Краєзнавчий музей. Охтирка. фото 2022 рік

Триває вторгнення держави-агресора на територію України.

Жорстока та безглузда війна руйнує не просто мирне життя, а і пам’ять поколінь, історію, життєві традиції. Руйнація архітектурних пам’яток означає більше, ніж знищення просто гарних та надійних будинків – це насамперед переривання духовних та історичних зв’язків.

А з іншого боку категоричне розмежування з минулим на літературному та філософському рівні у праведних цілях пошуку самоідентифікації, загрожує викреслюванням себе та своєї території з транснаціонального контексту.

Будинок культури. Охтирка. фото 2022 рік

Тим важливіше розуміти та усвідомлювати, що на землях Сумщини з її традиціями та колоритом відбувалися події не тільки місцевого масштабу. Одне з таких — літнє перебування визначного літератора та драматурга зі світовим ім’ям А.П. Чехова на Луці, яка нині є частиною міста Суми, подорож письменника Полтавщиною та відвідування Охтирки.

Творчий злам

Як стверджують літературні критики та бібліографи, саме тоді у творчості Антона Павловича стався творчий злам. Ранні оповідання, написані до 1888 року, відрізняються від його пізніших творів. Новели 1890-х років вже інші за своєю тональністю: у них переважають жаль, смуток, скепсис, вони філософічні, здебільшого є глибинне проникнення в психологічну, моральну суть людини та світу.
Безумовно, на це вплинула перша втрата (17 червня 1889) у сім’ї Чехових – смерть брата Миколи, якого Антон Павлович вважав найталановитішим у своїй родині, що складалася окрім батьків з п’яти братів та сестри.

І зараз, коли війна руйнує історичну пам’ять, пов’язану з письменником, особливо трагічно те, що порушується духовний зв’язок Чехова з Охтиркою, в якій він пережив безліч емоцій від радості до смутку.
Перша подорож відбувалась великою кампанією на почату червня 1889 року. І була розважальною з елементами театралізації. А друга — трагічна — в Охтирський монастир для молитви за покійного брата Миколу, який похований у Сумах на лучанському цвинтарі.

Згадки про ці подорожі існують не тільки у листах письменника та його родичів. У фондах Меморіального будинку-музею А.П.Чехова в Сумах зберігається світлина Антона Павловича з ліричним та гумористичним дарчим написом до Наталії Михайлівні Линтварьової. Цей збільшений знімок знаходиться в експозиції музею.

Але про все по черзі. Фотографія з музею.

А. П. Чехов 1889 рік

Фотографія зроблена в Петербурзі у січні 1889 р., між приїздами письменника в Суми, де він два сезони поспіль, у 1888 та 1889 рр., винаймав дачу у лучанських поміщиків Линтварьових.

За свідченням Євдокії Семенівни Короленко, дружини відомого письменника, з яким Антон Павлович познайомився не пізніше 1887 р., «в обличчі Чехова, незважаючи на його безсумнівну інтелігентність, була якась складка, що нагадувала простодушного селянського хлопця». «Навіть очі Чехова, блакитні, променисті і глибокі, — згадує про першу зустріч з Антоном Павловичем Володимир Галактіонович Короленко, — світилися одночасно думкою і якоюсь майже дитячою безпосередністю… Здавалося, з очей його проміниться невичерпне джерело дотепності та безпосередньої веселості… І разом угадувалось щось більш глибоке, чому ще доведеться розгорнутися, і розгорнутися в позитивний бік».

Саме таким, як в описі Короленків, бачили Чехова в Сумах. А  зазначена вище фотографія була 24 червня 1889 р. подарована наймолодшій з трьох сестер Линтварьових — Наталії Михайлівні. На зворотному боці світлини розмашистим почерком Антона Павловича начертано: «М-llе Жабке от графа Веприка 89.24/VІ. Ах ты Рка!»

Чеховський автограф

Жартівливий автографф А.П.Чехова на звороті фото

Цей жартівливий чеховський автограф вперше опублікував відомий сумський чехознавець Павло Андрійович Сапухін у статті «Чехов на Сумщині» в обласній газеті «Більшовицька зброя» 15 липня 1949 р.

Історія цього напису сягає другого приїзду чеховської родини до Сум, який був затьмарений тяжкою хворобою (скоротечні сухоти) брата письменника — обдарованого художника Миколи Павловича.

З Москви, де сім’я Чехових тоді постійно мешкала, Антон і Микола виїхали 24 квітня 1889 р. в вагоні першого класу, зважаючи на фізичний стан художника. І вже наступного дня, з пересадкою в Ворожбі, прибули до Сум. Як відзначив письменник в одному з листів, проїзд від станції до садиби на Луці тоді коштував 30 коп.

В перший місяць дачного життя Микола Павлович почувався бадьоріше, ніж раніше, половину дня проводив на свіжому повітрі. У другій половині травня стан хворого погіршився. Він із кожним днем втрачав вагу, волів дрімати в кімнаті в сидячому положенні, а не в лежачому, тому що став посилюватися кашель. Виходив неохоче на якихось півгодини.

Подорож до Охтирки. Епізод перший

31 травня, виконавши свою обіцянку, до Чехова на лучанську дачу завітав з сином артист петербурзького Олександринського театру П.М. Свободін. Своїм приїздом він хотів спонукати Чехова прискорити роботу над п’єсою «Лісовик», частина першої редакції якої створювалася в той час на Луці. Свободін мріяв поставити саме цей твір у свій бенефіс в Олександринському театрі. Павло Матвійович прагнув внести хоча б який живий струмінь у смуток, що панував в садибі через тяжкий стан художника.

За словами Чехова, «він скинув з себе маску «освіченого» актора і пустував, як хлопчик». Веселими витівками супроводжувался навіть лов раків на Пслі. Усмішку у лучанських жителів викликав сам зовнішній вигляд Свободіна на річці. Зодягнений в бездоганну чорну фрачну пару, крохмальну білизну та циліндр, як мурований, стояв він на березі, тримаючи в затягнутих в білі рукавички руках довге вудилище з ліскою. До її кінця був прив’язаний опущений на дно шмат м’яса. Воно приваблювало раків, що вчіплювалися в принаду клішнями. Коли піднімали вудилище, раки з’являлися на поверхні води, і другий учасник ловлення — Чехов — повинен був вчасно підхоплювати їх сачком.

Ще про зв’язок письменника із Сумщиною читайте у матеріалі: Чехов та Суми. Погляд із сьогодні

На початку червня П.М. Свободін з А.П. Чеховим і Линтварьовими поїхав до Охтирки. Приводом стало традиційне для Линтварьових придбання тамтешнього молодого вина.

Продовжуючи на людях великосвітську лінію поводження, Павло Матвійович в охтирському готелі назвався графом, а Антон Павлович, для якого театр був першою любов’ю з гімназійних років на батьківщині в Таганрозі, залюбки підігравав актору, ввійшовши в роль розпещеного графського лакея. Обоє так переконливо лицедіяли, що хазяїн готелю був на вершині блаженства від того, яка ясновельможна особа оселилася в його закладі, а прислуга, за звичаєм, цікавилася подробицями життя «графа», які «слуга» вигадував на ходу. В Охтирці вже відомий читачам костюм «графа» — біла манішка та циліндр — магічно діяли на оточуючих.

Маючи на увазі саме цю містифікацію, А.П. Чехов привласнює титул графа в жартівливому написі на вищезгаданій світлині.

Граф Веприк

Власна назва Веприк в напису розшифровується чехознавцями по-різному. Антон Павлович цілком міг утворити її як зменшувальне від слова «вепр».

П.А. Сапухін першим висловив думку, що Веприк — село Гадяцького повіту, яке запам’яталося А. П. Чехову під час поїздок на четверику, в дідівській, дуже зручній, колясці на Полтавщину, в Бакумівку Миргородського повіту до родичів Линтварьових — Смагіних та гоголівськими місцями. Панорама Веприка в часи Чехова була дуже мальовничою: майже 550 потопаючих в садах дворищ розташовувалося на обох берегах однойменної річки — лівої притоки Псла.
Окрасою села були церкви: дві дерев’яні кінця 18 століття і дві цегляні першої половини 19 століття.

Влітку 1888 року А.П. Чехов двічі з задоволенням відвідав Бакумівку, а от третя подорож сюди наступного року виявилася невдалою. Скориставшись приїздом з Петербурга на Луку найстаршого брата Олександра, який міг замінити його біля хворого, Антон Павлович вирішив трохи розвіятись і умовив Линтварьових та Свободіна 16 червня 1889 року поїхати до Смагіних. Компанію підтримав брат-погодок письменника, Іван, якій приїхав на Луку 8 червня. Того дня, під час пересадки у Ворожбі, він зустрів П. М. Свободіна, що вже повертався до Петербургу. На пропозицію Івана Павловича їхати назад у Суми актор охоче погодився.

