Что-то в этом есть.

Абсолютно точно! Если для 60-70х годов бардовская песня была глотком свежего воздуха, то сейчас это комната со спертым удушливым воздухом. Чистый рок и бард-рок (типа рок, но вроде и со смыслом — Макаревич, например) себя отжил (рэп-рок пока существует). Разная экзотика: блюз, фолк и т.д. — она на то и экзотика, что её приятно послушать где-то в кафе за столиком, но не в плеере каждый день.
Эстрада как была помойкой во все века, так ею и осталась. Нынешний аналог той «былой» песни — это андеграунд рэп. Но почти любому «андеграунд-рэперу», как только он приобретает определённую известность, поступают предложения появиться в эфире ТВ, но плата за это — цензура. И речь идёт не только о матерной брани, но порой даже о безобидных фразах. Там деньги и слава, здесь — нищета, но верность идеалам. Большинство выбирает первое. Так что полноценной стабильной площадки свободомыслия пока что не существует. Такие мои наблюдения.

Пожалуй, ты прав.

Песня про тесто

Ни запретом, ни арестом,
Ни паденьем с Эвереста,
Ни другим подобным средством
Нас теперь не запугать!
Будем петь мы повсеместно
Песни гордые про тесто
Остальное все нечестно,
Не желаем больше лгать!
Зовет нас песен про тесто клич,
Граждане, все остальное ­ кич!
Граждане, тесно сомкнув ряды,
Граждане и не туды, ни сюды!
Распевают, что попало,
А про тесто песен мало.
Про любовь и труд ­ навалом,
А про тесто ­ в год одна.
А между тем давно известно,
То, что наше с вами тесто
Очень прелесть, как чудесно,
Им гордится вся страна.
Да что там, тесто у нас — талант,
Граждане, тесто у нас ­ гигант,
Граждане, экспортный вариант,
Граждане, выше любых пропаганд!
Russian testo is
the best testo in the world!!!
Загляни в любое место:
От Хабаровска до Бреста,
Все мы сделаны из теста,
Из единого куска!
Все по госту, без халтуры,
Все единой рецептуры,
От работника культуры
До сотрудника ЧК.
Живем и думаем, как один,
Граждане, хором едим и бдим
Граждане, правильный наш замес,
Граждане, движет всемирный прогресс!!!
Наше тесто всем известно!
Наше тесто всем известно!
Наше тесто всем известно!
Наше тесто, хоть ржаное,
но зато свое, родное!
Нашего теста лапша на всяких ушах хороша!
Не верьте милитаристкой лжи:
для теста не сои нужно, а ржи!
Пусть крепнет дружба советских
хлебо-булочных изделий
с плодами хлебного дерева
развивающихся стран!
Ура!!!
Элегантны и прожжены,
Ходят крендели-пижоны,
Ходят толпами батоны,
Не стыдясь своей цены.
Простодушные галушки,
Сладострастные ватрушки,
Плюшки мягче, чем подушки
И блины любой длины.
А посмотреть, что у нас внутри,
Граждане, дьявол нас разбери,
Граждане, можем держать пари,
Граждане, форменные сухари!
Мягкое место из нашего теста —
самое мягкое место!
Мы охотно плесневеем,
Усыхаем и черствеем,
Чтобы те, кто поважнее,
Нас не съели на обед.
Да, на вид мы простоваты,
А на вкус мы пресноваты,
Суховаты, черствоваты,
И изюминки в нас нет.
А может, кто-то изюм крадет,
Граждане, в грязный карман кладет,
Граждане, пусть набивает рот,
Граждане, с ним разберется народ!
Есть не будем колбасу мы,
А на накопленные суммы
Купим в Африке изюму
Всевозможнейших сортов.
Напечем тогда ватрушек,
Кренделей, галушек, плюшек,
Бесхозяйственных горбушек
И ответственных тортов.
И чтобы нас захотели съесть,
Граждане, это ж такая честь!
Граждане, плесень бы махом сместь!
Граждане, и ускорять НТП,
Чтоб наше тесто ­ и тут, и там,
Граждане, а не под хвост котам,
Граждане, трам-тара-рам-пам-пам!!!
Граждане, ну и т.д. и т.п.!!!!

