27 октября,

в актовом зале Дома профсоюзов разбушевались две стихии:

это молодые поэты

Андрей Катрич и

Ольга Бражник

знакомили слушателей с лучшими образцами своей поэзии на совместном творческом вечере под названием «Стихи.Я…».

Первое, что бросилось в глаза при наблюдении за публикой: люди слушали затаив дыхание, на лицах было такое сосредоточенное внимание и  молчаливое сопереживание, такой эмоциональный отклик на звучащие строки, какой нечасто встретишь на подобных мероприятиях.

Андрея Катрича я знаю около двух лет и в течение этого времени  наблюдаю его творческий рост (надо сказать, весьма стремительный), а поскольку была редактором  первого поэтического сборника Андрея «Акварели» (Сумы, 2012), то и стихов начиталась по самую макушку. Но слушая в который раз (и всё же по-новому) его лирику, вдруг  поймала себя на мысли, что сама сижу едва ли не открыв рот… И радостно  убедилась: значит, это настоящее. Например, такое:

Я очнулся, часы обронив…

Сизый иней веков греет полки,

И, топорща потёртые холки,

Спят тома… Воздух тих и пуглив

И года нескончаемо долги…

Я поднялся, пытаясь идти…

Протыкают бумажное темя

Иглы мыслей. Но знание – бремя…

И не встретить на долгом пути

Собеседника лучше, чем время.

А вот концовка  стихотворения   «Любовь»:

Теперь вместо хлеба ей старость швыряет сухие горбушки.
Она принимает дары: ей – лишь солнца да несколько крошек…
И утром, прогнав одиночество прочь с холодной подушки,
Она кормит птиц из окна и холит бездомных кошек…

Как говорится, без комментариев…

Один из разделов вечера назывался «Потрясения»: стихи о людях, которые поразили автора, о поэтах, о книгах – в общем, об открытиях разного рода. Здесь прозвучали новые стихи Андрея Катрича, посвященные Лорке, Бродскому, Цветаевой.

Из стихотворения «Бродский»:

Буйный мир обивал пороги,

Неритмичной дразня игрой.

Я нанизывал гулкие слоги,

Словно бабочек, тонкой иглой…

И свернувшись душою в кокон,

Где под масками нету лиц,

Шнуровал нитью нервных волокон

Переплет для живых страниц…

Выбрал цвет, чтобы – яркий и броский,

Пусть обложка сорвётся на крик…

Я назвал эту книгу «Бродский»

И, казалось, объял и постиг…

А стихи, обращённые к Марине Цветаевой, — по-моему, просто шедевр, что бывает совсем уж редко:

Ты – пламени гул, я –  звон дождя,

Твой стих мятежный вонзает в меня

Осколки бликов, булавки огня –

Дразня…

Я – скрипки плач, ты –  разгул гитар…

И рядом с тобой я ворчлив и стар,

А ты –  дитя, несущее в дар

Пожар…

Ты – звон колокольный, я – звон тиши…

На лист проливая карандаши,

Я буду писать оттенки души,

А ты –  дыши…

Дыши, Марина… Встречай рассвет…

На наши вопросы ответов нет.

Мы в мире отмечены словом – поэт,

И проку от нас – нет…

Из нас –  только пепел и свет…

Конечно, не обошлось и без осенних славословий: ведь «осень – это души пожар, золотое время поэтов», по словам Ларисы Коваленко (статью о ней под названием «И грустит на лице улыбка…» можно найти на нашем сайте).

Осень снова пройдёт под туманными арками –

Заклубится кофейный пар,

Рассыпая устало над тихими парками

Натуральный молотый жар…

Андрей читал об осени упоённо, и перед нами проносились летящие листья, улыбалась девочка в золотистой короне:

Встретив – окликну. Она обернется,

Рыжую челку откинув рукой,

И лучезарной улыбкой прольется

В затканный синею нитью покой.