Всю дорогу в Бакумівку дув холодний вітер і небо було похмурим. На половині шляху пішов дощ. Зранку після приїзду доставили з Миргорода телеграму про смерть Миколи Павловича. Так сумно обірвалася ця подорож. А.П. Чехов поспішив кіньми та залізницею з пересадками до Сум, а П.М. Свободін з сином виїхали у Петербург. З петербурзької дачі в Білоострові Павло Матвійович в листі до Антона Павловича від 23 червня 1889 року тепло згадував господарів лучанської садиби та невдалу поїздку на Полтавщину.

А вже у лютому 1891 року, за півтора роки до своєї раптової смерті від розриву серця в артистичній гримерній під час антракту, П.М. Свободін, згадуючи спільну з А.П. Чеховим поїздку в Бакумівку в червні 1889 року, в притаманній йому жартівливій манері закликав письменника зустрітися «ім’ям Жабки, чоловічого кравця Веприка та забутих Вами в 1889 році найкращих штанів в Бакумівці — умоляю!»

Подорож до Охтирці. Епізод другій

Письменник повернувся до родини 18 червня, а наступного дня його брата-художника відспівали в Іоано-Предтеченській церкві на Луці та поховали на місцевому цвинтарі.
А вже 20 червня А.П. Чехов разом з братами та матір’ю виїхав в Охтирку, вдруге за літо. Олександр Павлович Чехов писав в цей день батьку до Москви: «Сьогодні вночі ми всі, окрім Миші та Маші, виїжджаємо в Охтирку в монастир. Мама сильно тужить».

Троїцький монастир був розташований в мальовничій місцевості, на горі Охтир, в кількох верстах від Охтирки, біля Ворскли. З першого періоду існування цієї обителі (1654-1787) в її соборному храмі знаходилась ікона Божої Матері Всіх Скорботних радість, від якої віруючі отримували зцілення.

«Височайший дозвіл» на відновлення монастиря надійшов від імператора Ми-коли І в листопаді 1842 року. З 1844 року напередодні Трійці почав щорічно здійснюватися хресний хід з чудотворною іконою Богоматері, явленою в Охтирці ще в 1739 році, з охтирського Покровського собору в Троїцький монастир. Зворотна хода зі святою іконою бувала на Тиждень Всіх святих. Жителі навколишніх сіл, навіть із далеких місць, вважали за священний обов’язок хоча б раз помолитися у храмі св. Трійці.
Вклонившись намоленим святиням в скорботні для родини дні, Чехови повернулися до Сум 23 або 24 червня 1889 року.

Мадемуазель Жабка

«М-llе Жабка» — жартівливе прізвисько Н.М. Линтварьової, придумане письменником. Вона їздила в компанії з А.П. Чеховим і П.М. Свободіним до Охтирки на початку червня 1889 року. Портрет Наталії Михайлівни у Антона Павловича дійсно не відзначений жіночністю. Навпаки, в його зображенні вона «молода дівиця чоловічої статури, сильна, костиста, загоріла, горласта». Де бувала Наташа казав він, там навіть у повітрі відчувалася присутність чогось здорового та життєрадісного. Закінчивши Бестужівські курси в Петербурзі, Н. М. Линтварьова стала вчителькою, виявляючи любов до всього українського. Вона побудувала у себе в садибі школу і навчала дітлахів «байкам Крилова в малоросійському перекладі та їздила на могилу Шевченка, як турок до Мекки».

Під час другого приїзду в Суми молодий літератор і лікар А.П. Чехов остаточно увірував, що господарі його дуже милі, хороші люди, і включив їх в коло своїх друзів. А в спілкуванні з близькими Антон Павлович любив заміняти звичайні їх імена жартівливими прізвиськами. При цьому найбільше діставалося від нього … йому самому! Себе письменник в листах молодих років величав то граф Чорномордик, то дон Антоніо, то Шиллер Шекспірович Гете. З веселою вдачею йому неважко було угледіти в назві міста Охтирка цілих три слова «Ах ты Рка».

Наталья Михайлівна Линтварьова дбайливо зберігала у родинному альбомі дорогу її серцю фотографію А.П. Чехова, пов’язану з роками їх спільної молодості. Після подій 1917 року альбом опинився серед небагатьох речей, які вона взяла з собою у майбутні поневіряння. Незадовго до смерті в Сумах у лютому 1943 року вона передала цей альбом своїй далекій родичці.

Багаторічна хранителька пам’яті про Антона Павловича та Марію Павловн Чехових в Сумах Ксенія Вікентієвна Каленіченко в 1944 році розшукала цю родичку і вплинула на її рішення передати фото Антона Павловича з автографом до Сумського художнього музею. Тут ще в 1940 році організували Чеховський куточок, адже похований на Луці брат письменника був художником. Звідси безцінна реліквія потрапила у відкритий 1960 року будинок-музей А. П. Чехова в Сумах.

Докладніше про Меморіальний будинок-музей А.П. Чехова в Сумах дивись за цім посиланням: Будинок-музей А.П. Чехова в Сумах приймає відвідувачів

Підготувала
старший науковий співробітник Меморіального будинку-музею А.П.Чехова у Сумах
Лариса Ільченко

Ще про видатного літератора, пов’язаного з Охтиркою у нарисі: Іван Багряний. Маятник долі

Повесть Антона Чехова «Черный монах»  одновременно типична и нетипична для Чехова. Почему?

Для того, чтобы составить более полное представления о произведении «Черный монах» попробуем сделать его контекстуальный анализ, а также разобраться: повлияла ли на его замысел и литературную реализацию общественная активность того времени, философские теории и течения, технический прогресс и многое другое.

Творческая встреча «Авторска версия написания произведения «Черний монах» Антона Чехова» в музее А.П. Чехова в г. Сумы.

Известный сумской философ и интеллектуал Александр Кугук   и главный хранитель фондов Мемориального дома-музея А.П. Чехова в Сумах Анна Кожевникова  в этой связи поставили перед собой некоторые вопросы и предложили свои версии ответов на них.

В какой период творчества Чеховым была написана повесть?

Повесть «Черный монах» была написана в 1893 году, в мелиховский период жизни, когда писатель много работал и как врач и как общественный деятель. В то время он остро интересовался вопросами психиатрии, что и повлияло  на выбор темы. Для него было важным медицинское понимание вопроса. И о своем трезвом отношении к образу больного героя он замечал, что писал повесть «без всяких унылых мыслей, по холодном размышлении».

Какие философские теории повлияли на замысел повести?

Философские концепции, которые обсуждались в то время интеллигенцией, не могли не влиять на размышления писателя о смысле жизни, о творческом назначении человека, о его духовности, о служении обществу. Так в творческом сознании Чехова преломилось восприятие произведений немецкого писателя Макса Нордау, и, в частности, его книга «Вырождение» в которой утверждалось, что увлечение интеллигенцией психопатической литературой объясняется вырождением, ненормальными условиями жизни. В одной из глав книги «Гений и толпа» Нордау писал : «В глазах каждого одаренного благородной душой человек толпы есть «презренное существо». «Удел избранных людей – мыслить и желать».

Другой автор, заинтересовавший Чехова, был Ницше. Он пропагандировал теорию о сверхчеловеке как «радикальном эгоцентрике», провозглашая идею о воли к власти, как движущей силе мироздания, которая тоже делила людей на толпу и сверхлюдей, утверждая что воля избранных к власти «задаёт вектор исторического развития».

Как Чехов относился к подобного рода теориям?

Антон Павлович с его христианским мировоззрением критически относился к подобной философии, и, исследуя теорию о человеческой избранности и психологии толпы, понимал это явление как доктор и утверждал, что этот феномен, имеет медицинский характер. Т.е. в повести он описывает диагноз главного героя – философа Коврина – «манию величия»

Экскурс в содержание повести и ее структурный анализ

Философ Коврин, приехал в усадьбу к близкому человеку известному садоводу Егору Семеновичу Песоцкому – своему опекуну, чтобы подлечиться в деревне от нервного расстройства. Он погрузился в усадебную романтическую атмосферу и влюбился в дочь Песоцкого – Таню. В деревне он продолжал вести привычный «нервный» образ жизни – много читал и беседовал, мало спал, курил и пил вино. Его мысли занимала древняя легенда о мираже в виде черного монаха. И вскоре, гуляя в поле, он ясно увидел его, возникающего из вихря, как первое проявление галлюцинации.

