошенные детьми, они угасают. По сравнению с ними, Настя — счастливая! Вместе с Христом воскресала и душа девушки. Недаром её имя в переводе с греческого означает «воскресшая». Нахлынула Пасхальная радость. Так рождается в человеке человеческое.

Грусть сменилась переосмыслением жизни. Наступил очередной Великий Пост — Ренессанс души.  И подумалось Насте, что до этой весны была у неё не жизнь, а  лишь существование с заштопанным сердцем. Сейчас, она наконец-то начнёт жить. Жизнь впереди, а значит точку ставить рано, пусть будет многоточие…

Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»

Твоё сердце — океан. Солёные капли его то теплы и легки, пропитанные ладошками солнца, то обжигают раздражением и бушующим негодованием. Погода сердечная так изменчива! Боже, дай мне запомнить её нежность и простить её гневливый рёв! Меня манит необозримый простор волн, глубина несказанная твоего мира. Позволь мне танцевать невесомой песчинкой или тонуть золотым колечком на дне твоём… Не приручён взгляд твой, изумрудный и дерзкий, и в нём отражается истина одна лишь — любовь моя. Твоё сердце — океан. И я хочу верно жить на его берегу. Вечно.»
Читать другие миниатюры, участвующие в конкурсе «Колибри»