Прыгали «испуганными бусинами ртути по мокрому асфальту  воробьи», блестели лужи… А вот и одна из них:

Мутный звон – дни и крыши гремучи…
Вспоминая туманный исток,
Я считаю плывущие тучи
И пощечины листьев и ног…

Город тонет в осеннем муаре,
Птицы бродят в прохладной  ленце…
Я лишь лужа на тротуаре –
Просто лужа, но с блеском в лице.

Не забыл автор прочитать и любимый многими «Подсолнух», ставший своеобразной визитной карточкой Андрея:

Я – подсолнух… Мой долг очень прост:

У сплетений ограды стоять в полный рост,

Как фонарь желтоокий в аллее…

Я – подсолнух… Мой крест – веселить

Праздных взглядов толпу, но не скрыть:

Я лицом с каждым днем все чернее.

Я – подсолнух… Мой чубчик подбит,

Я в душе не храню воробьиных обид –

Я готов подставлять свою щёку…

Я – подсолнух… Я тих и смирен.

Не жалея зеленой спины и колен,

По утрам бью поклоны востоку.

Я – подсолнух… Пусть краток мой век,

Я всего лишь растение – не человек –

Вдохновение для стихотворца.

Я – подсолнух… Я чувствую свет!

Дивен мир… И прекрасней творения нет,

Чем бегущее к западу солнце.

Я попросила сказать несколько слов  о творчестве Андрея Катрича сотрудницу одной из сумских газет, филолога Тамару Чорненко:

«Он очень вырос как поэт, углубилась  философская составляющая его поэзии. Стихи тонкие, глубокие, их отличительная особенность – яркие, запоминающиеся образы, которые, как магнитом, притягивают главную мысль стихотворения. Тема подается многогранно, но  при этом всё логически связано – вереница сквозных образов усиливает эффект».

А это –  мнение члена Национального союза писателей Украины, поэтессы Тамары Герасименко  об интересных,  оригинальных  стихах Ольги Бражник, второго участника творческого вечера «Стихи.Я…», пишущей   по-русски и по-украински:

« Поэтесса  очень самобытна, ее  ни с кем не спутаешь, под  какими бы псевдонимами она ни пряталась. Прекрасно владеет двумя языками. Чувствуется, что у нее  «лёгкость в мыслях необыкновенная», но не хлестаковская, конечно, а в положительном смысле. То нанизывает слова, как бусинки, из которых получается ажурное ожерелье, то вяжет ими  узорное кружево, то отпускает их в свободное плаванье, стилизируя под поток сознания, который, тем не менее, держится в русле мотивации  (ПОТОК СОЗНАНИЯ— в литературе модернизма ХХ в. стиль,  при котором жизнь описана посредством сцепления ассоциаций, нелинейности, оборванности синтаксиса), то занимается словесной эквилибристикой, удивляя слушателей и читателей изяществом слога. Она эрудированна, иронична и загадочна».

Разве не так? Смотрите, какова ее осень:

Я бачу осінь. Осінь каже — «Все…»
Я хочу осінь, теплу, наче літо,
Щоб написати й видати есе
Про те, кому і скільки днів налито.
Аби спитати в неї, де взялось
Моє життя. Чи важить і що значить.
Я бачу осінь, ось вона вже, ось!
Я бачу. А вона мене не бачить.
Підбори невисокі – тихий рай,
Прощально шелестять шматочки сонця:
«Це я. Ти все дізнаєшся, чекай…»
А мимо – літо, кроком іноходця…

Оле есть чем и зиму  встретить, да не просто так, а с шоколадкой:

Доторкнулися вишні морозом
На порозі чуттєвого піку
На чужої квартири порозі.
Вдих і видих.
І вхід і вихід.

Від вина з бульбашками – мурашки,
А з твоєї вини – аж по спині,
Нижче, глибше…
Забуду – неважко.
І довіку, і вже віднині.

Педантично записують кадри
Провидіння нахабні очиці…
Ти радієш?
Я чую литаври.
Гарно вийшло,
без репетицій!