Природа усадьбы и сад, как действующие персонажи повести.

Кроме главных персонажей: Коврина, Песоцкого и его дочери Тани в повести не меньшую роль играет природа, и в частности сад Песоцкого, с его естественной красотой, где было «весело и жизнерадостно даже в дурную погоду» и где таких «удивительных роз, лилий, камелий… Коврину не случалось видеть нигде в другом месте». А  другая часть сада, главной  функцией которого была коммерция являла собой нечто уродливое. Эстетический вид этого участка представлял из себя гордое вмешательство Песоцкого в Божий замысел природы – он уродовал деревья, подчиняя их внешний вид своей прихоти: «Каких только тут не было причуд, изысканных уродств и издевательств над природой! …груша имевшая фигуру пирамидального тополя, шаровидные дубы и липы, зонт из яблони…». 

Музыка, как определяющий фактор настроения Коврина

Другим звеном, определяющим настроение повести является музыка. Почти каждый день в гостиной играли на рояле, на скрипке, пели. Звучала серенада Брага, в которой «девушка, больная воображением слышала ночью в саду какие-то таинственные звуки, до такой степени прекрасные и странные, что должна была признать их гармонией священной, которая нам, смертным, непонятна…». Обстановка романтизма и загадочности усадьбы располагала к поэтическому настроению. Чехов пишет, что  у Коврина «было такое настроение, что хоть садись и балладу пиши».

Христианская концепция повести

Антон Павлович  — доктор и христианин понимал, что человек как триипостасное явление – телесное, душевное, духовное может подвергнуться душевной болезни, корни которой произрастают из духовной гордыни – соблазна – желания править миром, обозначив себя по Ницше «сверхчеловеком». Исследуя этот феномен, Чехов и рассказывает о судьбе Коврина, заболевшего манией величия с проявлением галлюцинации в образе лукавого «черного монаха», соблазняющего философа мыслью о его (Коврина) избранности, и перед читателем раскрывается трагическая картина человека, одержимого этой идеей. И она как сам призрак разрушительным вихрем вторгается в жизнь усадьбы, сада, семьи, каждого ее члена, зараженного идеей  своего величия также как Коврин, делая их жертвой собственной гордыни.

Какой мыслью лукавый дух соблазнял Коврина?

«Ты один из тех немногих, которые по справедливости называются избранниками божиими. Ты служишь вечной правде. Твои мысли, намерения, твоя удивительная наука и вся твоя жизнь носят на себе божественную, небесную печать, так как посвящаются они разумному и прекрасному, т.е. тому что вечно».

Отношение Чехова к идее избранности как итоговое размышление о повести «Черный монах»

Из письма Чехова А.С. Суворину 25 ноября 1888г. Антон Павлович писал: «Вы пишите, что писатели избранный народ божий. Не стану спорить. Щеглов называет меня Потемкиным в литературе, а потому не мне говорить о тернистом пути, разочарованиях и проч. Не знаю, страдал ли я когда-нибудь больше, чем страдают сапожники, математики, кондуктора; не знаю, кто вещает моими устами, Бог или кто-нибудь другой похуже. Я позволю себе констатировать только одну, испытанную на себе маленькую неприятность, которая, вероятно, по опыту знакома и Вам. Дело вот в чем. Вы и я любим обыкновенных людей; нас же любят за то, что видят в нас необыкновенных…. Никто не хочет любить в нас обыкновенных людей. Отсюда следует, что если завтра мы в глазах добрых знакомых покажемся обыкновенными смертными, то нас перестанут любить, а будут только сожалеть. А это скверно».

Меморіальний будинок-музей А. П. Чехова в Сумах

Серце музею – Чеховський флігель, де розмістилися літературна та історико-побутова експозиції. Дбайливо відтворена обстановка кабінетів Антона Павловича, кімнат його брата та матері, вітальні – їдальні. Вона допомагає відчути присутність «милої Чехії» (як називав поет  О. М. Плещеєв дружну та привітну родину Антона Павловича), поринути в атмосферу, в якій жили представники ліберальної інтелігенції кінця XIX століття.

Експозицію музею можна подивитися самостійно або замовити екскурсію.

До експонатів, що відображають епоху, належать книги, журнали, солідні різьблені, затишні «кутані» та легкі гнуті меблі, картини живописців ХІХ – XX століть. Органічно в інтер’єр введені фотографії членів родини Чехових, Лінтварьових, їхніх гостей. Безцінний раритет – знімок Антона Павловича Чехова 1889 року на паспорту з автографом – дарчим написом Наталії Лінтварьовій.

Експозиція розміщена у п’яти кімнатах,

Наразі у будинку-музеї представлені виставки:

• Український (слобожанський ) родовід Чехова
• Дача Чехова в Гурзуфі (Крим) на полотнах сумських художників
• Видання Чехова мовами світу
• Чехов в Баденвайлері (до 119-х роковин смерті)
• Краєвиди Луки в пейзажах сумського художника XX ст. Павла Слесаренка

Зараз музей приймає відвідувачів за попереднім замовленням.

Будь ласка, звертайтесь за телефонами:

0954523410 — Віктор
0668465891 — Лариса

Час прийому відвідувачів музею:

понеділок – п’ятниця: с 10.00 до 17.00
субота: вихідний
неділя: с 11:00 до 16:00

Активно іде процес перейменування вулиць, названих на честь діячів російської імперської культури. Прибираються пам’ятники та інші вуличні споруди, пов’язані з державою-агресором.

Мемориальний Музей Чехова. Сумы

У цей процес, принаймні на рівні обговорення, потрапив і сумський Меморіальний будинок-музей А.П. Чехова. В зв’язку з цим хочеться зауважити, що Чехов – це невід’ємна частина світової — саме світової культури. А також культури Сумщини і України зокрема, де він провів досить багато плідного творчого часу.

Як вирішиться питання з музеєм — невідомо. Існує вірогідність, що його ліквідують. І це, безумовно, стане значною культурною втратою, саме у сенсі присутності світової культури на наших теренах.

Сподіваючись на розумне вирішення цього питання, пропонуємо вашій увазі есе головного зберігача фондів Меморіального будинку-музею А.П. Чехова у Сумах Ганни Кожевнікової.

ВОЙНА. ОБРАЩЕНИЕ К ЧЕХОВУ

Вот и прошла дата приезда Чехова на Луку. 6 мая 1888 года…  И опять, как и тогда весна вспыхнула девственной красотой, как и тогда многоцветие ликует и славит жизнь… но сейчас – война –  дикая, варварская, нечеловеческая, подлая – взрывает землю, дома,  убивает и убивает души, жизни, красоту…  Сейчас смерть так близко. В эти дни, минуты, секунды кто-то растерзанный  с криком падает на землю, в зеленую траву и уже никогда не услышит пение птиц ранним утром, не порадуется летнему дождику… Прощайте, доктор Чехов! Смерть от войны – чудовищна, потому что насильственна и сейчас даже воздух пронизан болью. Кто-то скажет, что война не Ваша тема. Но ведь смерть всегда рядом с человеком, умирающим от чахотки… И Вы остро чувствовали счастье жизни и неотвратимость смерти!… Неужели больше не будет  праздника Вашего приезда на Луку и воспоминаний о той далекой весне, когда Вам было только 28 лет?! И стены лучанского домика не обновятся к Вашему приезду…

«Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас…» (из пьесы «Три сестры»).

И сейчас, когда война убивает и солдат, и детей, и женщин особенно хочется верить Вам, «что счастье и мир настанут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто живет теперь….».

Вы – один из самых благородных людей своего века. Ваше творчество формирует мировоззрение, основанное на гуманистическом и более того христианском  миропонимании. Оно учит людей понимать сущность добра и зла, исходя из Евангельских заповедей, и видеть и отличать их в себе. Вы знали, что  нравственность основывается на понимании того, что человек  не только биологическое существо, но и духовное. А потому Вы учили  уважать не только себя, но и других, и, как доктор, утверждали, что уважение к другому — основа здоровой психики. Это Ваши слова: «Какое счастье уважать людей!». Ваши  исследования человеческой души — это объективные медицинские диагнозы, поставленные доктором для спасения больных.

Ваша любовь к природе имеет универсальное значение, особенно сейчас в наше время экологической катастрофы. Как же Вы любили природу, ее красоту! Вы умели  украшать землю садами, сажать деревья и цветы, учили бережности по отношению ко всему прекрасному, созданному цивилизацией и природой.