А «нынче»? Это же не просто проходящее слово или две гласных в строку. Между «Как засмотрится мне» и «Как засмотрится мне нынче» — разница крепкая.
И так далее. Из четырех десятков строк менее десяти очевидны и нет желания комментировать. По остальным сознание с подсознанием покоя не дают.

Вот смотри.
«Как мне дышится» — напишет любой.
«Как задышится мне» — сможет уже написать человек при наличии определенных способностей.
Хотя в «дышится» и «задышится» — ничего особого нового.

А вот «засмотрится»?! Причем речь не о третьем лице единственного числа, например, «он на нее засмотрелся». Речь о первом лице.
«Как засмотрится мне нынче, как задышится» — это мог написать только гений.

Как засмотрится мне нынче, как задышится,
Воздух крут перед грозой, крут да вязок,
Что споётся мне сегодня, что услышится,
Птицы вещие поют да все из сказок.

Птица Сирин мне радостно скалится,
Веселит, зазывает из гнёзд,
А напротив тоскует печалится,
Травит душу чудной Алконост.

Словно семь заветных струн
Зазвенели в свой черёд,
То мне птица Гамаюн
Надежду подаёт.

В синем небе, колокольнями проколотом,
Медный колокол, медный колокол
То ль возрадовался, то ли осерчал.
Купола в России кроют чистым золотом,
Чтобы чаще Господь замечал.

Я стою, как перед вечною загадкою,
Пред великою да сказочной страною,
Перед солоно да горько, кисло-сладкою,
Голубою, родниковою, ржаною.

Грязью чавкая, жирной да ржавою,
Вязнут лошади по стремена,
Но влекут меня сонной державою,
Что раскисла, опухла от сна.

Словно семь заветных лун
На пути моем встаёт,
То мне птица Гамаюн
Надежду подаёт.

Душу, сбитую утратами да тратами,
Душу, стёртую перекатами,
Если до крови лоскут истончал,
Залатаю золотыми я заплатами,
Чтобы чаще Господь замечал.

Как бы мне хотелось присоединиться к ним и дышать одним воздухом! Но… Долбанные сомнения. Мои же сомнения меня же терзают.
Если после музыкально-поэтического действа люди счастливы и не хотят расходиться, значит, опять все пропало, все зазря. Хорошо то действо, после которого не говорится и хочется остаться одному.
Однако мне не поверят. Поэтому сейчас я наберу в поисковике «Лосев о музыке» и найду.
Ну, Алексея Федоровича Лосева вы же уважаете?!
Нашел:

«Бесспорно, что музыка есть возвышение и парение духа и даже уход в бесконечность. Но – какого духа? Всего ли духа, самой ли субстанции духа, когда преображается действительно все существо человека с его душой и телом, или только той стороны духа, которая нисколько не мешает ему оставаться здесь, на земле, со всеми своими пороками, грехами, со всеми привычками, слабостями, страданиями и, в конце концов, с полным уничтожением в смерти?..»

О чем тут речь? О том, что если человек был на земле, и на земле остался, то что-то не то.
Настоящая музыка – на небе. И на землю она оттуда попала. Не так уж мало людей там побывало и вернулось назад на землю. И все говорят, что на небе только поют.
Из всех искусств музыка – самое динамичное, самое утонченное, а поэтому и самое беззащитное. Естественно, что она стала наиболее подвержена воздействию зла. Скорее всего, сейчас мы за музыку принимаем то, что ею не является.
В этом разрезе авторская песня намного опаснее, чем самая разнузданная эстрада или металл. Порочность последних очевидна, а вот бардовская песня незаметным тихим сапом проникает в душу, преждевременно успокаивает ее, внося губительную подмену.

А какая музыка настоящая? А я не знаю. Моя душа ее не слышала. Хотя может и слышала, но не услышала. И даже поверила в то, что это была настоящая музыка, но все равно не услышала, пораженная современной болезнью нечувствия. Чего же самому себе врать?
Наверное, надо было поменьше Лосева в юношестве читать.

Ну, ради такого дела я готов пожертвовать собой )