Я не проти такого порядку –
Поміняти видовища з хлібом…
Тане на язику шоколадка
Так вершково,
Щастяподібно…

Женщина – всегда загадка, а женщина-поэт – тем  более. Стихотворение «Сентиментальная загадка»:

Я здаватися можу проблемою, рідше – грою.
Мені байдуже — з ким я сьогодні, кому належу.
Проти мене у них є отрути, хвороби, зброя…
Ну і клоуни – зовсім не бачать межу манежу.
Я таке непомітне – а в них закоротка пам’ять,
Просто звично проходжу чи то — пролітаю мимо.
Я огидне і бідне, вони мене просто палять.
Найсерйозніші не уявляють мене без гриму.
Я все ставлю на місце. Вони все карбують дати.
Вони люблять мене, я маленьке таке, чудове.
Ну й смішні – обіцяють за когось мене віддати.
А назавжди лишитися досі ніхто не вмовив.

«А напоследок я скажу»… Конечно же, Оля прочла знакомую и любимую свою «Божью коробку»:

Мир под луной – это божья коробка,

Все мы в ней – кто карандаш, кто – ластик,

Кто просто фантик, принц-полукровка,

Кто-то вообще не из этой сказки…

Божья коробка для всех открыта,

В ней, как в матрёшке: ящик Пандоры –

Классика жанра. А в нем – корыто,

Счастье в котором.

Бисер еще в расписной шкатулке,

Свиньи (иначе – зачем же бисер?),

Лямки, дилемки, заклёпки, втулки,

Пакля, белила, мёртвая крыса…

Мы там меняемся волею судеб –

Судьбами, волей, местами в коробке…

Надо же было припомнить всуе

Лямки, заклёпки…

Поэтический вечер явно удался, и пусть те, кто на нем не был, завидуют тем, кто был!

Есть люди –  как лучики светлые,

 Тихие, добрые, незаметные.

Не обидят ни словом, ни взглядом,

А в беде окажутся рядом,

Пожалеют, подскажут, согреют –

 И на сердце станет теплее.

Автор этих строк –  такой же светлый человек, «лучик» в нашем, увы, темноватом царстве. Лариса Коваленко – сумчанка, бывшая  сотрудница типографии АО «СМНПО им.Фрунзе». Болеет давно, с детства (церебральный паралич), но старается не падать духом. Стихи сопровождают ее всю жизнь. Каждому человеку необходим способ творческого самовыражения. У Ларисы – это поэзия, летопись ее души.

     Стефан Цвейг в своей проникновенной книге о французской поэтессе-самоучке начала XIX в. Марселине Деборд-Вальмор писал: «… Крылатые стихи выносят на простор ее одинокую муку, ее подавленные слезы превращаются в звонкий хрусталь». Прочитав о судьбе этой удивительной женщины, я подумала о Ларисе: «Да ведь у нас есть своя Марселина!»

Ее искусство безыскусственно, ее слова просты. Поэтом делает ее не язык, а то, что она извлекает из своей души, потому что она вся – душа! И очень щедрая…

Я хотела б звездою быть,

Над судьбой твоею плыть,

Охранять от боли и муки,

От предательства, от разлуки

И, не видимой за туманом,

Стать твоим талисманом.

      Высшая ценность ее стихов – в искренности. Она одухотворяет самую ординарную рифму, самое незамысловатое слово, пронизывает его горячим чувством и все это сплетает в скромный, но душистый венок.

Полевые цветы принесу,

Как подарок лесной опушки.

Ветер с глаз моих сбросит слезу

На привядшие их макушки.

В жизни Ларисы много боли физической и душевной, но сила духа ее такова, что одним дает веру в свои возможности, а других заставляет устыдиться своей слабости. Она смотрит на мир реально, без черных очков мизантропии и розовых очков неоправданного оптимизма.

Очередь длинная, до  бесконечности…

Что там дают? – Дефицит человечности!

Товар очень нужный, в ходу был когда-то,

Ну, а теперь он только по блату.

   В людях Лариса больше всего ценит доброту. У нее много знакомых, есть друзья, на которых можно положиться в трудную минуту. И прежде всего, мама – опора, надежда и поддержка.                 

Дождь стучит, по стеклу скользя,            

Плачут окна, а мне –  нельзя.