Ваш мягкий юмор проявлялся и в жизни, и в писательстве именно потому, что Вы понимали, как трудно человеку победить в себе эгоизм.

Ваша жизнь  была жизнью подвижника: христианская жертвенная любовь проявилась и тогда, когда Вы  взвалили на себя вину за нечеловеческие условия жизни сахалинских каторжников и, будучи больным чахоткой, рискуя здоровьем, уехали на Сахалин, чтобы рассказать об обреченных людях. Вы надеялись  изменить своим  исследованием условия их жизни. И Вы написали книгу «Остров Сахалин». И Вас услышали. Вы не щадили себя и тогда, когда боролись с эпидемией холеры, преодолевая деревенское бездорожье и создавая санитарные пункты в 25 деревнях. И когда строили школы для бедных детей. И когда Вы, умирающий от чахотки в Ялте, заботились как доктор о туберкулезных больных и хлопотали о постройке санатория для бедных…

Ваша всеобъемлющая гениальность настолько духовна, что касается каждого человека планеты независимо от его национальности, потому что она учит людей милосердию, любви и прощению.

Родившись в Екатеринославской губернии, Вы воспели свою родную Украину. Оставаясь преданным ее красоте – донецкой степи, подарившей Вам вдохновенную любовь, выразили ее в повести «Степь». А гоголевские места, Полтавщину, которую полюбили, побывав там, в летний сезон отдыха на Сумщине на Луке, когда пережили такой творческий взлет! Ведь в первое лето пребывания у помещиков Линтваревых Вы написали рассказы «Неприятность», «Именины», «Красавицы. А во второе – родилась повесть «Скучная история», получившая мировое признание. И более того,  она была написана под впечатлением смерти от чахотки родного брата художника Николая Чехова, не случайно обретшего упокоение в благодатной сумской земле.

Сердечное тепло, благодарность и благоговение к сестрам Линтваревым, к их усадьбе Вы унесли с собой – в свою последующую недолгую жизнь и вспоминали о них, работая над пьесой «Три сестры» и  «Вишневый сад».

Интеллигентность, чуткость, поэтичность Ваша выразились в многочисленной переписке с лучанскими усадебными обитателями, которых лечили на досуге.

Память о Вас – великом уникальном человеке и художнике – это духовная память поколений благодарных Вам за  прекрасную душу и гениальность.

Ещё подробней о связи писателя с Сумщиной читайте в материале: Чехов и Сумы. Взгляд из сегодня

От автора:

Мне кажется, что сейчас, в такое тревожное время, когда в обществе нарастает агрессия и происходят столкновение людей разных умонастроений, когда люди перестают слышать друг друга, когда погибают в политической борьбе и те, кто искренне верит в возможность благородного переустройства общества и те, кто ни во что не верит, хорошо было бы вспомнить о гениальном человеке, которому были подвластны духовные глубины жизни.

А. П.Чехов. Фото Бабаева Феодосия 1888 год

К 162-ой годовщине со дня рождения А.П.ЧЕХОВА.

«Читать меня будут… только семь лет…», — говорил Антон Павлович Чехов И.А.Бунину за год до смерти.

Сегодня Чехову исполнилось бы 162 года. Эта дата превышает почти в четыре раза срок реальной жизни писателя. Но, видимо, правомерно утверждать, что, если бы писатель прожил не 44 года, а в два раза больше, то его сознание не претерпело бы никакого качественного изменения, т.к. он ушел из жизни и духовно, и нравственно завершенным человеком. В этом смысле, Чехов – удивительное явление, т.к. многие художники слова умирали на подступах к истине. И когда думаешь о Чехове, то возникает, прежде всего, вопрос: «Что же дало ему такую завершенность?» И т.к. он не был исповедальным человеком, а был скрытным и сдержанным даже в письмах, то ответ надо искать в творчестве писателя. Исследуя его произведения с духовной точки зрения, начинаешь понимать, насколько ему было органично христианство, а вернее – православие.

Именно православие определило духовную и душевную зрелость Чехова – человека и писателя. Т.е. промысел Божий провел Антона Павловича по всему мучительному пути развития веры, чтобы дать ему возможность на себе самом испытать и отразить в своих произведениях то, о чем он писал в записных книжках в 1897 году: «Между «есть Бог» и «нет Бога» лежит громадное поле, которое проходит с большим трудом истинный мудрец».

А. П. Чехов. Фото Здобнова 1895 год

Какие горячие страсти, боль, сомнения обжигали самого Чехова на этом пути мы не знаем или знаем очень мало. Но совершенно очевидно, что тот же мучительный путь осознания себя и веры, проходили его герои. И в частности, когда издатель газеты «Новое время» А.С.Суворин, прочитав рассказ Антона Павловича «Три года», назвал отношение персонажа Лаптева к религии «глупостью», продиктованной раздражением, то Чехов в письме от 21 января 1895г. ответил ему следующее: «…Если бы Вас в детстве секли из-за религии, то Вам бы это было бы понятно. И почему это раздражение – глупость? Оно быть может, глупо выражено, но само по себе оно не так глупо, как Вам кажется. Оно меньше нуждается в оправдании, чем, например, идиллическое отношение к религии, когда любят религию по-барски, с прохладцей, как любят метель и бурю, сидя в кабинете». А в конце жизни, 17 декабря 1902 года, в письме к В.С.Миролюбову, Чехов писал по поводу религиозно-философских обществ: «Скажу только, что в вопросах, которые Вас занимают, важны не забытые слова, не идеализм, а сознание собственной чистоты, т.е. совершенная свобода души Вашей от всяких забытых и не забытых слов, идеализмов и прочих непонятных слов. Нужно веровать в Бога, а если веры нет, то не занимать ее места шумихой, а искать, искать одиноко, один на один со своей совестью». И Чехов искал, оставляя и своих героев наедине с их совестью. Об этом лучше всего сказал русский религиозный философ С.Н.Булгаков: Чехов «…своеобразен в своем творчестве тем, что искание правды, Бога, души, смысла жизни совершал, исследуя не возвышенные проявления человеческого духа, а нравственные слабости, падения, бессилие личности, то есть ставил перед собою сложнейшие, художественные задачи. Не восхищенное любование высотами духа, а сострадательная любовь к слабым и грешным, но живым душам – основной пафос чеховской прозы».

Но ведь такую любовь-сострадание к человеку способен испытывать только верующий христианин, каким и был Антон Павлович. И о том, что он не случайный гость в православии, говорит его духовная биография, которая начинается из «таганрогского детства с церковным пением, домашним хором, мартикулами Антоши, где в первой графе всегда круглая пятерка по Закону Божию, к зрелости, через искушения (но и святые подвижники, пустынники им подвергались!) от авторского взора и тона путешественника в рассказе «Святой ночью» до просветленной приобщенности, «эффекта присутствия» в «Архиерее», до последнего приюта – часовни на могиле в Новодевичьем, с христианской символикой в камне», — пишет чеховед Н.М.Зоркая в статье «Чехов и «серебряный век».

Приятель Антона Павловича, его современник, писатель Игнатий Потапенко вспоминал, что у Чехова от детских лет остались доскональное знание церковной службы и любовь к церковному пению: «…он сам пел, — правда, не романсы, а церковные песнопения. Им научился он в детстве, когда под руководством отца пел в церкви. У него был довольно звучный басок. Он отлично знал церковную службу и любил составлять домашний импровизированный хор. … Антон Павлович основательно держал басовую партию. И это, видимо, доставляло ему искреннее удовольствие. Глядя на его лицо, казалось, что в такие часы он чувствовал себя ребенком».

А с каким уважением, Чехов писал в своей публицистике о некоторых духовных лицах! Например, об отце Василии Бандакове, таганрогском протоирее, отзываясь некрологом на его смерть. Он радовался тому, что отец Василий был близок практическим заботам людей, их нуждам: «Обладая по природе своей крупным публицистическим талантом, в высшей степени разнообразным, он редко останавливался на отвлеченных богословских темах, предпочитая им, вопросы дня и насущные потребности того города и края, в котором он жил и работал; неурожаи, повальные болезни, солдатский набор, открытие нового клуба – ничто не ускользнуло от его внимания, и потому-то его двенадцать томов составляют энциклопедию, в которой могут найти для себя одинаково интересное и полезное чтение люди всех званий и профессий: и богатейшие негоцианты и чиновники, и дамы и солдаты, и арестанты».