На душе тревожно и зыбко,

И грустит на лице улыбка.

     На стене Ларисиной комнаты висит портрет Юрия Никулина, веселого клоуна с грустными глазами, еще в ранней юности подаренный ей, провинциальной девочке, знаменитым артистом.

История проста. После очередной операции Лариса лечилась в санатории  г. Евпатория. Ей очень нравились фильмы с участием Ю.Никулина. Однажды написала ему письмо, не надеясь на ответ, как подростки пишут своим кумирам. Но через некоторое время вся палата с удивлением и восторгом читала ответные строки.

Переписка длилась долго. Письма, поздравления с праздниками, пластинки, фотографии приходили из Москвы в Сумы.

Получив ту, с грустными глазами, Лариса ответила стихами:

Арена пустынна – жизни круг.

Что приуныл ты, клоун, мой друг?

Почему печальны глаза?

Отчего в них живет слеза?

Ждет арена – твой жизненный круг.

Улыбнемся, клоун, мой друг!

В повести «Почти серьезно» Юрий Никулин рассказал о своем знакомстве с Ларисой Коваленко, только имя ей дал другое – Светлана. Может быть, потому, что сумел за строками писем и стихов увидеть ее светлую душу.

   Когда Юрия Владимировича не стало, Лариса по просьбе его жены Татьяны Николаевны отослала  все его письма для музея  артиста в Москве, оставив себе ксерокопии.

   Судьба подарила ей любовь. И пусть не все сбылось так, как мечталось, но остались светлые воспоминания, которые ложатся на бумагу то радостью, то грустью…

Я рисую тебя на окошке,

На покрытой снегом дорожке,

На асфальте и на холсте –  

Я рисую тебя везде,

И себе признаться не смею

В том, что я рисовать не умею…

           Есть и такое:

Секунданты, подайте мой пистолет!

Я сегодня сражаюсь с любовью,

Той, которая столько лет

Доставалась мне болью и кровью.

Сколько было бессонных и трудных ночей,

Сколько слез горячих пролито,

Сколько было коварных у нее палачей,

А она до сих пор не убита!

Секунданты на месте. Отмерьте шаги,

 И пусть взгляды наши сойдутся.

Боже праведный, помоги,

 Дай мне силы не промахнуться!

           И все же:

Я хочу тебя забыть – не забываешься,

Тихой болью в моем сердце отзываешься.

 Все, что было, то прошло туманной дымкою –  

Только ты во мне живешь невидимкою.

Лариса любит музыку и книги. Она интересный и остроумный собеседник, а ее теплый дом уютен и гостеприимен. Каждая осень для нее – болдинская:

Осень – это природы дар,

В ней так много тайн и секретов,

Осень – это души пожар,

Золотое время поэтов!

     А о музыкальных пристрастиях лучше всего расскажут ее стихи, посвященные Михаилу Чичерину:

Орган – любовь моя и мука,

                            Моя печаль!

Слияние души и звука

                          Уносит вдаль.

Мои сомнения, тревоги –

                   Все отойдет.

Со мной присядут на дорогу

                  Твои семь нот.

Здесь только руки органиста

                  Да сердца стук…

Плывет, возвышен и неистов,

                 Тревожный звук.

Лечу, лечу за этим звуком

                  В такую даль!..

Орган – любовь моя и мука,

                  Моя печаль.

У Ларисы Коваленко много стихов – результат большой творческой работы. В разные годы они печатались в сумских газетах, а рассказ о переписке с Никулиным – в столичном «Крещатике». Есть ее лирические миниатюры в коллективном сборнике поэтов-фрунзенцев «Світла мить душі», издано две поэтические книги: «Я сердце в рифмы закую» и «Стихи отпускаю в свободный полет».

Поэтесса Лариса Коваленко, наша сумская Марселина, дарит людям светлый сад своей души:

И в минуты отчаянья,

Когда некуда деться,

Мы придем в этот сад,

Чтоб тем светом согреться.

    Мы готовим вечер встречи с Ларисой, который состоится этой осенью. Афиша будет!

   Сентябрь  2013