А, П, Чехов. Фото Иваницкого Ялта

Такую же включенность в единство с народом и обществом проявлял и Чехов. И это чувство заставило его выразить свое собственное покаяние в действии, т.е. совершить очень тяжелую в физическом отношении для туберкулезного больного (ведь Чехов был серьезно болен) поездку на остров «невыносимых страданий», на остров каторжников, на Сахалин. Обосновывая ее необходимость по-христиански, он писал в письме к Суворину, от 9 марта 1890 года: « … Мы сгноили в тюрьмах миллионы людей, сгноили зря, без рассуждения, варварски …. Прославленные 60-е годы не сделали ничего для больных и заключенных, нарушив, таким образом, самую главную заповедь христианской цивилизации … ».

Из Сахалина писатель привез рассказ «Убийство», в котором исследовал сектантское своеволие героев и показал опасность отделения веры от церкви. Из этого рассказа следует, что воцерковленность Антона Павловича была глубокой, искренней. Для него с детства был непреложен ход церковного года. И то, что Чехов из всего своего творчества более других любил рассказ «Студент» тоже показательно, потому что в нем речь идет о студенте духовной академии, о православном молодом человеке Иване Великопольском, размышляющем о спасительной сущности прихода Христа на землю. В рассказе упоминается церковная служба в Великий Четверг, на которой читается Двенадцать Евангелий. Для верующих в Предпасхальных службах происходит непосредственное переживание Страстей Господних. Совершается мистерия, которая связывает воедино прошлое – все то, что происходило во дворе первосвященника, в Гефсимании, и на Голгофе с тем, что происходит сейчас, здесь, всегда – в календарно возвращающуюся Страстную седьмицу. В этом и смысл и тайна рассказа «Студент», который может служить ключом ко всему чеховскому творчеству. И свою веру в человека писатель выразил так: «… правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня, и, по-видимому всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле».

А, П, Чехов. Ялта. 1901 год

Чехов не нарочито вводит в текст православные понятия, название праздников, таким образом, усиливая наше понимание психологического состояния героев, и в то же время, соединяя их и нас с духовными, мистическими церковными явлениями, и может быть, обуславливая этими явлениями те или иные переживания своих героев.

Например, именно в Прощенное Воскресение (последнее воскресение перед Великим постом, когда все верующие просят друг у друга прощение) Матвей из рассказа «Убийство», понял, что поучая брата Якова, он, таким образом, испытывает его терпение, и что гордыня их общая проблема. Что это? Бессознательная подготовка к будущему наказанию? Желание простить брата Якова за его будущее преступление? Как удивительно тонко Чехов проник в состояние одержимости Якова, убившего Матвея. В минуты предельной ненависти к брату, Якова мучила и душила нераскаянная совесть и жизнь казалась ему безумною, беспросветною, как у собаки: «… он все встряхивал головой, так как что-то давило ему голову и плечи, будто сидели на них бесы, и ему казалось, что это ходит не он, а какой-то зверь…».

В рассказе «Архиерей», Чехов, вместе со своим героем – преосвященным Петром опять запечатлел череду главенствующих служб, начиная с Всеношной под Вербное Воскресение и до Двенадцати Евангелий в Великий Четверг. В рассказе архиерей болен, и как бы предчувствуя разлуку со своей паствой особенно нежно, с радостью растворяется во всеобщей любви во время Богослужения, чувствуя присутствие Господа. И в тоже время, он огорчается, когда видит, что его горячо любимая мама, о которой он так тосковал, когда был в разлуке с ней, наполнена не только сердечной нежностью к нему, а еще и робостью перед его саном. И это причиняет ему жгучую боль, т.к. он осознает, что даже в верующих людях главенствует фарисейское предпочтение социальной значимости человека, а не любовь друг к другу.

В рассказе «Святой ночью», герой рассуждает о творчестве – о счастье написания акафистов.

В рассказе «Бабье царство» владелица завода с миллионным доходом, который достался ей по наследству после смерти отца и который тяготит ее, переживает православный праздник Рождество так: «…когда она встала, было уже совсем светло, и часы показывали половину десятого. За ночь навалило много нового снегу, деревья оделись в белое, и воздух был необыкновенно светел, прозрачен, и нежен, так что когда Анна Акимовна поглядела в окно, то ей, прежде всего, захотелось вздохнуть глубоко-глубоко. А когда она умывалась, остаток давнего детского чувства, — радость, что сегодня Рождество, вдруг шевельнулась в ее груди, и после этого стало легко, свободно и чисто на душе, как будто и душа умылась или окунулась в белый снег».

Так же, как Липа из повести «В овраге», Чехов прошел испытание своей веры. И его творчество можно расценивать как вымаливание грехов человечества, как подвиг молитвы, в котором не было ни фарисейства, ни гордыни, но очень ясное сознание того, что есть только одна «высшая нравственность. Только одна… Иисуса Христа».

А, П, Чехов. Фото Средина 1902 год

И как прекрасно последнее напутствие умирающего Чехова юной девушке в рассказе «Невеста»! В самом названии уже заложена психологическая глубина чистоты и цветения, предвосхищение прекрасной любви, в которой присутствуют и духовные глубины мистического православного потенциала Христовой невесты. И социальные глубины — желание совершить в жизни подвиг служения. И все эти устремления бурлят в душе Наденьки, которая мечется, надеется, мечтает, не понимая себя, окружающий мир, родной провинциальный город. Ох, каким обывательским и ничтожным он кажется ей, и как же ей хочется вырваться из него! И она уезжает из родного города, надеясь, что социальная перспектива даст ей успокоение. Но, Антон Павлович из глубины понимания жизни знает, что перспектива бывает только духовной. Однако он не подталкивает Наденьку к прозрению, не поучает ее, не декларирует ей истины, а только вкладывает в ее уста и сердце предвосхищение радости: «Прощай, милый Саша! – думала она, и впереди ей рисовалась жизнь новая, широкая, просторная, и эта жизнь, еще неясная, полная тайн, увлекала и манила ее. Она пошла к себе наверх укладываться, а на другой день утром простилась со своими, и, живая, веселая, покинула город – как полагала, навсегда». Этим словом «полагала» писатель определяет незавершенность мировоззрения героини, давая понять, что у Нади еще есть перспектива развития. Но состоится ли она в духовном Евангельском понимании жизни? Или Надя будет зависеть от положения в социуме?

В рассказе И.Шмелева «Приволье», дьякон говорит о Чехове:

«Святой он, не нам судить, а святой, чистый, вот что главное. Его надо каждому мальчишке давать читать, девчонке каждой … для душевного очищения, для благородства души».

Ещё по теме:  Чехов и Сумы. Взгляд из сегодня 

В число его лауреатов входят персоналии и коллективы, оказавшие существенное влияние на формирование ноосферы Сумщины. Ежегодно новая семёрка лауреатов получает приглашение «поселиться» на символическом «Культурном острове».

До 2020 года все они были нашими современниками. Однако с ростом населения «Острова» всё более становилось понятно, что под этим называнием сам собой формируется виртуальный музей культуры Сумщины. А значит, в нём должны быть представлены, те, с кого всё начиналось, знаменитые уроженцы области или люди, которые, попав в наши края, оставили здесь неизгладимый след.

А, П, Чехов. Фото Иваницкого Ялта

Одним из таких ярких гостей города Сумы является всемирно известный писатель Антон Павлович Чехов. С него мы и начинаем представление новой звёздной семёрки лауреатов арт-медиа проекта «Культурный остров.8-й сезон. Классика».

Полный список «звёздной семёрки» 2021 года в публикации:  У Сумах визначили лауреатів «Культурного острова 2021»

На наш взгляд, А.П. Чехов сегодня первый среди наиболее популярных и известных в Сумах исторических персон. В городе есть памятники писателю, его имя постоянно вспоминается в связи с сумской театральной жизнью, в доме-музее Чехова на Луке происходят творческие события — ставятся спектакли, выступают барды, поэты и писатели.

Это то, что лежит на поверхности. Однако Вселенная А.П. Чехова безгранична, и даже о таких частных вопросах, как связь писателя с Сумщиной лучше говорить со специалистом.

Поэтому мы обратились с рядом вопросов к главному хранителю фондов Мемориального дома–музея А.П. Чехова в Сумах Анне Кожевниковой. И получили исчерпывающие ответы, из которых каждый может сформировать своё отношение к тому, какова сегодня связь украинского города Сумы и великого русского писателя Антона Павловича Чехова.

Об этом в материале: Чехов и Сумы. Взгляд из сегодня

Давайте разберёмся подробнее, что же конкретно связало и связывает нынче Чехова и областной центр Сумской области.

Фото Бабаева Феодосия 1888 год

Для того, чтобы наш рассказ был максимально полным и точным мы обратились с рядом вопросов к главному хранителю фондов Мемориального дома–музея А.П. Чехова в Сумах Анне Кожевниковой.

— Сколько  времени за все свои приезды провёл Чехов в Сумах на Луке? .

— Антон Павлович Чехов провел на Луке два летних сезона 1888–1889 гг. выбрав себе местом для отдыха усадьбу помещиков Линтваревых в Сумском уезде Харьковской губернии.

Приехав из Москвы 6 мая 1888 года с матерью Евгенией Яковлевной и сестрой Марией, он поселился в домике с колоннами, который и стал его летней дачей. И в тот же день не удержался и поделился своей радостью с братом Иваном: «Иван! Мы приехали! Дача великолепна. Местность поэтична, флигель просторный и чистенький, мебель удобная и в изобилии. Пруд громадный, с версту длиной. Пахнет чудно, сад старый-престарый».

А старшему брату Александру сообщил: «Природа чудеснейшая, запихивающая за пояс все, что я видел где-либо. Люди новые оригинальные, житье дешевое, сытное, тепла много, досуга много».

Приглашая на Луку знакомого литератора К.С. Баранцевича, соблазнял его возможностью прекрасного отдыха: «Если Вы хотите повидать природу во всей ее шири, прелести и теплоте, подышать чудным воздухом, покататься в лодочке, поесть раков, подремать на берегу и проч., то приезжайте ко мне».

А в письме И.Л. Леоньеву-Щеглову хвастался: «Капитан! Я уже не литератор… Я сижу у открытого окна и слушаю, как в старом, заброшенном саду кричат соловьи, кукушки и удоды. Мне слышно как мимо нашей двери проезжают к реке хохлята верхом на лошадях и как ржут жеребята. Солнце печет … Кричит где-то в камышах какая-то таинственная птица, которую зовут здесь бугаем. Кричит она, как корова, запертая в сарае, или как труба, будящая мертвецов … отчего бы вам не приехать? Вы найдете здесь немало сюжетов и запасетесь гарниром на пять повестей. А сколько здесь декораций…!».

Пребывание Чехова на Луке сопровождалось приездами многочисленных гостей из мира литературы и искусства, выездами в Полтавскую губернию, посещением ярмарок, и конечно, врачебной деятельностью. Первое благословенное лучанское лето закончилось для чеховского семейства 4 сентября.

Мемориальный дом–музей А.П. Чехова в Сумах

Второй приезд состоялся 25 апреля 1889 года с больным братом Николаем. Мать и младший брат Михаил приехали чуть раньше. В конце апреля прибыла сестра Мария. Также как и в первое лето лучанская природа дарила многочисленным гостям Чехова свою красоту, гостеприимные Линтваревы развлекали интеллектуальными разговорами, волшебными музыкальными вечерами.

Но жизненные радости  переплелись в это лето с тревогой о здоровье Николая – старшего брата Чехова – талантливого художника, который умирал на Луке от брюшного тифа, осложнившегося чахоткой. 17 июня, в 7 часов утра его не стало. Глубокую скорбь переживали все – и родные, и друзья Николая, и Линтваревы. Отпевали его в Иоанно-Предтеченской церкви на Луке и похоронили на лучанском кладбище, где по словам Чехова: «…постоянно поют птицы и пахнет медовой травой».

Так жизнь внесла свои коррективы в беззаботность летнего отдыха Чеховых. Однако, одним из замечательных событий  в семье через некоторое время стало венчание старшего брата Александра с Натальей  Александровной Гольден в той же церкви. Второе лето закончилось для Чеховых 4 сентября.

Третий раз писатель оказался на Луке в 1894 году. Восемь дней –  с 6 по 14 августа Антон Павлович опять гостил у Линтваревых, но уже с литератором Игнатием Потапенко. Продолжая свое общение с Линтваревыми в эпистолярном жанре, он в том же году из далекой Италии признался в любви: «Аббация и Адриатическое море великолепны, но Лука и Псел лучше».

—  Каким было общение Чехова с сумчанами?

—  Если говорить об отношениях Чехова с Линтваревыми, то главным между ними было добросердечие. Милые, гостеприимные Линтваревы – потомки древнего казацкого рода заинтересовали писателя не только своей человеческой самобытностью, но и как явление для творческого исследования. Это была культурная, очень образованная и либеральная семья с украинофильскими симпатиями, которые были близки писателю, являя «любовь к теплу, к костюму, к языку, к родной земле!».

Хозяйка усадьбы – Александра Васильевна, ее два сына – Павел и Георгий, три дочери – Зинаида, Елена и Наталья, по словам Чехова, были  семьей, достойной изучения. «Линтваревы умны, чутки, любящи, знающи», – писал он друзьям. А это трогательное признание сестрам Линтваревым: «Вся душа моя на Луке. Хочется сказать Вам тысячи добрых слов. Если бы было принято молитвословить святых дев раньше, чем ангелы небесные уносят их души в рай, то я давно бы написал Вам … акафист и читал бы его ежедневно с коленопреклонением, но так как это не принято, то я ограничиваюсь только тем, что зажигаю в своем сердце в честь Вашу неугасимую лампаду и прошу верить в искренность и постоянство моих чувств».

Писатель много общался с местными крестьянами и рабочими сахарозаводчика И.Г. Харитоненко. Бывал у них в гостях, оказывал бесплатную медицинскую помощь, рыбачил с ними. Жилец Линтваревых Артеменко, служивший на заводе Харитоненко, ловил с Антоном Павловичем по ночам огромных сомов. Больше всего они любили рыбачить на мельнице. Там Псел омывал острова, один из которых носил романтическое название «Остров любви», воспетый Чеховым в рассказе «Именины». Увлекаясь во время рыбалки интересными разговорами, Чехов отмечал, что «есть типы превосходные».

С большим уважением он отзывался об И.Г. Харитонко, радовался его награждению орденом Св. Станислава I степени за заслуги по духовному ведомству. В письме родным отметил: «Харитоненко получил звезду. Поздравляю Сумы!», и, посетовав об его смерти, написал в письме: «Очень интересный человек».

Обобщая свое впечатление от лучанского общения, Чехов сделал вывод: «Под влиянием простора и встреч с людьми, которые в большинстве оказываются превосходными людьми, все петербургские тенденции становятся необыкновенно куцыми и бледными». «Нет, не то мы пишем, что нужно!». 

—  Какие известные произведения писателя были созданы или задуманы в Сумах?

—  Необходимость писать была настолько органичной Чехову, что творческий процесс не прекращался и во время отдыха. Да и не лучшее материальное положение в семье подстегивало к тому своими необходимостями. Принимая на Луке многочисленных гостей, которых надо было кормить, приходилось напряженно думать о житейском.

В первое лето такой палочкой-выручалочкой стал рассказ «Неприятность» начатый еще в Москве, но законченный на Луке и отправленный в Петербург 23 мая 1888 г. в газету А.С. Суворина «Новое время».

На Луке возник замысел рассказа «Именины», как результат впечатлений от празднования в усадьбе именин Павла Линтварева. Работая над ним летом и осенью, Чехов признавался, что боится тех, кто будет искать в произведении тенденцию, которая всегда бездарна и узурпирует понятия: «Разве в рассказе от начала до конца я не протестую против лжи? Разве это не направление? Нет? Ну, так, значит, я не умею кусаться или я блоха…», – писал он, полемизируя с А.Н. Плещеевым.

Элегический рассказ «Красавицы» был навеян поэтической поездкой в Полтавскую губернию, когда в коляске, запряженной четверкой лошадей, с веселой компанией писатель, проезжая украинские деревеньки, восхищался не только пейзажами, «музыкой в вечерней тишине», но и высокой степенью развития здешнего мужика, «который и умен, и религиозен, и трезв, и нравственен, и всегда весел и сыт». Описывая юную женскую красоту, как прекрасное явление Божественного творения, Чехов ощущал душевную боль от того, что многое в земной жизни не подчиняется принципам Красоты.

Из обстановки Мемориального дома–музея А.П. Чехова в Сумах. Фото Н. Говорухиной

Второе лето на Луке требовало от Чехова еще больших материальных затрат в связи с болезнью брата-художника. Первой литературной работой стал водевиль «Трагик поневоле». По словам самого писателя: «…старая и плоская шутка», которая пользовалась, однако, огромной популярностью. Несмотря на неблагоприятную для творческой деятельности обстановку, Чехов работал много. Сопереживая Николаю, предчувствуя его смерть, он все больше уходил от темы житейского, размышляя о вечности, о смысле жизни, об общей идее, о необходимости иметь стройное и ясное мировоззрение.

В результате родилась повесть «Скучная история», о которой Томас Манн говорил: «…необыкновенная, чарующая вещь. Во всей литературе не сыскать ничего похожего на нее». Она была опубликована в журнале «Северный вестник» осенью того же 1889 г. с надписью в конце: «Село Лука. Сумской уезд. 1889г». Параллельно с повестью работал и над пьесой «Леший». Однако она была завершена только через год. Обдумывал и делал наброски повести: «Рассказ неизвестного человека».

В одном из писем с Луки сообщал: «Пишу роман, который мне больше симпатичен…, чем «Леший», где мне приходится хитрить и ломать дурака». Задуманный роман имел название: «Рассказы из жизни моих друзей». Однако не завершил его.

Лучанские впечатления просматриваются и в пьесах «Три сестры», в «Чайке», в повести «В овраге», и рассказе «Черный монах». О том, что они  разбросаны по многим произведениям, можно утверждать уверенно. Не только сюжетные линии рождались из лучанских реалий, но и характерные типажи были списаны Чеховым с обитателей Луки.

Одним из ярких примеров, когда образ воплощает в себе характерные черты конкретной личности связан с Натальей Линтваревой – младшей дочерью хозяйки усадьбы. Варенька Коваленко из рассказа «Человек в футляре», как и  Наталья Линтварева – учительница, певунья, хохотунья, влюбленная в жизнь. Марья Васильевна из пьесы «Дядя Ваня» некоторыми чертами напоминает хозяйку усадьбы – образованную Александру Васильевну, любящую философию, литературу, читающую Шопенгауэра.

Образ Сонечки из той же пьесы перекликается с Еленой – средней дочерью хозяйки – «бесконечно доброй», но некрасивой, мечтающей, как и Сонечка о семейной жизни. Отдельные лучанские впечатления отражены и в пьесе «Вишневый сад». Лакей Фирс был навеян крепостным Григорием Петровичем, доживавшим свой век у Линтваревых.

Но главным является то, что лучанская усадебная жизнь, с ее своеобразными отношениями между человеком и природой  формировала в Чехове новые темы, сюжеты, серьезный философский материал. Писатель анализировал такое явление как закрепощенное сознание, когда ложная система ценностей проявляется в социальной несвободе от «насилия и лжи», когда нарушается гармония между человеком и природой, когда в отношениях межу людьми доминирует эгоизм. Эта тема звучит и в пьесе «Леший», и в рассказе «Именины», и в повести «Скучная история», имеющих лучанские корни. 

– Каково влияние Чехова на культурную жизнь Сумщины сегодня?

– Создание Музея – одно из самых главных влияний на культурную жизнь, т.к. дает возможность близкого, визуального  соприкосновения с великим писателем. Очень важно творческое наследие, философски значимое в вечности, но предметы музея, овеществление эпохи помогают почувствовать сиюминутное в жизни великого человека. Природа Луки и органично вписанная в нее усадьба представляли и представляют единое пространство уникального наследия нашей культуры, так как духовность бывших «дворянских гнезд» концентрировала в себе лучшие проявления человеческих способностей.

И самое главное то, что чеховский гений не только увековечил в письмах реалии лучанской усадебной жизни, но и живыми красками художественных образов перевел историческую конкретику в литературную, духовную. Это значит, что наличие на Луке такого феномена, как дворянская усадьба помещиков Линтваревых и Дома-музея А.П. Чехова, обретают огромное значение для жизни нашего города. Они привлекали, и будут привлекать творческих людей.

Например, первая попытка сьёмок на Луке, т.е. желание «запечатлеть на пленку кинематографа Чеховские уголки, каковыми являются окрестности Луки» была предпринята в далеком 1913 г. Об этом писала уездная газета «Сумской вестник»: «Харьковские гости сняли в кинематографический аппарат: домик, в котором летами жил и написал несколько своих произведений А.П. Чехов, соседний дом с мезонином, ивы, под которыми А.П. Чехов часами просиживал с удочками. … Снимки сделаны фирмой братьев Патэ».

А в нашей реальности разве можно остаться равнодушным к фильмам Натальи Черкасенко о Чехове? Первый — «Лучанская усадьба» появился в 2003г., второй – «Ностальгия по Чехову» в  2010г. В свое время киевская телекомпания «Глас» сняла фильм «Два лета Чехова». Эти фильмы – бесценный вклад документального кино в историографию лучанской жизни писателя.

А проведение чеховских конференций! Они дают возможность общения с самыми разными людьми, влюбленными в жизнь и творчество писателя, плодотворного погружения в философию творчества, способного облагородить пытливый ум, научить нравственным ориентирам о которых Чехов в одном из писем И.Л. Леонтьеву-Щеглову  писал: «Нет ни низших, ни высших, ни средних нравственностей, а есть только одна, а именно та, которая дала нам во время оно Иисуса Христа и которая теперь мне, Вам и Баранцевичу мешает красть, оскорблять, лгать и проч».

Памятник А.П. Чехову во дворе его мемориального дома–музея в Сумах. Установлен в 2014 году

Сколько памятников Чехову есть на Сумщине?

— На территории музея в июле 2014 года был установлен  бюст писателя. Автор  Э. Гурбанов.

А также в сумском городском парке И.Н. Кожедуба в сентября 2013 года состоялось открытие контактной скульптуры Чехова.  Автор А. Шевченко.

—  Каковы перспективы развития Мемориального дома-музея А.П. Чехова на Луке?

— Неопределенные

—  На Ваш взгляд, чего бы пожелал Антон Чехов нам сегодняшним, будь у него такая возможность?

— Всю свою короткую жизнь, изучая себя, и вообще душу человека, Чехов формировал в себе независимость, писательскую объективность. Он сформулировал для себя это понятие так:  «Я хотел бы быть свободным художником и – только… Я ненавижу ложь и насилие во всех видах… Фарисейство, тупоумие и произвол царят не в одних только купеческих домах и кутузках; я вижу их в науке, в литературе, среди молодежи…. Фирму и ярлык я считаю предрассудком. Мое святая святых — это человеческое тело, здоровье, ум, талант, вдохновение, любовь и абсолютнейшая свобода, свобода от силы и лжи, в чем бы последние две ни выражались».

Для Чехова уважение к личности – это один из критериев воспитанности человека в самом широком смысле этого слова. И еще: он осознавал то, что человеку очень трудно прорваться сквозь самость – путы своего эгоизма, гордыни, себялюбия, т.е. к тому, что он называл «талантом человеческим». В силу этого. он не выносил вердикты своим героям, тем более не осуждал реальных людей, его окружавших. И так как для него были важны вечные ценности, к которым мы относим: и понимание другого,  и милосердие, и умение прощать, и жертвенную любовь, то мне кажется, что он пожелал бы нам научиться прорываться сквозь свои плотские пристрастия к духовному пониманию смысла  жизни.

Чехов верил в возможность этого прорыва, хотя и писал в одном из писем: «Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, ленивую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо ее притеснители выходят из ее же недр. Я верую в отдельных людей, я вижу спасение в отдельных личностях… – интеллигенты они или мужики, –  в них сила, хотя их мало».

В дверь позвонили. На крыльце стоял человек в теплой куртке, с раскрасневшимся от мороза лицом. За плечами виднелась гитара.

— Ты кто? – спросила я.

— Я Игорь Касьяненко, — с недоумением ответил он.

— Ты … ты не он, – засмеялась я, — ты вспомни!

— Ну да, это я… Сегодня в музее Чехова, здесь на Луке участники литературного конкурса «Колибри», организованного на АТС будут читать свои миниатюры…

— А-а-а-а-а, – протянула я, продолжая притворяться.

Игорь разделся, расчехлил гитару и стал ее настраивать, а я смотрела на него и вспоминала слова Маленького принца и, казалось, что это говорит Игорь:

«Ты посмотришь ночью на небо, а ведь там будет такая звезда, где я живу, где я смеюсь, — и ты услышишь, что все звезды смеются. У тебя будут звезды, которые умеют смеяться!»…

Опять хлопнула дверь и вошли двое – незнакомые мне супруги Даниленко. Но оказалось, что Наташа – талантливая журналистка УАБС. Следующей впорхнула в музей прекрасный ангел в облике редактора сайта АТС – Лариса Ильченко. Появился Лев Скрынник – рыцарь и воин нездешнего мира. А вот и Лена Чернова и Нина Мамедова. А вместе с ними – изысканность и тайна женской вселенной. Вскоре пришел Сережа Коровенко – чеховский интеллигент чистейшей пробы. О, пришел и Паша Парфин – тончайший психолог – из писательского далека своего глубокого профессионализма. А вот и наш заботливый Виктор Комаров – и.о. директора музея – человек с уникальной памятью и знанием миллиона стихов.

… На столе тихонько гудел самовар. Медленно приближался вечер и также неторопливо Игорь стал играть на гитаре, погружая нас в песню Юрия Левитанского: «Мне нужен этот снег. Мне сладок этот дым, / Встающий высоко над всем пережитым…». «И в замкнутом кругу сплетающихся трасс/ Вращение Земли перемещает нас». Я смотрела на лица и думала, что каждый сейчас, слушая Игоря, возвращается к себе лучшему. И какое наслаждение было видеть лицо Льва, светящееся такой глубиной и мудростью, что электрический свет был лишним. И потом, его молчаливое согласие или острые комментарии точно попадали в цель.

Песня закончилась, и было чувство, что нам взрослым в жизни уже все понятно – то, что необходима правда в себе и преданность своему делу…. Но вот Нина Мамедова начала читать свои миниатюры про детей. И оказалось, что проблемы ее маленьких героев – наши проблемы. Стало жаль детдомовцев – Сашку и Митьку, так и не уехавших в Америку… И невозможно было не восхититься мудростью «капухи», которая своей чистой душой понимает, что плохие слова хотя и существуют, но их нельзя произносить… А маленькая Ника, не утонувшая в люке, всегда будет  помнить свое чудное спасение… Слушая Нину, каждый вспомнил свое детство, и появилось сожаление о том, что у нас, взрослых уже нет той сладкой тайны, судьбиной загадки со многими неизвестными. Я сидела рядом с Ларисой Ильченко и чувствовала, как ее сердечко трепещет от радости и сопереживания, излучая огромную материнскую энергию, способную согреть бескорыстно и преданно.

Однако на столе самовар уже начал остывать, а потому решили отдохнуть от чтения. И после небольшой паузы Сережа Коровенко прочитал свое произведение «Горобина ніч». Вот она – страшная реальность грозовых стихий! Какая мощь! Как стонет и изнывает земля от жары! И какое освобождение приносит буря, гроза и дождь! И подумалось о том, что так же как природная стихия меняет свои настроения – буйство на кротость, также в человеческой скоротечной жизни – юность, полная надежд на творчество, проходя через житейские жернова разочарований, сменяется реальностью одинокой старости. Об этом и были написаны миниатюры: «Девочка и художник», «Рубеж».

А когда Игорь начал петь песню Давида Самойлова «За городом» — так сокровенно и с таким сожалением: «Не лги, не лги, считая дни/ Кукушка, — мы живем часами… / Певец разлук, повремени! / Мы скоро разойдемся сами», то во мне запрыгал протест. О нет, Давид Самойлов! Только не сейчас! Разве можно разойтись, когда окунувшись в сотворчество – мы все здесь и сейчас находимся в такой полноте чувств и мыслей, что знаем, что каждый в своей любви к другому – равен, а если – ранен, то только невозможностью мгновение превратить в вечность?! Только не сейчас!

Так и случилось. Никто не расходился, и даже не думал. Тем более, что Павел Парфин начал читать свою великолепную прозу «Бабочка Дика», написанную совершенным профессиональным языком, с неожиданными, острыми сюжетными поворотами, превращениями Бабочки в женщину, а Женщины в бабочку…

И хотя за окнами уже совсем стемнело, и была спета песня Б.Окуджавы «Прощание с Новогодней елкой», однако прощаться с домом Чехова никто не собирался, т.к. встреча не была бы полной без юмористического рассказа Наташи Даниленко «Про обезьяну и очки». И мы пошутили о том, что своевременно и актуально было ее предостережение – «не подходите близко к тем,  о ком пишите».

…Я с грустью закрывала музей и думала, что хорошо, когда не иссякает родник поэзии и прозы, мыслей, чувств у тех, кто дорог и любим, и что мы так давно знаем друг друга, что если бы даже мы просто молчали в течении этих трех часов общения, то и тогда энергия любви, переливаясь через край заполнила бы Дом-музей, ведь в этом был смысл удивительной жизни Чехова и вообще – каждой человеческой жизни в прошлом, настоящем и будущем.

Источник: медиа портал АТС creativpodiya.com

Вместе с сотрудниками музея попраздновать собрались друзья музея и чиновники. Так же специально на празднование прибыл гость из Харькова, писатель и журналист Геннадий Ижицкий — автор книги «Имяславец», рассказывающей о судьбе нашего известного земляка Александра Булатовича, известного также как иеросхимонах Антоний.

В этот раз день рождения великого писателя праздновался с упоминанием его ярких современников.

Кроме Булатовича речь шла также о Пржевальском и о том, что в некоторые времена в стране появляется некое количество людей, желающих посвятить свою жизнь родине. Таким, несомненно,были сам Антон Чехов.

Открыл собрание директор музея Виктор Комаров. Он, в частности, сказал, о в этот морозный день 154 года назад родился человек, от жизни которого многим стало теплее. И хотя люди столько не живут, но живут их дела. Так и  есть.

Затем последовали выступления представителей власти. Собравшихся поздравила  заместитель губернатора Сумской области Тамара Ищенко. Заместитель главы Сумского областного совета Иван Ребенко в качестве подарка объявил, что решением облсовета территория в 2,3 га вокруг музея Чехова стала объектом природно-заповедного фонда области, и ею отныне будет заниматься областной департамент экологии и топливно-энергетического комплекса.

С практической точки зрения  это означает, что если руководство музея будет активным, то часть государственных средств из различных ведомств можно будет сейчас официально направлять на обустройство территории вокруг музея и усадьбы Линтварёвых. А обустраивать там есть что. Мы уже говорили, что если бы Чехов сегодня погулял по берегу Псла, он вряд ли бы написал свои известные строки о том, что Лука прекрасней Адриатики…  То есть шаг властей можно рассматривать как очень позитивный.

О восстановлении усадьбы Линтварёвых речь, правда, пока не идёт. Прежние руководители города и области свою созидательную энергию направляли, в основном, на спортивные объекты. Очередь до культуры пока не дошла. Но все выступающие от власти говорили о том, что власть помнит. Уже хорошо.

Далее слово взяла заведующая отделом научно-просветительской работы  мемориального дома-музея А.П.Чехова Людмила Николаевна Евдокимчик. Людмила Николаевна — безусловно, чеховед мирового уровня и сама по себе является одним из важнейших культурных достояний Сумщины. Слушать её импровизации Чехов и Сумы. Взгляд из сегодня и сопутствующих ей обстоятельств – одно удовольствие. Создаётся  впечатление, что Людмила Николаевна могла бы говорить на эту тему круглосуточно, не повторяясь. Единственный недостаток, что, как правило, её  рассказы являются по формату вступительной  речью к выступлениям других. Часто такой «разогрев» оказывается более ярким, чем  само дальнейшее выступление. Хорошо было бы слушать Людмилу Николаевну отдельно, так, чтобы она имела два – два с половиной часа только для себя.

Впрочем, на этот раз гость, которого она представляла, был достойным. Мало того, что он журналист и писатель — автор книги  о Булатовиче. Харьковчанин Геннадий  Ижицкий  ещё и офицер, капитан ВВС. Причём офицер из настоящих, акцентированный на понятии офицерской чести.

В связи с разговором об офицерской чести случилось небольшое, ну, назовём это  — отступление от темы. Комментируя слова Геннадия Ижицкого  о том, что сегодня офицерская честь часто не в чести, заместитель губернатора  Тамара Ищенко сказала, что, мол, не всё так плохо, и она каждый день видит офицеров, которые помнят, что такое честь – это силовики, охраняющие  обладминистрацию. После чего часть присутствующих одобрительно закивала, а другая — вежливо (не скандалить же на таком празднике) устремила взоры в потолок.

Такие времена. Даже слово «честь» стало полисмысловым….

Интересным было обсуждение книги о Булатовиче. Центральной темой её является рассказ о силовой зачистке Афона от имяславцев. Сама причина  конфликта была примерно такой же мелкой, как и  повод для начала нынешних событий в стране. Но закончилось всё так же ужасно, часть имяславцев была депортирована силой в Российскую империю и лишена монашеского сана. Их лидером и стал иеросхимонах Антоний.

В конце официальной части было весело. Выступали члены клуба друзей Чехова. Один из всегда актуальных рассказов именинника читал Народный артист Украины Валентин Бурый. Прекрасно читал.

А затем все перешли к чаепитию, которое, как всегда в этом месте, прошло в дружеской и теплой обстановке.